Niktophobia

Черт. Это же надо было так лохануться! Самый настоящий придурок! Идиот! Как же так можно было?! Черт! Нужно было больше слушать, что говорят его товарищи по съёмкам. Они же постоянно о чем-либо треплются. По большей степени о всякой ерунде. О погоде, шоу бизнесе, съёмках, красивых длинноногих актрисах, талантливых актёрах и многом другом. И гораздо реже о чем-то важном. О чем-то, что действительно важно. Наверное, поэтому Сяо Чжань привык слушать эту пустую болтовню вполуха. А надо было бы быть внимательнее к словам друзей. Особенно одного конкретного. Но если бы он только знал, чем может это обернуться. Если бы только знал! Этого всего наверняка удалось бы избежать. Впрочем, чего уж теперь об этом говорить. Ван Ибо, конечно, тот ещё дьяволенок. Нет. При первом знакомстве он скорее выглядел, как Снежная Королева. Сидел один в стороне ото всех и будто бы изучал своих новых коллег. Так пристально, что в какой-то момент стало неловко. Ну разумеется. Ибо ведь принадлежит агентству «золотых мальчиков». Да ещё и дебютировал в семнадцать лет. Неудивительно, что на начинающих актёров смотрит оценивающе и с недоверием. Правда лёд растаял буквально через несколько дней. Как-то слишком уж резко. Просто в один момент во время перерыва подскочил к Сяо Чжаню и повис на нем, как обезьянка. И сразу стало легче работать. Вот только этот мелкий и очень хулиганистый дьявол слишком уж много проказничает. Иногда так, что хочется хорошенько стукнуть. Чтобы хоть ненадолго прекратил вести себя, как ребёнок. Сколько же можно дурачиться? Ну в самом-то деле. Да, иногда Сяо Чжань и сам не против немного порезвиться. По крайней мере, помогает расслабиться. Хотя бы чуть-чуть. Но не постоянно же! Похоже, Ибо и не человек вовсе. Совсем не устаёт за пятнадцатичасовые съёмки. И совсем не понимает, когда стоит остановиться. Один раз даже до синяка стукнул своим Бичэнем. Случайно, конечно, но все равно было больно. Потом, правда, очень долго извинялся. Пришлось простить. Сяо Чжань, по правде говоря, не умеет долго злиться на младшего. На него вообще нельзя слишком долго злиться или обижаться. Только не тогда, когда он так умоляюще смотрит. Но сегодня этот чертенок, кажется, переплюнул сам себя. Съемки длятся уже больше восьми часов. С небольшими перерывами, конечно, но все равно. Все-таки Ван Ибо точно не человек. Иначе как объяснить то, что он по-прежнему бодр и полон сил. Вон, скачет, как ужаленный в одно место. Да еще и всех остальных пытается достать. Исключением становится разве что Сун Цзиян. Но к нему приставать себе дороже. Рядом с ним всегда находится Ван Хаосюань, с которым Ибо до сих пор не особо дружен. Другим повезло не так сильно. Особенно Сяо Чжаню. Младший без устали носится по площадке, постоянно нападая на него то с мечом, то с камерой, то с еще чем-нибудь, вызывая у второго актера желание его хорошенько стукнуть. Наверное, так и нужно было сделать. Стукнуть. Но не мстить вот так вот. С его стороны это было очень жестоко. Даже слишком. Когда режиссер объявляет о приостановке съемок, из-за небольшого ухудшения погодных условий, все без исключения актеры не могут перестать радоваться. Если бы не это, неизвестно, как долго их продолжали бы мучить. А так есть шанс урвать себе хоть немного сна. Удивительно, но Ибо практически сразу же скрывается в своем трейлере. Неужели тоже устал? Или просто решил побыть один? На него иногда находит. Редко, но бывает. И в такие моменты лучше находиться поблизости, но не подходить. Иначе он может и откусить что-нибудь. Ну фигурально выражаясь. Этот побег не остается незамеченным. Наверное, Сяо Чжань уже просто привык краем глаза наблюдать за своим диди. План мести зреет мгновенно. Как можно тише он подбирается к чужому трейлеру и подпирает дверь. Детская шутка, конечно, но за неимением другой сойдет. О том, к чему это может привести, актер сейчас даже не задумывается. А зря. Очень и очень зря. Вообще-то, Сяо Чжань очень хороший человек. И старший друг и товарищ он тоже хороший. Как же все это глупо! Нет. Все-таки ж надо было до такого додуматься! Это ж надо было быть таким идиотом! Вот как он мог забыть?! Скажите, как? *** Ван Ибо и сам не знает, почему продолжает доставать своего гэгэ, который к его огромному удивлению все стоически сносит. Иногда, правда, все же злится, но, к счастью, это довольно быстро проходит. Стоит только Ибо посмотреть на старшего грустным и честным-пречестным взглядом, тот сразу же оттаивает. Не может по-другому. Противостоять этому дьяволенку вообще-то никто не способен. Он всегда добивается, чего хочет. Впрочем, никто, вроде бы, и не против. Детей ведь нужно иногда баловать. Тогда они становятся чуть-чуть сговорчивее. Вообще-то, сбегать он не планировал. Просто минут десять назад Сяо Чжань все-таки не выдержал и прикрикнул на него. Обижаться глупо, но что поделать? Такая уж у него натура. Все еще детская немного. Поэтому и прячется в своем трейлере, надеясь, что в скором времени Чжань к нему заглянет. Этого не происходит. Тяжело вздохнув, Ибо хватает со стола телефон и лезет в интернет. Все равно сейчас делать особо нечего. Без старшего скучно очень. Не с кем ни поговорить, ни посмеяться. Да уж. Наверное, не стоило сегодня себя так вести. Перерывы между сценами были крайне малы. Все очень устали. И, по правде говоря, Ибо не исключение. Поэтому и вел себя таким образом. По-другому не получается отвлечься и расслабиться. А потом происходит то, чего он никак не ожидал. За дверью раздается какой-то шорох и шум. В груди возрастает какое-то тревожное чувство. Отложив телефон в сторону, Ибо подходит к двери, дергая за ручку. Раз, второй… Заперто. Вот это уже интересно. Сам он, кажется, дверь не замыкал. Интересно, кому это могло понадобиться? Хотя… Если прислушаться… Где-то вдалеке слышится очень уж знакомый смех. Неужели?.. Не мог же Сяо Чжань таким образом попытаться расквитаться с ним? Или мог? Но это же… Это же… Нет. Этого не может быть. Ибо никогда не поверит, что тот мог так с ним поступить. Это же чистой воды безумие! Но дело в том, что запертая дверь не самое страшное. Снаружи слышатся редкие капли дождя и раскаты грома. Видимо, все-таки начинается гроза. Вообще-то, Ибо совершенно не боится ни молний, ни грома. Вот только через несколько секунд начинает моргать лампочка, вскоре норовя и вовсе потухнуть. А вот это уже по-настоящему страшно. Только этого сейчас и не хватает для полного счастья. Если свет окончательно потухнет, то он просто сойдет с ума. Так. Где-то в столе должен быть фонарик. Нужно только успеть его найти. Да куда же он запропастился?! Неужели его кто-то забрал? Ну же. Твою ж мать! Свет все-таки гаснет совсем. *** — Народ! — когда практически весь каст Неукротимого собирается под одной крышей, чтобы переждать дождь, Лю Хайкуань оглядывается по сторонам, пытаясь понять, что же тут его смущает. Ничего не видно. — Народ, — перекричать шум внутри и снаружи сложно, но у него получается. — давайте быстренько перекличку устроим? Вдруг кто-то потерялся, — начинает. — Вэй У Сянь? — Здесь. — Цзинь Гуанъяо? — Я. — Цзян Янъли? Сейчас Хайкуань называет их всех именно дорамными именами, чтобы не было путаницы. Давно ведь снимаются. Поди уже и забыли свои настоящие имена. — Привет. — Вэнь Нин? — Да куда ж я денусь? — Сюэ Ян? — Они с Синчэнем и Сун Ланем уже свалили, — кричит кто-то со стороны входа. — Не Хуайсан, кстати, здесь, — а. Вот, кто это. — Хорошо, — задумывается. — Сычжуй? — Мы с Цзинъи и Цзинь Лином здесь. — Лань Чжань? Упс. А в ответ тишина. Так. Вот это уже не очень хорошо. — Лань Чжань! — снова пробует Лю Хайкуань. — Ван Ибо, ты здесь? — разумеется, никто не отзывается. — Ребята, кто-нибудь знает, куда подевался мой младший брат? Стоя у самой стены, Сяо Чжань слышит знакомое имя, беспокойство в голосе друга и тут же напрягается. Да, Ибо сейчас находится не с ними, но что в этом такого? Когда все закончится, он самолично сбегает и выпустит младшего из заточения. Чуть попозже. Пусть еще немного посидит в одиночестве. Ничего с ним не случится. Верно же? Ничего ведь? — Кто-нибудь знает, где Ван Ибо? — кажется, он уже готов самолично отправиться на поиски. — В своем трейлере, я думаю, — все-таки отзывается Фэнь Синь, по-прежнему не отлепляясь от Пэй Сина. Он тоже не особо любит темноту. — Кажется, он немного обиделся на Чжань-гэ. Потому и сбежал. — Чего ты так волнуешься? — Сяо Чжань не выдерживает и подходит ближе. Что-то ему все это не нравится. Слишком уж обеспокоенным выглядит Хайкуань. — Если он в трейлере, значит, все в порядке. Главное, чтобы не на улице. — Чжань-гэ, ты разве не знаешь? — удивление в его голосе настоящее. — Вы же так много времени проводите вместе. Неужели ты не знаешь, что Ибо панически боится темноты? Если он до сих пор не пришел, значит что-то случилось. Черт. Только сейчас Сяо Чжань неожиданно вспоминает одно из их ранних интервью. Они тогда говорили о многом. В том числе и о разных фобиях. Сам он, кажется, так и не признался, что чего-то боится. А вот что касается Ибо… Сначала он тоже не хотел ни в чем признаваться, но потом смущенно рассказал о своем страхе перед насекомыми и… темнотой. Вот же ж. Как же можно было о таком забыть? Ведь обещал же, что будет рядом, если вдруг что. И сам же… Нет. Ну как же можно быть таким придурком? Самый настоящий идиот. Не дожидаясь пока кто-нибудь еще что-нибудь скажет, Сяо Чжань выскакивает под проливной дождь, совершенно позабыв о зонте. До чужого трейлера он добирается секунд за пятнадцать-двадцать. На то, чтобы отомкнуть дверь уходит еще десять. Замерзшие пальцы совершенно не желают слушаться. — Ибо, — голос не перестает дрожать. — Бо-ди, подожди немного. Сейчас я открою. Подожди. Прежде чем зайти, Сяо Чжань включает фонарик. На всякий случай. Чтобы мгновенно разогнать темноту, которую так боится его любимый диди, который, к слову, находится практически сразу. Ибо сидит около самой двери, поджав колени к груди и спрятав в них голову. Кажется, все еще хуже, чем он себе представлял. Присев перед сжавшимся парнем на корточки, Чжань аккуратно касается его плеч, стараясь привлечь внимание. Правда актер никак не ожидает, что в следующий момент Ибо подхватится и начнет отбиваться. — Уходите! Не трогайте меня! Оставьте в покое! — макнэ юник пытается кричать, но из горла выходит только отчаянный хрип. Хоть сейчас Ибо и не плачет, но глаза у него слишком уж красные. И смотрит так затравленно. Того и гляди сорвется. Кажется, он не совсем понимает, что происходит и кто перед ним. Совсем испуганный. — Тише, диди. Все хорошо, — вину в голосе скрыть не получается. — Посмотри вокруг, уже не так темно. Взгляд младшего проясняется. Не сразу, но проясняется. Сбитое дыхание постепенно начинает выравниваться, и тело перестает так сильно дрожать. Но не до конца. Да и бледный он какой-то. Слишком бледный. Хорошо еще, что в обморок не хлопнулся. Боже, какой же Сяо Чжань идиот. А если бы Ван Ибо и правда стало бы настолько плохо? Что тогда? Несколько долгих секунд он молча вглядывается в чужое лицо. Во взгляде только боль и непонимание. И, может, чуть-чуть презрение. — Не прикасайся ко мне, Сяо Чжань, — едва слышно выдыхает младший. — Больше не подходи ко мне вне работы, — сбросив со своих плеч родные руки, он разворачивается и выбегает из трейлера. Прямо под проливной дождь. И его не волнует, что на улице тоже полная темнота. Все лучше, чем сидеть одному в закрытом помещении. *** — Ибо. Стой, Ван Ибо! — поймать перепуганного до полусмерти парня оказывается не так-то просто. Замешкавшись, Сяо Чжань выскакивает следом за младшим только секунд через пятнадцать. Но, разумеется, вблизи уже никого нет. Холодно. Очень холодно. Несмотря на то, что парика на нем уже нет, вода, капающая с коротких волос, заливается за шиворот, доставляя массу неудобств. Неприятно. И ничего не видно. Ну куда мог подеваться этот паренек? Куда убежал? Черт. Если он сейчас же где-нибудь не укроется, то промокнет и обязательно заболеет. Да твою ж! Никаких приличных слов, кажется, не осталось. Только маты. Ван Ибо выскакивает прямо под дождь. Темно. Мокро. Холодно. Страшно. Гром и молнии ни капли не способствуют успокоению. Его всего трясет. Голова болит так, что, похоже, до обморока осталось совсем немного. Нужно срочно кого-нибудь найти. Но затуманенное неконтролируемым страхом сознание перестает воспринимать реальность. Вокруг не видно ни единой живой души. А потом вода как-то неожиданно перестает течь сверху и его хватают за плечи, заставляя вздрогнуть. — Хэй, Ибо, ты как? — Хайкуань осторожно сжимает плечи своего младшего экранного брата и аккуратно ведет его туда, где собрался весь остальной каст. — Что случилось? Где ты был? Но Ибо ничего не отвечает. Просто стоит, пытаясь заставить свое сердце хоть немного успокоиться. Не получается. Все равно слишком темно и страшно. Даже присутствие пытающегося его успокоить старшего не спасает. И как Сяо Чжань мог так с ним поступить? Они же, вроде как, друзья. Или это только ему так казалось? Да, иногда в своих шутках и подколах он заходил дальше, чем следовало бы, но ведь это же не повод поступать с ним так жестоко. Играть на чужих страхах и мстить подобным образом просто низко. Отвратительно, на самом деле. — Ребята, у кого-нибудь тут есть вода? Стараясь не отпускать младшего далеко от себя, Хайкуань вытаскивает откуда-то стул и берет, протянутую ему бутылку с водой. — Что случилось? — спрашивает Юй Бинь, присаживаясь рядом. — Мне кажется, Ибо выглядит не очень хорошо. Помощь нужна? — Да, — на секунду задумавшись, Лю Хайкуань кивает. — Посиди немного с ним, — он снова сжимает чужое острое плечо. — Я скоро вернусь. Постараюсь побыстрее. Промокший до нитки Сяо Чжань не подходит, предпочитая наблюдать издалека. Холодно. Но сейчас это и к лучшему. Холод помогает хоть немного почувствовать себя на месте Ибо, оставшегося наедине со своими страхами. Черт. Кажется, он всерьез обиделся. Так, что даже запретил приближаться к себе. Или нет. Не так. Не обиделся. Правильнее будет сказать разочаровался в человеке, которого до этого дня считал самым близким другом. Внутри волной поднимается жгучий стыд, заставляя уши актера покраснеть. Со своего места он не может разглядеть младшего. Видит только, как суетится вокруг него Хайкуань, а потом, когда тот отходит, Юй Бинь. — Минуточку внимания! Мне нужно сделать объявление! — кричит кто-то со стороны входа. — Съемки, к сожалению, продолжать сегодня уже не получится. Поэтому через десять минут выдвигаемся в отель. Пожалуйста, будьте готовы. Заберите из трейлеров необходимые вещи и проходите в автобус. — Юй Бинь-гэ, — кажется, Ибо потихоньку начинает приходить в себя. По крайней мере, голос уже так не дрожит. — Можешь, пожалуйста, принести мои вещи? — немного стыдно признаваться в собственной слабости. — Я… — Без проблем, — Юй Бинь старается улыбнуться как можно более успокаивающе. — Подожди меня немного тут. Хорошо? — и, не дожидаясь ответа, убегает, впрочем, обещая вернуться как можно скорее. *** — Ибо, точно не хочешь переждать грозу у меня? Как только автобус пребывает на место и уставшие актеры гурьбой вываливаются наружу, Лю Хайкуань сразу же перехватывает необычно притихшего младшего, который всю дорогу проспал на плече у сестрицы Сюань Лу. Хоть это было и не очень удобно, девушка не стала возражать, видя его безумно усталый и до сих пор немного неживой взгляд. Боже, какой же он все-таки холодный. Очень замерз, пока носился под проливным дождем. — Мы можем поиграть или посмотреть какой-нибудь фильм? Что думаешь, Ибо? — предлагает старший, все еще не отпуская. — Прости, Хайкуань-гэ, — попытка выдавить хоть какую-нибудь улыбку с треском проваливается. — Я очень сильно устал и лучше пойду в свой номер. Не волнуйся за меня, пожалуйста. Я уже в полном порядке. Да и в отеле свет, вон, есть. Так что… Выбравшийся следом Сяо Чжань останавливается, не решаясь приблизиться и что-либо сказать. Просто стоит и смотрит. Слышать, что тот говорит, что все хорошо, но видеть, что это ложь, очень больно. А особенно, если знаешь, что виновен в этом. Он протягивает руку, надеясь коснуться чужого плеча, но не успевает. Ван Ибо, не удостоив его даже взглядом, быстрым шагом направляется в отель. К лестнице. Наверное, проще было бы подняться на лифте, но сейчас актер не рискнет. Просто, если из-за грозы что-то случится и лифт остановится, он не выдержит, потеряв сознание. За прытким молодым человеком угнаться довольно трудно. Особенно уже немолодому менеджеру. — Постой, Ибо, — перехватить его получается только у самой двери. — Ты точно уверен, что не хочешь остаться с кем-нибудь? За окном по-прежнему буря. — Плевать, — звучит слишком уж вяло. — Я хочу только одного: сходить в душ и завалиться в кровать. Так что спокойной ночи, — фыркнув, Ибо быстро скрывается за дверью. *** На улице по-прежнему творится невесть что. Дождь, то и дело усиливаясь, хлещет по стеклам, гром гремит так, что кажется вот-вот их выбьет, а молнии сверкают, расчерчивая небо белыми полосами. Немного не по себе находиться в номере совершенно одному. Даже с включенным светом. С тяжелым вздохом Ибо проходит в глубь номера, сразу же заваливаясь на кровать. Холодно. По-хорошему надо бы сходить в душ, но, видимо, уже не сейчас. Слишком устал он сегодня. Раздеваться, оставаясь в лежачем положении, не очень удобно. Но приходится. Кажется, подняться на ноги сил уже нет. Звонок телефона вырывает его из полудремы и заставляет поморщиться. — «Да?» — нехотя шепчет в трубку Ибо, перекатываясь на бок. — «Ибо, не спи в мокрой одежде», — вместо приветствия Сяо Чжань сразу же переходит к делу. — «Встань, сходи в душ, переоденься, а потом уже ложись спать», — вообще-то он не уверен, что младший прислушается. Только не после того, что было сегодня. — «Пожалуйста, не заболей». — «Благодарю за беспокойство», — как только он понимает, кто именно звонит, то сразу же жалеет, что не посмотрел на дисплей. — «Не стоит беспокоиться. И, если ты не собираешься мне сообщить что-нибудь касающееся съемок, я отключаюсь», — впрочем ответа он не дожидается, исполняя обещанное. Но, тем не менее, Ван Ибо все равно соскребает себя с дивана и плетется в сторону ванной. Вообще-то, если быть предельно честным, в чем-то Он прав. Если остаться вот так вот лежать, простуда не заставит себя долго ждать. А болеть сейчас никак нельзя. Итак съемки немного задерживаются из-за мелких неурядиц. Например, таких, как сегодня. Поэтому, как бы сильна не была обида на Сяо Чжаня, сейчас он прав и нужно позаботиться о себе. Если уж больше некому. Наконец раздевшись Ибо забирается под горячие струи воды и облегченно выдыхает. Только теперь он чувствует, насколько сильно замерз. Все тело покрылось гусиной кожей. Не очень-то приятно, на самом деле. Даже немного больно. Но что поделать? Нужно хорошенько отогреться. Удивительно, но вода помогает хоть немного прийти в себя и более или менее проснуться. По крайней мере, желание умереть сию же секунду пропадает. Голова, правда, по-прежнему тяжелая. Все-таки, кажется, следует лечь спать. На сегодня уже хватит потрясений. Ибо уже собирается выйти из ванной, когда неожиданно лампочка сначала тускнеет, потом начинает мигать и вовсе гаснет. Похоже, в отеле тоже перебои с электричеством. Сразу же становится как-то холодно. Нужно было захватить с собой телефон. Не переставая подрагивать, он выходит в зал, но больше не может сделать ни шагу. Слишком темно. Слишком страшно. Единственный источник света, это то и дело вспыхивающие молнии за окном. От них, впрочем, становится только хуже. Черт. Неужели снова? Разве одного раза на сегодня было недостаточно? Ван Ибо всеми силами пытается хоть как-нибудь выровнять мгновенно сбившееся дыхание и успокоить сердце. Ничего не выходит. Ноги становятся ватными, и он на чистом автомате добирается до кровати, прихватив по дороге телефон. Вернее, ему так кажется. До кровати остается каких-то пару шагов, но актер чувствует, что вот-вот упадет. Приходится опереться о стенку. «слишком темно» — пальцы не слушаются, и эти два слова единственное, что удается отправить в общий чат. Остается надеяться, что не все еще спят. Вот только… На часах уже за полночь и вряд ли в отеле остались еще бодрствующие люди. В последнее время график был слишком напряженным, и все они наверняка очень сильно устали. Поэтому нужно попытаться справиться самостоятельно. Хоть как-нибудь успокоиться. Трудновато, однако. Паника накатывает будто бы волнами, то чуть отступая, то захлестывая с новой силой. Ноги все-таки подкашиваются, и Ибо оказывается на полу. Пальцы настолько сильно дрожат, что не получается включить даже фонарик на телефоне. Удается только постоянно нажимать на кнопку включения, чтобы был хоть какой-то источник света. Пусть даже и такой малюсенький. Черт. Еще и зарядка садится. Только бы не отключился совсем. — Кто-нибудь, — задыхаясь, едва слышно шепчет Ибо. — помогите. *** Заходя в свой номер, Сяо Чжань все еще чувствует себя слишком отвратительно. Ну что он за человек такой? Как так можно-то?! Наверное, актер никогда не сможет простить себя. А как? Ведь Лю Хайкуань был прав. Во всем. Особенно в том, что они, вроде как, до этого дня считались лучшими друзьями. Двумя половинками, которые знают друг о друге абсолютно все. Знают… Кажется, вышла ошибка. Как Сяо Чжань мог забыть такую важную деталь? И что теперь делать? Вряд ли Ибо после такого сможет простить его. Даже если бы не было перебоев с электричеством, запирать младшего было непростительной ошибкой. Смешно было думать, что он ни о чем не догадается. Не узнает, кто так подло поступил с ним. Да, Ван Ибо очень много раз разыгрывал старшего и иногда, слишком сильно разошедшись, причинял боль. Но не настолько сильную, чтобы… Вообщем, старайся не старайся, а оправдания не найти. Сяо Чжань уже собирается зайти в ванную, когда взгляд падает на телефон. И не сосчитать, сколько раз они уже жили вдвоем. Поэтому Чжань прекрасно знает все привычки макнэ юник. В частности и ту, что Ибо, после особо тяжелых дней, легко может пренебречь необходимыми действиями. Удивительно, но ответ следует практически незамедлительно. Он, наверное, и не видел, кто звонит. Судя по голосу, уже, действительно, засыпал. И очень злится. Неужели дружбе все-таки придет конец? От этого сердце болезненно сжимается, а на глаза наворачиваются слезы. После стольких дней Сяо Чжань просто не сможет быть вдали от Ибо. Это выше его сил. Надо будет завтра снова попробовать принести извинения. Не факт, конечно, что все получится. Уж кому, как не ему, знать, что, если уж младший по-настоящему обидится, заслужить прощение очень сложно. К тому же, сейчас причина более чем веская. Сяо Чжань выключает во всем номере свет, забирается в кровать, но уснуть не может. Все мысли занимает только Ван Ибо. Ван Ибо… Ибо… А потом… Лежащий на тумбочке телефон призывно мигает новым сообщением. Может, проигнорировать? Или не стоит? Проигнорировать? Да или нет? Вздохнув, Сяо Чжань все-таки дотягивается до аппарата и открывает. «Слишком темно». А? Сообщение отправлено в общий чат минуты три назад. Ибо? Повинуясь какому-то внутреннему чувству, актер дотягивается до выключателя. Не работает. Глаза расширяются от понимания и следующего за ним ужаса. Чтобы убедиться в своей правоте, приходится распахнуть шторы. Черт! Гроза в самом разгаре. Хочется немедленно броситься в чужой номер. К тому же, похоже, все остальные уже спят. Вот только в праве ли он?.. Впрочем, не имеет значения. Сяо Чжань снова одевается секунд за тридцать. Рекорд, на самом деле. До двери чужого номера добирается еще за десять. К счастью, благодаря отсутствию электричества, замки в номерах не работают, поэтому попасть к Ибо не составляет труда. Тихо. Пожалуй, даже слишком. Интересно, Ван Ибо, вообще, сейчас здесь? Или, может, уже сбежал куда-нибудь? Хотя… Нет. Это вряд ли. Прислушиваясь к любому шороху, Сяо Чжань на ощупь пробирается к комнате. Кажется, где-то там слышится сбитое дыхание. Только бы ничего не случилось. Ему хватило одного раза увидеть до полу смерти перепуганного младшего, чтобы понять, что больше он не перенесет такого вида. — Бо-ди! К такому он оказывается абсолютно не готов. Когда Сяо Чжань видит сжавшегося и трясущегося парня на полу, то теряется. Что делать в подобной ситуации, он понятия не имеет. Прежде такого никогда не случалось. Ему и самому становится страшно. Для начала приходится самому успокоиться, сделать глубокий вдох-выдох. Боже. На ум ничего не приходит. Но, наверное, для начала нужно все-таки разогнать темноту. Хотя бы немного. Фонарик на телефоне, конечно, довольно слабый, но пока что сойдет. Потом можно будет принести свечи. Присев перед Ибо на корточки, Сяо Чжань аккуратно берет чужие холодные ладони в свои — теплые. — Ибо, Бо-ди, баобао, ты слышишь меня? — вот чего актер совсем не ожидал, так это того, что его собственный голос будет так сильно дрожать. — Посмотри на меня. Ну же. Ибо, я прошу тебя. Твою ж мать! Похоже, утонув в собственном страхе, Ван Ибо совершенно не слышит его. Вряд ли он, вообще, чувствует, что кто-то рядом. Если нечто подобное происходило с ним и в трейлере, Сяо Чжань никогда не сможет простить себя. Подумать только, собственноручно позволил окунуться младшему в его кошмар. Сидеть на полу не самый лучший вариант, поэтому актер, аккуратно подняв его, пересаживает на кровать. — Нет! Помогите! Кто-нибудь! — неожиданно громкий голос заставляет Сяо Чжаня вздрогнуть и всерьез испугаться. Метнувшись в сторону стола, он включает ноутбук. На какое-то время его должно хватить. И как же он раньше до этого не додумался? Теперь уже совсем не темно. Мягкий свет от экрана освещает практически всю комнату. Хорошо. Это должно помочь. Только сейчас Сяо Чжань вспоминает, что Ибо говорил, что спит только с включенным телевизором или компьютером. — Бо-ди, пожалуйста, открой глаза, — Сяо Чжань буквально умоляет. — Уже не так темно. Ну же. Посмотри вокруг, — чтобы справиться с дрожью чужого тела, приходится его обнять. Может, поможет. Если, конечно, Ибо, придя в себя, сразу же не врежет. Объятия и включенный компьютер и правда помогают. Где-то через минуту, которая тянется целую вечность, Ибо все же затихает и, кажется, немного расслабляется. Чужой голос доносится до Ибо словно сквозь толщу ваты. Хоть тот и кажется смутно знакомым. Неужели?.. Нет. Этого не может быть. Как Он мог тут оказаться? На часах ведь уже около двух часов ночи. Все ведь должны были спать. По-хорошему, нужно оттолкнуть и сказать убираться. Обида продолжает душить изнутри. Ну, может, это и к лучшему. По крайней мере, она перекрывает страх, позволяя дышать чуть глубже и спокойнее. Но также Ибо прекрасно понимает, что не стоит лишать себя такого успокаивающего тепла. Глупо спорить, что с ним становится гораздо легче. Знать-то знает, но… — Что ты тут делаешь? — практически шипит Ибо, впрочем, не предпринимая попыток вырваться. — Пришел снова посмеяться? Это ведь так забавно, — скрывать дрожь в голосе оказывается очень трудно. — Ты можешь продолжать. Только, будь добр, где-нибудь в другом месте. Выдохнув, младший все-таки пытается отстраниться. Хватит. Это же на самом деле глупо прятаться в объятиях того, кто косвенно во всем этом виноват. Разумеется, виноват. Ведь если бы не его выходка, Ибо бы напросился в гости. Тот бы наверняка не отказал. Как показывает практика, он просто не умеет этого делать. — Кажется, я просил тебя не приближаться больше ко мне вне работы, — продолжает. — Просто возвращайся к себе. Больше я не буду доставать тебя, — его слова слишком больно впиваются в чужое сердце. Да. Еще сегодня днем Сяо Чжань очень надеялся, что рано или поздно Ибо прекратит свои детские игры. Надеялся, что ему все же надоест носиться по площадке, постоянно тыкая своего коллегу по съемкам мечом. Но теперь… Лучше уж пусть продолжает баловаться. Пусть, вообще, делает все, что хочет. Только бы не смотрел так расстроенно и не говорил таких страшных слов. — Прости меня, пожалуйста, — несмотря на слабое сопротивление, Сяо Чжань снова притягивает младшего к себе. — Я… Я не знаю, как оправдаться перед тобой. Умоляю, баобао, прости. Ну что мне сделать, чтобы заслужить твое прощение? — кажется, сейчас нет ничего важнее этого. — Мне очень жаль. Я знаю, что я самый настоящий придурок. Но, диди, я не смогу без тебя. — Это низко, — с трудом выдавливает из себя Ибо. — Смеяться, издеваться над чужими страхами. Уходи. Не хочу ни видеть тебя, ни слышать. Вот теперь Сяо Чжань пугается по-настоящему. Похоже, Ван Ибо не обижен. Совсем нет. Он просто разочарован в своем гэгэ. В человеке, которого считал для себя одним из самых близких. На одном уровне с одногруппниками. Ближе только семья. Ну, наверное, в чем-то Ибо прав. Вот только от этого не легче. Как теперь убедить его, что больше такого не повторится? Как дать понять, что отныне он всегда будет рядом? Ведь не поверит же. Плечи Ибо начинают подрагивать, заставляя Сяо Чжаня вынырнуть из своих мыслей. Неужели плакать собрался? Только не это. Слезы этого двадцатилетнего ребенка запрещенный прием. — Ибо, пожалуйста, — и снова мольба. — Я не думал, что так получится. Поверь, меньше всего я хотел причинить тебе вред. Ну прости меня. Что мне сделать, чтобы ты не прогонял меня? Подожди, я принесу тебе воды, — Сяо Чжань чувствует, что истерика накатывает на младшего с новой силой. — Нет! — при попытке отойти Ибо неожиданно вскрикивает, хватая его за руку. — Не уходи. Иначе я никогда тебя не прощу, — говорить все еще трудно. — Хорошо, — тяжело вздыхает Сяо Чжань, сжимая чужие подрагивающие пальцы. — Пойдем со мной. Держаться на ногах оказывается еще труднее, чем говорить. От пережитых эмоций голова не перестает кружиться. Приходится опираться на идущего рядом Сяо Чжаня, который сначала затаскивает его в ванную, несмотря на сопротивление, умывает и только потом ведет его на кухню. Конечно, лучше всего помог бы чай или горячий шоколад, но за неимением этого сойдет и просто вода. Все это время Ибо смотрит только прямо перед собой. Чтобы не видеть того, что творится на улице. Вообще-то у него нет фобии грозы, но сейчас все равно хочется не видеть и не слышать ничего вокруг. Да уж. Сейчас он не уверен, что сможет доверять Сяо Чжаню как и прежде. Но и отпустить не может. Остаться снова одному выше его сил. — Все хорошо, Бо-ди? — он ведь действительно переживает за этого глупого пугливого котенка. — Если ты так хочешь, я уйду. Но только после того, как дадут свет. На это заявление Ван Ибо ничего не отвечает, молча возвращаясь на кровать. Пожалуй, все-таки нужно постараться уснуть. Завтра все-таки еще один трудный рабочий день. Нельзя быть не выспавшимся. Кстати об этом. Как бы там ни было, Сяо Чжаню тоже следует отдохнуть. — Ты можешь идти, — как-то неуверенно бормочет Ибо. — У меня негде спать, а я не хочу, чтобы ты бодрствовал всю ночь. Улыбнувшись про себя, Сяо Чжань присаживается на краешек кровати, едва прикасаясь к щеке младшего. Ну как он может позволить себе уйти? Тот ведь до сих пор выглядит не лучшим образом. Нельзя его сейчас одного оставлять. И, интересно, куда свалил его менеджер? Как он-то мог бросить артиста одного, прекрасно зная о проблеме? Бедный, бедный ребенок. — Позволь мне остаться здесь, — голос Сяо Чжаня звучит тоже очень уж неуверенно. — Неизвестно, когда гроза закончится. А тебе лучше поспать. Хорошо? Препираться со старшим у Ибо сил нет. По крайней мере, сейчас. И, наверное, это впервые в жизни. Какая-то часть его души все еще хочет продолжать истерить и выгнать, наконец, незваного гостя из номера. Но другая… Гораздо большая, к слову, решает сдаться. За окном по-прежнему творится черт-те что, и света до сих пор нет. Оставаться в одиночестве не лучший выбор. Даже если придется какое-то время провести рядом с этим некогда очень близким человеком. Буквально еще вчера. *** — Чжань-гэ, — в полной тишине негромкий голос звучит как-то оглушающе. Сколько времени Ван Ибо лежит молча, глядя в темноту перед собой, трудно сказать. Может, минут десять-пятнадцать. А может, и целый час. Неважно, в общем-то. Поначалу он, действительно, пытается уснуть. Не получается. Стоит закрыть глаза как перед ними возникают темные тени-силуэты. Несмотря на присутствие Сяо Чжаня рядом, все равно немного страшно. Ибо и сам не знает, почему вдруг решился на такое. Никому и никогда прежде он не рассказывал о причине своей боязни темноты. Наверное, потому, что никому не было интересно. Хотя… Мемберы юник наверняка знают. Хоть младший и никогда не говорил об этом намеренно. Все-таки они довольно долгое время жили все вместе. Впрочем, сейчас речь не о тех днях. Несмотря на все заверения, что все в порядке, Сяо Чжань чувствует, что ему тоже не мешало бы прилечь. После тяжелого рабочего дня в голове будто бы стучат тысячи молоточков и все тело налито свинцом. Наверное, стоило бы чего-нибудь перекусить, но вряд ли у Ибо в холодильнике есть еда. Да и не обрадуется он, если кто-либо будет шариться по шкафам в его отсутствие. Но бежать до своего номера тоже не вариант. Света все еще нет, и компьютер наверняка скоро разрядится. Так что придется потерпеть. Сяо Чжань бросает быстрый взгляд на младшего, усиленно думая, убьют ли его, если он посмеет прилечь рядом. — Что-то случилось, Бо-ди? — отвлекшись от своих мыслей, актер снова переводит свой взгляд на Ибо. — Ты почему не спишь? Вздохнув, Ван Ибо довольно быстро садится, сгибая ноги в коленях, прижимая их к груди, и опирается на спинку кровати. На самом деле совсем не факт, что Сяо Чжаню нужно знать о причинах его фобии. Вряд ли его это волнует. Но почему-то макнэ юник все равно доверяет ему больше, чем кому бы то ни было. Просто потому что это, ну, Сяо Чжань. И то, что произошло сегодня абсолютная случайность. Ну не знал он. С кем не бывает. К тому же он ведь сразу же пришел, увидев мольбу в сообщении. — В детстве, когда мне было лет семь или восемь, мы с мамой поехали на дачу к ее знакомым, — Ибо старается говорить ровно, но голос все равно постоянно срывается. — Помимо меня там было четверо ребят постарше, — чтобы продолжить приходится вдохнуть поглубже. — Я им сразу не понравился. Наверное, от того, что матери гораздо больше водились с младшеньким. У детей ведь принято ревновать своих родителей, — на губах горькая усмешка. — Я… Мы… Сначала они долгое время просто игнорировали меня, а потом вдруг предложили сходить в одно место. Весь обратившись в слух, Сяо Чжань аккуратно пересаживается с кресла на край чужой кровати и, повинуясь внутренним чувствам, снова сжимает чужую ладонь. Он слушает внимательно, не перебивая. Чувствует, что младшему просто необходимо сейчас выговорится. Может, тогда ему станет легче. Страх, конечно, не пропадет, но вполне вероятно немного утихнет. — Не помню точно, но они что-то говорили о кладе, — продолжает. — Мы спустились в подвальное помещение, а потом… — говорить становится все труднее. Неприятные воспоминания захлестывают с головой, заставляя дыхание сбиваться, а пальцы вновь похолодеть. — Кто-то толкнул меня внутрь, и они, захлопнув дверь, ушли. Я… я… Чжань-гэ, я так долго кричал, звал на помощь, но никто не услышал. Просто не могли. Я не знаю сколько точно, но я так долго сидел там один в темноте, что… — Ибо не выдерживает и приваливается к плечу старшего, стараясь отогнать от себя непрошеные слезы. Ну вот, опять. Только разреветься снова не хватало. — Чем все это кончилось, я не помню. Потерял сознание. Поэтому… Чжань-гэ… Сяо Чжань, втянув носом воздух, закрывает рот рукой. Черт. И почему он раньше ничего об этом не знал? Теперь все понятно. Понятно, откуда взялся такой панический страх темноты. Эмоции, проживаемые в детстве, самые яркие. Неудивительно, что Ибо теперь не может спать без света. Стыд накрывает его с новой силой. От того, что самолично заставил этого ребенка окунуться в кошмар. Неудивительно, что Ибо выглядел так, будто Чжань его худший враг. Наверняка в тот момент ему казалось именно так. Поэтому и велел больше не приближаться. — Бо-ди, — голос актера непривычно хриплый. — Я рассказал это тебе не для того, чтобы ты жалел меня, — не смотреть. Главное, не смотреть. — И сам знаю, что это отвратительно. Теперь я буду выглядеть еще большим ребенком в твоих глазах, — кто бы знал, как много сил прикладывает Ван Ибо, чтобы продолжать говорить. И все равно приходится остановиться. Не выдержав давящей тишины, Сяо Чжань немного неловко, но аккуратно притягивает Ибо к себе, надеясь, что так ему станет получше. Разумеется, он все еще ребенок. Ребенок, которому пришлось слишком рано повзрослеть. И ребенок, в чьих воспоминаниях всего лишь одна страшная шутка оставила неизгладимый след. Так что… Может и хорошо, что он до сих пор способен играть, шутить и искренне смеяться. — Прости меня, — сдавленно шепчет Сяо Чжань. — Пожалуйста. Я ведь, правда, не ожидал, что все может обернуться таким образом. Мне жаль, — кажется того и гляди сам заплачет. — И я знаю, что ты разочаровался в своем гэгэ. — Это было ужасно с твоей стороны, — Ибо несколько раз быстро кивает, втягивая носом воздух, но не отстраняется. — Но, пожалуй, я не смогу свести наше общение к минимуму. Просто не смогу. Поэтому… — Клятвенно обещаю, что впредь буду оберегать тебя от чего бы то ни было, — хоть в темноте этого особо не видно, Сяо Чжань улыбается. — Правда. Прости, что оказался настолько плохим гэгэ. Хочешь водички? — Просто ложись уже рядом со мной, Чжань-гэ! — вскинувшись, Ибо резко отстраняется и заглядывает в чужие глаза. Пока где-то в коридоре не раздается неожиданно сильный грохот. — Твою мать! — вскрикивает, снова вцепляясь в руку старшего. От чужих пальцев на запястье становится немного больно, но Сяо Чжань не предпринимает попыток вырваться. Если уж он сам вздрогнул от неожиданности, то что уж говорить о пугливом котенке. И почему именно такое сравнение напрашивается само собой? Ну что поделать. Ван Ибо, действительно, очень похож на кота. На котенка, которого так и хочется приласкать. В чем Сяо Чжань, конечно же, себе не отказывает, укладываясь рядом и прижимая младшего к себе. — Давай уже спать, — полусонным голосом шепчет Ибо, утыкаясь носом в сильную грудь. — Все в порядке. Спокойной ночи, Чжань-гэ. — Спокойной ночи, Бо-ди. И еще раз прости за то, что позволил этому случиться. *** Такой тишины на съемочной площадке не было, пожалуй, с самого начала съемок «Неукротимого». Даже странно как-то. Слишком непривычно. Никто не бегает, не смеется, не дерется. Никто и представить не мог, что доживут до такого. До того, что их местный ураган, который беспрестанно носится по площадке, пытаясь достать всех и каждого. Поэтому тишина воспринимается как затишье перед бурей. К счастью или к сожалению, не сегодня. Разумеется, во время работы ни в коем случае нельзя халявить, нужно прикладывать массу усилий. Но сегодня Ван Ибо превосходит сам себя. Практически каждый дубль удается ему с первой попытки. Никакого смеха. Никаких игр. И даже во время перерывов он продолжает тренироваться. Стоит перед зеркалом и репетирует взгляд, осанку, сцены боя и редкие реплики. — Ибо, как ты себя чувствуешь? — не на шутку обеспокоенный такими изменениями в младшем, Лю Хайкуань не выдерживает первым. — Все хорошо? — Да, — остановившись, Ибо пытается отдышаться. — Просто следующие сцены будут не очень простые. — Хорошо, — делает вид, что соглашается. — Ответь мне, пожалуйста, на один вопрос. Вы с Сяо Чжанем поссорились? Что ж, именно этого вопроса и следовало ожидать. Парни еще долго продержались. Конечно, когда та парочка, которая была почти всегда вместе, не только не взаимодействует, но и практически не разговаривают, такие подозрения и должны возникать. — Нет, — Ибо пожимает плечами. — Скорее не сошлись во мнениях. Но, будучи младшим, я вынужден был отступить. Поэтому… В любом случае, не волнуйся, Хайкуань-гэ. Все в порядке, — кажется, звучит вполне себе убедительно. Улыбнувшись одними уголками губ, макнэ юник снова отходит в сторону ото всех, продолжая свою тренировку. Все еще чего-то не хватает. Хочется отдохнуть, но сидеть спокойно не выносимо. Сделав очередной выпад мечом, Ибо запинается о край ханьфу и едва не падает. Но не падает. — Все. Хватит, — чьи-то теплые руки ловят его, обнимая со спины. — Бо-ди, пойдем. Тебе нужно немного посидеть. Все это время Сяо Чжань непрерывно наблюдал за своим маленьким другом. Наблюдал, но не решался подойти, все еще чувствуя за собой вину. И прекрасно понимает, почему Ван Ибо ведет себя именно так. Наверное, на его месте он бы поступил также. Если бы вообще не прекратил всяческое общение. Так что… Взбалмошного Ибо можно понять. Но не стоит же загонять себя, в самом-то деле. — Мне немного не по себе от того, что ты практически не подходишь ко мне, — неловко признается Сяо Чжань. — Все ведь хорошо? В ответ только кивок. Кажется, от усталости не получится произнести ни слова.Хорошо еще, что Второму Молодому Господину Ланю не нужно много говорить. По правде говоря, в следующей сцене будет всего одна строчка на две страницы. — Давай вернемся к тому, что было, — просьба, граничащая с мольбой. — Что думаешь, Бо-ди? — Ты правда этого хочешь? — поскольку старший все еще держит его в объятиях со спины, Ибо не может видеть его взгляда, но все равно буквально чувствует его улыбку. — В смысле чтобы я продолжал приставать. Потому что еще одного раза я могу и не пережить, — шутка, конечно. Но в каждой шутке есть доля правды. — Я готов терпеть твои шутки, розыгрыши и приставания еще хоть тысячу лет, — резко развернув младшего к себе, он аккуратно целует его в макушку. — Люблю тебя, баобао. — Я тоже, Чжань-гэ. Я тоже.