35 процентов

Говорить о любви и смерти совершенно бессмысленно — как можно говорить о том, чего не знаешь? Но говорить о чём-то, кроме любви и смерти, бессмысленно вдвойне. Потому что любовь и смерть — самое важное, что случается с человеком на этой земле ©.

🌑 🌑 🌑

      Густой, тягучий вечер опустился на город, окутал тьмой и удушливой пеленой дыма, копоти и выхлопных газов. Радио в старенькой машине работает через раз и парень за рулём крутит колёсико переключения станций, пытаясь поймать хоть какую-нибудь новостную волну. Через 15-20 минут дороги и бесконечных попыток, радио прекратило своё шипение и наконец начало вещание.  — Таким образом, советуем всем запастись свечами, запасами еды и тёплой одеждой, — сквозь помехи послышался женский голос и тут же оборвался на полуслове. Парень треснул кулаком по радиоприёмнику, отчего тот издал какой-то крякающий звук и окончательно ушёл в отключку.  — Свечами, блять, запаситесь, — парень ворчливо повторяет услышанные слова. — Лучше б сказала, где их взять!       В машине что-то затарахтело, засвистело и задребезжало одновременно; парень, ругаясь, вырулил на обочину и только он успел это сделать, как мотор заглох, выпустив напоследок протяжный, противный слуху звук.       Молодой человек вышел из автомобиля, прихватив с собой рюкзак и телефон, пнул старую развалюху по колесу от негодования и чувства собственного бессилия и пошёл по направлению к дому. Топать было порядка пяти километров, такси вызвать не было никакой возможности, пустынные улицы пугали своим непривычным видом, наступали тяжёлые для этого мира времена.

🌑 🌑 🌑

      Буквально неделю назад всё шло своим чередом, ничего не предвещало беды, люди жили размеренной жизнью, каждый занимался своим делом, в том числе и Пак Чимин — обычный парень 25-ти лет, недавно окончивший университет на факультете психологии и трудящийся ассистентом психолога.       Семь дней. Ровно семь дней прошло, как в новостях впервые объявили о грядущих неприятностях. Никто не хотел называть это апокалипсисом или, тем более, концом света, но происходящие события не вели ни к чему хорошему, они вселяли страх, холодный и жуткий, поглощающий сознание и до дурноты туманящий рассудок. Все старались молчать, все испуганно отводили друг от друга глаза, как только случайно пересекались взглядом — каждый боялся заводить и обсуждать эту тему, предпочитая делать вид, будто ничего не происходит, жить, закрывшись в своём коконе, и ждать, тупо ждать своей участи. Сначала во всём мире обрубило электричество, об этом узнали уже позже, всё в тех же новостях, которые ложно обнадёживали, успокаивая и заливая народу в уши байки о временных, именно временных трудностях. Ситуация усугублялась с каждым днём и из СМИ в мир просочилась информация, что на Землю летит что-то страшное, это не простой метеорит, а что-то более глобальное, пугающее до костей и стука зубов. Весь мир, затаив дыхание, следил за новостями. Важные учёные морды в накрахмаленных белоснежных рубашках и чёрных пиджаках, рассказывали о принимаемых мерах, о том, что NASA работает в экстренном режиме, делая попытки в нахождении выхода. Его нет. Все это понимали, но, по-прежнему, предпочитали не говорить об этом вслух.       Более глобальные проблемы начались 3 дня назад, очередное отключение электричества на всей планете, которое понесло за собой отключение отопления и панику. Люди сорвались с цепей, начали в сумасшедшем темпе опустошать полки супермаркетов, скупая тёплые вещи (на дворе ноябрь месяц, зима не за горами), провизию и, конечно же, свечи, спички и зажигалки.  — Будто свечи со спичками спасут вас от исчезновения планеты, — твердила часть людей.  — Хотя бы не сдохнем от холода! — отвечали остальные и бросались на поиски таких необходимых ныне, по их мнению, товаров.

🌑 🌑 🌑

      Продрогший от холода и голодный, Чимин добирается домой. Он живёт один, его родителей давно нет на свете, их не стало, когда Чим был ещё совсем ребёнком, а единственное, что от них осталось — небольшая квартирка в спальном районе Сеула. Пак светит в подъезде фонариком на телефоне, электричество снова выключили, в полумраке находит ключи от квартиры и заходит внутрь. 35% заряда на телефоне совсем не греют душу и Чимин, в целях экономии, отключает фонарь, двигаясь в темноте наощупь. На кухонном, деревянном столе Пак находит огарок свечи, оставшийся с прошлого отключения электричества, чиркает спичками, источающими приятный запах серы и зажигает огонь. Кухня освещается тёплым светом, но это, к сожалению, не спасает от холода. Чимин трёт ладошки, достаёт из подвесного шкафчика хлеб и банку рыбных консерв, вываливает их на тарелку и поглощает свой нехитрый ужин. Закончив с принятием пищи, Чимин отправляется в комнату, попутно натягивая на себя несколько свитеров, отсутствие отопления даёт о себе знать и у парня уже зуб на зуб скоро попадать перестанет от холода. Он забирается в постель, жалея о невозможности принятия душа — вода в кране ещё есть, но она ледяная, и накрывается одеялом, поверх которого, бросает тёплый меховой плед, похожий на медвежью шкуру. Пак достаёт из кармана телефон, листает список вызовов и крайние диалоги сообщений. Лучший друг Ким Тэхен прислал смс 2 часа назад, написав, что его телефон вот вот полностью разрядится и сообщил, что они с его парнем, Чон Чонгуком, уехали в их загородный дом и оба желают Чимину не падать духом, верить в лучшее и обязательно хорошенько греться, да только не одному, а непременно в объятиях любимого человека. Чимин улыбается, читая сообщение и открывает окошко следующего диалога. Это и есть его любимый человек, но любимый, увы, одностороннее. Пак пролистывает несколько скудных смс, которые несут исключительно рабочий характер, вздыхает и выходит из диалога, так ничего и не написав.        Уже 33% заряда ни черта не радуют, хотя индикатор батареи ещё горит зелёным цветом. Чимин блокирует телефон, убирает его под подушку и погружается в сон. Ночь тянется мучительно долго, Пак хочет пробудиться поскорее, но не может. Сон его тревожный, окутывающий липким, мерзким страхом, растекающимся по сознанию, проникающим в самые дальние уголки разума, в которых ещё немного теплится оптимистичный настрой. Снится лес, тёмный, беспросветный, пугающий. Чимин никак не может найти выход, пробирается через мрачные дебри, а ветки деревьев по лицу хлестают, оставляя полоски ран кровоточащих. В душе тревога, но он продолжает идти, надеется на выход из этого ада, верит искренне, что найдет способ, бредёт к вымышленному свету, который обязательно появится… Не появляется. Наступает темнота, а после забытьё полное. Последнее, что Чимин вспомнит утром — это чернильная мгла, а вдали марево тумана, в котором знакомый силуэт мелькает. Знакомый до такой ужасной, раздирающей боли, что хочется орать во сне, но голоса нет, парень бредит и пробуждается резко, подскакивает на постели, в горле стоит ком болезненный, а на глазах слёзы застыли. За окном уже утро наступает и комната озаряется туманным, бледным светом. Настал новый день и одному Богу известно сколько их ещё впереди и есть ли у этого мира будущее.

***

      Чимин досыпает ещё пару часов, но во сне больше ничего не видит. Пробуждается от вибрации мобильного, протирает глаза и вытаскивает телефон из-под подушки.       «Доброе утро, Чимин. С сегодняшнего дня на работу не выходим, наш бизнес-центр закрыли.»       Пак несколько раз перечитывает сообщение, не может поверить в увиденное. Неужели, это действительно конец? Работу потерять не страшно, замёрзнуть в собственной квартире не страшно, страшно больше никогда не увидеть его. Никогда не услышать голос, не ощутить запах его особенных духов, отдающих чем-то до боли родным и знакомым. Никогда не полюбоваться его улыбкой и ямочками на щеках, или же наоборот, никогда не понаблюдать за его серьёзным выражением лица, когда он общается с пациентами, когда заполняет документацию. Нет, Чимин не может поверить, это бред, абсурд, идиотизм — так не должно было случиться! Какое закрытие бизнес-центра, какой конец света? Он ведь ещё так молод, так молод… Он совсем ещё ничего не повидал, кроме своей бабули, воспитавшей из мальчишки настоящего парня, кроме своей квартирки на окраине города, пары друзей, учёбы в универе и работы, на которой он и встретил е г о.

~Один год назад~

 — Сейчас я представлю вас вашему непосредственному руководителю, — сообщает девушка, проводящая собеседования в фирме, в которую Чимина направили на практику, по случаю окончания университета. Сотрудница открывает перед Паком дверь кабинета и пропускает вперёд. — Господин Ким, познакомьтесь, это ваш новый ассистент.       Пак замирает в волнительном ожидании и переступает порог. В кабинете с панорамными окнами, за мощным столом из красного дуба сидит его отныне директор, а по совместительству, один из самых известных психологов в Южной Корее. Чимин наслышан об этом человеке и он счастлив, что в университете сдружился с профессором по философии, который и подсобил Паку, направив его на практику к самому Ким Намджуну.       Чимин робко здоровается в пустоту, туда же и представляется. Господин Ким сидит спиной к выходу и лицом к окнам. За высокой спинкой офисного кресла видна лишь его макушка и Чимин не знает как вести себя дальше. Он наслышан об известном психологе, но не видел его ни разу в жизни и даже, отчего-то, не помониторил о нём информацию в интернете. Пак молчит и размышляет о том, как вообще может выглядеть этот Ким Намджун, фантазия рисует в голове образ мужчины в возрасте, возможно чуть полноватого, невысокого, но, почему-то, обязательно добродушного.       У Пака чуть ли не с грохотом падает челюсть, когда Ким Намджун крутится в своём кресле на колёсиках и освещает Чима своей безупречной улыбкой. Его директор оказывается молодым мужчиной, на вид ему не более 28-29 лет, а его внешность с первой секунды пробирает Пака до мозга костей. Чимин зависает на ямочках господина Кима и ему приходит в голову мысль, что он готов смотреть на них целую вечность, а лучше несколько вечностей к ряду.  — Добро пожаловать в нашу команду, Пак Чимин, — приветствует Намджун, — надеюсь, сработаемся.       Чимин кивает и понимает, что только что его жизни пришёл пиздецкий пиздец, потому что завораживающий тембр директора поставил жирную точку и понёс за собой крах всему. Его низкий голос, с небольшой хрипотцой — сладчайшая музыка, ласкающая слух и Пак готов поклясться, что он только что словил новый кинк — кинк на голос, о котором никогда ранее даже не подозревал.

***

      Пак Чимин оказался прав в своих мыслях в их первую с директором встречу. Каждый рабочий день для него стал и раем и адом одновременно.       Раем — потому что он мог видеть Намджуна на протяжении всего дня, он присутствовал вместе с ним на сеансах, делал нужные записи по пациентам, а попутно залипал на психолога, бесконечно задерживая взгляд на его крепких руках, мускулистых бёдрах и до невозможности милых ямочках на щёчках, на его движениях, голосе… Всё в Ким Намджуне для Чимина было идеально, его это даже пугало немного, он понимал, что пропал, но не мог остановить в себе это безумие, а лишь утопал в нём с каждым днём глубже и глубже, нырял в эту бездну, не оставляя себе ни малейшего шанса на спасение.       Адом — потому что его чувства были безответны. Ким Намджун был в отношениях, об этом знали все в офисе, но с кем именно — не знал никто. Ходили слухи, что это был парень, но Южная Корея — весьма консервативная страна, поэтому Ким предпочитал не распространяться о своей личной жизни и профессионально держал всё в тайне ото всех.       Чимину оставалось лишь украдкой вздыхать и пускать слюни на своего потрясающего руководителя, который брал не только внешним видом, но и высоким уровнем интеллекта, способностью поддержать абсолютно любую тему в беседе, будто он знает всё всё в этом мире. Пак частенько оставался в офисе после работы и, не считая часов, подолгу помогал директору в разборе бумажной документации, а попутно с удовольствием слушал различные рассказы Намджуна из своей практики. За прошедший год парни, можно сказать, сдружились. Их общение вне работы теперь стало более неформальным, они могли иногда, после рабочей смены, завалиться в бар и пропустить по парочке бокалов пива. Однако, после таких дружеских вечеров, оба разъезжались по домам, а Чимин частенько отправлялся на такси в гости к своему другу Тэхену, чтобы поплакаться на судьбу, на безответную любовь и в стотысячный раз рассказать о том, какой у него прекрасный, умный, добрый, красивый, сексуальный и такой далёкий директор. Тэхен друга поддерживал, рекомендовал проявить инициативу, дабы не упустить возможный шанс на своё счастье, но Чимин упирался, как баран, отнекивался всячески, объясняя это тем, что, во-первых, у Намджуна уже есть отношения, а во-вторых, он боялся упасть в глазах психолога и больше никогда не выстроить с ним доверительных отношений.  — Еблан Ебланович! — Тэхен дал Паку такую кличку. — Проворонишь свою любовь и будешь до старости один одинёшенек. Я вот рискнул два года назад и мы с Чонгуком теперь вместе!       Ким Тэхен и Чон Чонгук, действительно, встречаются уже больше двух лет. Они познакомились на работе, когда Тэхен, будучи по образованию врачом-стоматологом, пришёл работать в новую клинику, где и встретил любовь всей жизни в виде Чонгука — такого же врача-стоматолога. Парни съехались спустя год встречаний, а недавно даже совместно купили небольшой домик в пригороде Сеула. Чимин безумно рад за друга, Чонгук славный парень и Пак уверен, что Тэхен в надёжных руках.  — Хоть за вас порадуюсь! — постоянно повторял Чимин. — Раз у самого в личной жизни перекати поле катается, хотя бы на вас поглядеть!       Тэхен с Чонгуком в ответ сокрушительно качали головой, но Пак был непреклонен. Ему слишком дорого общение с Намджуном и он не имеет никакого права всё испортить, признавшись и тем более не имеет никакого права предпринимать попытки более тесного сближения…

🌑 🌑 🌑

      30% заряда батареи.       Чимин растирает замёрзшие пальцы, после чего пытается над остатком свечи нагреть воду в металлической кружке, чтобы хоть как-то согреться. На улице стало ещё холоднее, это совсем ненормально для ноября, похоже, стремительно надвигающиеся катаклизмы делают своё дело, принося в мир промозглую стужу. Пак подходит к окну, а там всё замело снегом. Ещё вчера на улице было относительно тепло, термометр показывал +7 градусов, а сегодня температура уже явно минусовая. Снег на улице больше не кажется таким, как казался в детстве — сказочным и искрящимся, волшебным, по которому можно было убегать от бабушки, едва догоняющей шкодливого внука, хрустеть по нему крошечными ботиночками, оставляя следы, и, весело хохоча, заваливаться в сугроб, размахивая руками, пытаясь изобразить отпечаток «ангела». Теперь всё иначе. Снег лежит тяжёлым, мёртвым, ровным слоем, он леденит одним своим видом и такую тоску навевает, от которой выть хочется…  — Говно какое-то, — Чимин глазам своим не верит, наблюдая за мирно падающими снежинками, ложащимися на асфальт гладким полотном, укутывая мир в белое, леденящее одеяло.       Чимин весь день слоняется по дому, не зная куда себя деть. Без работы непривычно ужасно, а без Намджуна ещё хуже. Чимин бы сейчас многое отдал, чтобы увидеть парня хоть краешком глаза, послушать его умные речи, посидеть в баре за бутылочкой соджу. Но Ким далеко и Пак даже не знает где он и чем занимается… Быть может он проводит время со своей семьёй или второй половинкой, может быть сидит, уткнувшись в свои бесконечные горы бумаг, в нескончаемые книги, поправляет очки на переносице, облизывает пересохшие губы и хмурит брови, вчитываясь в очередную историю болезни пациента. Пак изучил все его жесты, изучил каждый взгляд и каждый звук, он с закрытыми глазами, на слух, может определить настроение психолога, может понять, что означает любой вздох или мимолётный взгляд… Он так хорошо его знает, что создаётся впечатление, будто давным давно живёт с этим человеком, он живёт им.       Чимин снова ужинает консервами, чертыхаясь, что даже пресловутый рамён заварить нет возможности, споласкивает посуду холодной водой и забирается обратно под гору одеял, прихватив с собой одно из любимых произведений художественной литературы. На мир опускаются сумерки, в комнате становится темно, Чимин уже с трудом может разобрать буквы и в скором времени засыпает в обнимку с книгой.

🌑 🌑 🌑

      Утро следующего дня пронзает колючим холодом, от чего у Чимина ногу судорога схватывает. Он подрывается с постели с шипением и скачет на одной ножке, пытаясь размять вторую. Судорога отступает и Пак выдыхает. Замечает, что при выдохе пар образовался.  — Заебись, приехали, — констатирует факт Чим и тянется за телефоном, покоящимся на тумбочке. Время 9 утра, а процент заряда упал до числа 21. — Ещё долго держишься, друг, — говорит Чимин своему телефону и понимает насколько абсурдно это звучит и выглядит.  — Мда, если уж не от холода помру, дак свихнусь точно, — Чимин чешет голову и направляется в ванную, умывается ледяной водой и понимает, что больше не выдерживает без банных процедур, поэтому наспех раздевается, предварительно подготовив свежую тёплую одежду, и морщась от пронизывающей боли, ополаскивается под душем. Пак покрывается мурашками, дрожит и стучит зубами, а затем быстро облачается в одежду и решает, что ему просто необходимы физические нагрузки. Парень отправляется в комнату и делает приседания, а затем качает пресс. Кровь в организме разгоняется и Чимин чувствует небольшое, но такое приятное тепло.       Парень подходит к окну, забрасывая в рот чипсы прямо из пачки, и охуевает. Во дворе снега намело, как в Антарктиде, не иначе. Сугробы выше машин, а дорогу вовсе не видно, всё кругом белым бело, будто Пак, всего за одну ночь, оказался на другой планете. На какой-то страшной, чужой планете, где ни единой живой души не сыщешь, лишь огромные, неприступные, снежные горы.  — Интересно, что на это говорят власти, — Чимин отправляется в комнату и решает, что нет, по-видимому, особого смысла беречь заряд на телефоне, поэтому почему бы не почитать новости. Вот только, парень одного не учёл, электричества уже который день нет, а вместе с ним накрылись и вышки мобильной сотовой связи, интернет отсутствует, как и возможность связаться с кем-либо или узнать, что вообще в мире происходит.       Чимин вздыхает и забирается под свой мохнатый плед, ему кажется, что он в своём заточении с ума сходить начинает, он так и не может до конца поверить в происходящее, ему кажется что вот-вот, уже скоро, уже совсем скоро всё наладится, встанет на свои места, появится электричество, мобильная связь, растают снега, а их бизнес-центр откроют и он вновь отправится на работу, вновь увидит там своего любимого начальника, а после, возможно, встретится с Тэхёном и Чонгуком, пересечётся с ними где-нибудь в захудалом баре, они выпьют паршивого пива и Чим снова расскажет им о своей односторонней, безнадёжной любви… Поток мыслей прерывает звук, от которого Пак даже пугается — раздаётся продолжительный звонок в дверь.  — Соседи что ли? — рассуждает Чимин, направляясь в прихожую. Он знает, что кроме Тэхена и Чонгука приехать к нему некому, но те, как известно, в загородном доме находятся, а в связи с заметёнными дорогами, даже не выберутся оттуда при всём желании. Поэтому ждать некого, это точно соседи.       Чимин открывает дверь, не глядя в глазок и замирает, в голове противная обезьяна бьёт в барабаны и Пак стоит молча и тупо смотрит на стоящего перед ним Ким Намджуна, который прожигает взглядом и тоже не роняет ни единого словечка. На психологе тёплое пальто, шарф и шапка, полностью покрытые корочкой льда.  — Господин… — выдавливает из себя Чимин, — господин Ким?  — Чимин, ты, видимо, замёрз здесь совсем и мозг заодно заморозил, — отвечает директор. — Я тебе сколько раз говорил, что вне работы тебе следует звать меня Намджун, в крайнем случае хён.  — Прости, хён, — опоминается Пак, — я просто опешил. Ты… как здесь?  — Впустишь? — Намджун поднимает одну бровь вверх, — или так, через порог пообщаемся и я окончательно здесь околею?       Чимин понимает, что тупанул, держа своего директора в дверях, он спешно отходит в сторону, жестом приглашая войти и Намджун передаёт ему бумажный пакет, который держал в руках всё это время.  — Это зачем? — удивляется Чимин, заглядывая в пакет, и замечая там продукты. — Я не голодаю.  — Зато я голодаю! — отрезает Джун, — захотелось вместе с тобой пообедать.       Чимин понимающе кивает и несётся на кухню, выгружает из пакета продукты и с самого дна выуживает бутылку дорогого коньяка. Намджун поясняет, что напиток сейчас особо необходим, чтобы согреться изнутри и Пак шарит в подвесном шкафчике, но вспоминает, что единственные в доме бокалы были разбиты два месяца назад, на праздновании его дня рождения, а новые купить как-то руки не дошли. Чимин скромно достаёт две белые чашки с ромашками, оставшиеся ещё от родителей и ставит на стол, поясняя, что бокалов не имеется.  — Без разницы, — Намджун не имеет ничего против чашечек с ромашками, он уже сбросил с себя верхнюю, заснеженную одежду, растёр руки и теперь разливает горячительную жидкость, наполняя ёмкость до самых краёв.       Чимин подсаживается за стол и во все глаза на Намджуна смотрит, быть может это всего лишь сон, да, точно сон, просто очень правдивый… А может Пак отправился на тот свет и всё это ему лишь кажется? Чимин решает проверить свои догадки и кончиком пальца касается колена Намджуна, а затем резко одёргивает руку, будто её кипятком ошпарили, понимает, что происходящее — реальность, но совсем не понимает, что здесь, в его крошечной обители, когда на носу, вроде как, конец света, делает его начальник.  — Новости слышал? — спрашивает Намджун, делая небольшой глоток и доставая из шуршащего пакета кусок хлеба.  — Не слышал, интернета нет, а из дома я не выхожу, — отвечает Чимин, уставившись в свою чашку и наблюдая за янтарными бликами напитка. — И что говорят?  — Говорят, что учёные пытаются что-то сделать, но шансы практически нулевые, — Намджун накладывает на хлеб красную икру и отправляет в рот. — Вот и закончились, как говорится, хиханьки да хахоньки, — Ким пытается разбавить свою речь шуткой, которая выходит весьма нелепой, но по-другому он не умеет, не каждый день своей жизни сообщаешь такое.       Чимин прыскает от смеха, только смех этот скорее нервный, перемешанный с поганым страхом перед неизвестностью и неизбежностью. В водопроводе раздаётся какой-то шум, вперемешку с шипением, и Чимин встаёт, чтобы проверить воду, парень открывает кран — тишина, ни капельки не упало.  — Точно закончились, — хмурится Пак, и отправляется обратно за стол, залпом осушает свою чашку с коньяком, морщится, закашливается и Джун протягивает ему бутерброд с икрой. Чимин благодарит, охрипшим от крепкого алкоголя голосом, и жуёт бутерброд, бесцельно глядя перед собой.  — И сколько у нас есть времени? — задаёт вопрос Чимин, — день, два, неделя, месяц?  — Несколько часов, — Намджун прячет глаза, не желая встречаться взглядом с Паком, приносить плохие вести — одно из самых худших занятий в мире.       Чимин кратко всхлипывает и поверить не может, что всё происходящее — страшная действительность, а не какой-нибудь американский блокбастер об апокалипсисе, что это даже не сон на крайний случай… Пак поднимает глаза на Намджуна и искренне не понимает почему тот решил провести последние часы своей жизни рядом со своим ассистентом, а не с семьёй или девушкой|парнем, кто у него там в личной жизни имеется. Чимин наливает себе следующую порцию коньяка и осушает её залпом, затем поднимается с места и, уже слегка пошатываясь, отправляется в комнату за телефоном. Надежда умирает последней и Чимин агрессивно печатает сообщение Тэхену, пишет о том, как сильно любит их с Чонгуком, что они для него самые близкие, самые родные люди, как он благодарен им за каждый проведённый момент, за каждую минуту, за бесконечную поддержку и терпение. Пак жмёт кнопку отправления, но сообщение ни в какую не хочет улетать к адресату. Чимин всё тычет и тычет на зелёную стрелочку, его руки пробирает мелкий тремор, а сердце колотится бешено, неужели он даже не сможет попрощаться со своими чуть ли не единственными родными людьми на этой планете??? Бабушки не стало два года назад и Тэхен с Чонгуком сильно помогли ему в то время, хотя сами только только познакомились, они были рядом, они спасали морально своим присутствием, а потом эта работа, влюблённость… Они всегда поддерживали, всегда были на его стороне, а теперь Чимин даже не может отправить какую-то мелкую смс, чтобы поблагодарить их за всё, чтобы напомнить, как он их любит и ценит, чтобы просто знать, что в последние часы жизни, его друзья вспомнят о нём и будут не одиноки… Смс не отправляется. Шкала связи сообщает об её отсутствии, а значок заряда начал противно светиться красным. 18%. Пак отбрасывает телефон в сторону, стискивая зубы от боли и обиды, от чувства собственного бессилия…       Чимин отходит к подоконнику и, сквозь затуманенный взор, наблюдает за снегопадом, который сплошной стеной стоит, от зрелища ему становится ещё холоднее и он ёжится, обнимая себя руками. Намджун бесшумно встаёт со своего места и подходит к Чимину, разворачивает его к себе лицом, а у того слёзы в глазах застыли. Ким большими пальцами утирает влагу на щеках парня и смотрит своим глубоким взглядом, от которого у Чимина сердце ещё сильнее, чем прежде, колотиться начинает.  — Почему ты здесь? — Пак решает, что всё-равно уже не теряет ничего и задаёт вопрос прямо в лоб.  — Потому что я хочу провести эти мгновения именно с тобой, — отвечает Намджун и берёт лицо Чимина в свои руки. — Потому что я самый большой в мире дурак, Чимин. Как и ты.  — Что ты имеешь в виду? — Чимин делает вид, что не понимает, хотя его сердце пылает и трепещет, наружу просится, оно дарит тепло в эту неумолимую стужу, оно согревает…  — Я люблю тебя, — отвечает Намджун. — Я так жалею, что не сделал ничего ранее. Я так жалею, Чимин…       У Чимина по щекам текут влажные струйки, он облизывает пересохшие губы и взгляда от Кима не отрывает.  — Как ты добрался ко мне с другого конца города? — не понимает Чимин, — дороги заметены и никакому транспорту не проехать.  — Я пришёл пешком.       Чимин застывает. Он ведь мог застрять в одном из огромных сугробов, мог замёрзнуть и пропасть, мог навсегда похоронить себя заживо в этом снежном аду, развернувшемся за окном.  — Я бы предпочёл засесть в огромной куче снега, — Намджун будто читает мысли. — Чем больше никогда тебя не увидеть.       Чимин всхлипывает и понимает какой же он ебанат… Он так давно любил Намджуна, у него были тысячи, нет, миллионы возможностей признаться, сделать хоть что-то, сделать первый шаг, но он боялся, он просто трусил и всегда пускал всё на самотёк, а ведь мог, мог бы рискнуть, как это сделал сейчас Ким, он не побоялся даже верной смерти где-нибудь посреди снежных холмов, он пришёл к нему через весь город, потратив на дорогу незнамо сколько часов…  — Если ты переживаешь за мои якобы отношения, — продолжает Джун, — их нет уже несколько месяцев. Я знаю, для тебя сейчас огромным шоком будет то, что я скажу, но после знакомства с тобой — моя жизнь кардинально изменилась. Я влюбился в тебя, влюбился как мальчишка ещё в первую нашу встречу, когда ты стоял скромно в моём кабинете и дышать, казалось, боялся. Ты был таким милым, таким нежным, — Ким делает паузу. — Хотя почему был? Ты и сейчас такой, ты самый прекрасный, самый искренний человек на всём белом свете, самый добрый и самый… красивый. А я… я идиот, я такой идиот, Чимин!       Пак слушает с полуоткрытым ртом, он уже даже холода пронзающего не чувствует, он думать ни о чём не может, он уже забыл, что конец света, кажется, наступает, перед ним сейчас лишь Намджун, его любимый, прекрасный Намджун, рассказывающий свою исповедь.  — Мои отношения зашли в тупик, — голос Намджуна звучит лучше всякой музыки и Чимин, как и раньше, мечтает лишь об одном, чтобы его голос никогда не замолкал. — Я автоматически стал сравнивать его с тобой и, знаешь, каждое сравнение было не в его пользу. Я не стал затягивать, объяснил всё и он меня понял, мы разошлись ещё три месяца назад и я каждый день, Господи, я каждый день хотел тебе признаться, но я так боялся… Это странно даже для меня, Чимин, я давно зрелый и взрослый мужчина, однако, перед тобой я бессилен. Я не знаю как объяснить это наводнение, которое сносит крышу, я не могу спокойно смотреть на тебя, не могу спокойно думать и я так сильно себя ненавижу, что дотянул до последнего…       Чимина берёт мелкая дрожь, то ли от холода, то ли от волнений, он снизу вверх смотрит и ненавидит себя тоже, ну почему нельзя было просто попробовать, раскрыться, признаться в своих чувствах… Почему теперь всё так? Почему именно сейчас, когда этому бренному миру остались считанные часы, всё происходит?  — Я люблю тебя, — шепчет Чимин, шмыгает носом и никак не может остановить поток обжигающих щёки, душу и сердце, слёз. — Я люблю тебя…       Намджун, всё ещё не отпустивший из своих рук лицо Чимина, притягивает его поближе и осторожно касается губ, чувствует солёный привкус и нежно сминает чужие губы своими. Чимина колотит, а сердце, кажется, уже стучит где-то в районе горла, вот-вот наружу вырвется, он отвечает на поцелуй и руками тянется, за шею обнимает и привстаёт на цыпочки. Намджун опускает руки с его лица ниже, ведёт по шее ледяными пальцами, но Чимину всё равно на холод, он сейчас готов даже в Арктические сугробы зарыться, лишь бы Джун был рядом, лишь бы он всегда обнимал и целовал его, шептал на ушко своим низким голосом, лишь бы у них впереди была если не вечность, то хотя бы одна полноценная жизнь…       Ким обвивает Чима руками за талию и подхватывает, поднимая наверх. Пак цепляется ногами и трясущимися руками в волосы зарывается, поцелуй не разрывает, даже наоборот углубляет его, исследует, переплетает языки. Они оба понимают к чему всё ведёт и оба жалеют лишь об одном — об упущенном времени, ведь теперь его у них попросту нет. Намджун держит Чимина на руках и шагает в сторону комнаты, а Пак достаёт из кармана телефон. 15%. Парень включает лирическую мелодию, благо, для сохранённой на гаджете музыки, интернет не требуется. Мужской голос плавно растекается вместе с песней по венам, Намджун хвалит музыкальный вкус Чимина и Пак искренне улыбается.  — Если бы я только мог всё вернуть, — шепчет Намджун, осторожно укладывая Чимина на постель, — всё могло бы быть иначе.  — Но мы не избежали бы происходящего ныне, — грустно рассуждает Чимин.  — Мы могли хотя бы немного побыть вместе. Я бы сказал, что никогда себе этого не прощу, но… — Намджун горько усмехается, ощущая внутри режущую душу боль, — сам понимаешь.       У Чимина вновь слёзы на глаза наворачиваются, а в горле давит болезненный ком, ему сейчас так страшно, но так хорошо… Это дико странная смесь чувств, Пак понимает, что они на пороге собственной смерти, на пороге смерти всего человечества, он не знает встретятся ли они в загробной жизни… А что если это всё просто сказки и никакой жизни после смерти не существует? Что если он видит перед собой любимое лицо в последний раз, а после, когда всё случится, они оба растворятся во вселенной, распадутся на миллионы атомов, станут пылью, потеряют память… Страшно. Чимин пальцами водит по лицу Намджуна, вычерчивая узоры и линии разнообразные, смотрит во все глаза, хочет полностью в момент окунуться, он так не хочет его забывать, так не хочет прощаться…  — Умирать не страшно, Джуни, — еле слышно признаётся Чимин. — Страшно тебя в следующей жизни не встретить. Возможно, ты подумаешь, что я ебанулся, но я склоняюсь к тому, что жизнь после смерти всё-таки существует. И раз нашей планете пришёл конец, мы обязательно встретимся на другой.       Намджуна мурашки от слов Чимина накрывают, а к горлу тоже ком подступает. Нельзя плакать, нельзя — думает про себя Намджун, нужно держать себя в руках, не нагонять панику, не пугать Чимина, ведь его итак трясёт ужасно и лица на нём нет… Тот сейчас говорит, что умирать совсем не страшно, а самого озноб мелкий пробирает, он губы судорожно облизывает и его сердце, Намджун, кажется, слышит его стук. Ким тянется к Чимину за поцелуем, руками тело исследует, ощупывает через несколько слоёв одежды и пробирается под самую нижнюю кофту, он должен отвлечь, должен переманить всё внимание на себя, должен его успокоить.  — Я хочу раздеться, — в губы проговаривает Чимин.  — Ты замёрзнешь, — Намджун не согласен с такой перспективой.  — Ты меня согреешь.       Чимин сам стягивает с себя кофты одну за одной, а затем и к нижней части одежды приступает. Намджун берёт пример и снимает тёплый кардиган, а следом и чёрную водолазку, которая под ним была, остаётся в одних лишь джинсах, а Чимин в одном белье. Пак дрожит телом и Намджуну кажется, что его бледная кожа голубым, безжизненным цветом отдаёт, он корпусом ложится на Чимина, а сверху на них обоих одеяло набрасывает.  — Да, Чимини, — шепчет Джун прямо в ухо, — я тебя согрею.       Пак скользит пальцами по телу Намджуна, начинает с шеи и тянется вниз, проходя по крепкой груди, прессу и оказываясь у паха. Чимин расстёгивает пуговицу на джинсах Кима и тянет вниз собачку на молнии. Намджун судорожно выдыхает, ощущая от таких простых движений накрывающее возбуждение, а проворные пальцы Чимина уже скользят по стволу. Он так долго этого ждал, непозволительно долго…       Комната неожиданно погружается во тьму, хотя время ещё дневное.  — Что это, Джуни? — с ужасом в голосе, спрашивает Чимин.  — Солнечное затмение или что-то серьёзнее, я не знаю, — качает головой Намджун. — Ничего не бойся, Чимми, я здесь, рядом, я с тобой.  — Не боюсь, — Чимин пытается сам себя в этом убедить и насильно натягивает на лицо улыбку, которую Намджун, в кромешной темноте, не видит.       Чимин продолжает скользить рукой по члену Намджуна, а второй рукой хочет помочь себе, но Ким не даёт и сам берёт инициативу в свои руки. По комнате разносятся приглушенные стоны, вперемешку с тяжёлым дыханием, из динамиков телефона звучит музыка, которая на секунду прерывается. Телефон оповещает о низком уровне заряда аккумулятора. 10%  — Джуни, пожалуйста, — просит Чимин и Ким понимает прекрасно о чём речь идёт, он спускается чуть ниже, раздвигает ноги Чимина, ухватывая его под бёдра и, смочив палец слюной, проникает в колечко мышц, начинает разрабатывать узкую дырочку, вызывая тихое мычание. Спустя время добавляет второй палец, к которому Чим привыкает быстрее и уже сам умоляет о большем. Намджун входит не сразу, он волнуется за Чима, не хочет боль причинять, но Пак нетерпеливо вертит задницей, в сотый раз умоляя взять его и Намджун не выдерживает. Он медленными толчками проникает внутрь, попадает несколько раз по простате, от чего Чимин кусает губы и издаёт своим высоким голосом неслыханные, сказочные звуки, от которых Намджуну хочется и плакать и радоваться, заставить Чимина стонать под собой — было его давним тайным желанием… Намджун ускоряется, чувствуя приближающуюся разрядку, в такт своим движениям надрачивает член Чима и они кончают одновременно. По телу расползается нега удовольствия, не ощущается холод, на мгновение забываются все проблемы и беды, никто из них не видит старуху с косой, стоящую в дверях комнаты, они поглощены друг другом, они сейчас друг для друга — весь мир.  — Я люблю тебя, я так сильно тебя люблю, Боже, — Намджун утыкается в шею Чимина и обнимает его крепкой рукой, укладывая её поверх груди. Чимин подтягивает на них мягкий, пушистый плед, похожий на медвежью шкуру, кончиками пальцев наощупь касается ямочек на щеках Джуна, он так давно хотел это сделать, и шепчет в ответ, что тоже любит, любит как никого и никогда ранее и уж точно не полюбит в будущем. В будущем, которого нет.  — Теперь мне страшно, Джуни, — проговаривает Чимин, прижимаясь к крепкой груди, он роняет солёные слёзы, уже насквозь намочив подушку, а Намджун их утирает. Ему тоже страшно, ужасно, безмерно, мучительно, в висках противно пульсирует, а сердце сжимается, он, незаметно для Чимина, смахивает свои слёзы, всё-таки подступившие, он бы всё отдал, чтобы задержаться в этом моменте, чтобы сохранить его, как сохраняют на память фотокарточки, чтобы застыть во времени навсегда или хотя бы ещё на несколько мгновений…  — Я с тобой, маленький, — Ким крепко сжимает любимого в своих объятиях, гладит по голове, чмокает в макушку и тихонько подпевает звучащую песню. Его голос — успокоительное и Чимин затихает, лишь вздрагивает временами, то ли от холода, то ли от всепоглощающего ужаса. — Я с тобой.       Телефон противно пиликает, музыка выжимает из него остатки заряда. 1%       Песня заканчивается словами на английском, но оба парня отлично знают перевод:

Иногда я чувствую себя призраком, Который жаждет жизни, жаждет жизни снова. Но потом я вспоминаю лица, Которые погасили мой свет, лица, которые лгали, И тогда я знаю, почему Иногда я иду, чтобы увидеть, Кто проходит мимо меня, проходит мимо меня. Лица и места, которые я потерял, Остались позади, застыли во времени.

      0%.       Телефон затихает одновременно со всей планетой. Планетой, которой больше нет. Старуха с косой всё-таки сделала своё чёрное дело. В 15:20 в Землю врезалось огромных размеров космическое тело, оно пролетело дальше, бороздя необъятные просторы космоса и унеся за собой миллиарды душ. Душ, которые обязательно встретятся где-то там, в других далёких, обитаемых галактиках.