То, что не будет продолжено

      Во всём королевстве шептали, что Бакуго Кацуки — позор всей, избранной Богом, семьи. Да к тому же занимался мужеложством. Он приводил красивых молодых парней, искал среди слуг таковых, соблазнял графов и не чувствовал стыд. — Потому что мне плевать, отец, — усмехнулся он, глядя в злые красные глаза напротив. — Точно так же и тебе было плевать на смерть матери, верно? — Заткнись! — взревел мужчина, краснея от злости. — Да как ты смеешь… — Эта корона, — принц указал на неё. — Будет моей. Вот увидишь как я стану лучшим и эту войну… Выиграю я.       Кацуки вышел из зала под напряжённые взгляды слуг, что были тише воды и ниже травы.       Бакуго был незаконнорождённым, никому не нужным и жалким, а когда в их жизни появился король этой страны, то вмиг на их жалкое существование обратили внимание.       Кацуки был объявлен выжившим наследником, а словам короля, священного человека, верили все, мать была убита в собственном доме. Не было ясно кто это сделал, но Бакуго знал лишь одно: она мешалась. Едкая злость поселилась в груди, что сжирала изо дня в день, а её последний наказ изо дня в день звучал в голове. Чтобы выжить… Тебе надо занять место твоего отца. Я бы хотела увидеть тебя с короной, сын мой.       И он помнил эту нежную руку на своей голове.       Кацуки был напряжён, всю неделю он пробыл в скверном расположении духа и не чувствовал себя хорошо. — Пусть прислуга принесёт вина, — бросил Кацуки и сел за стол. На нём находилась куча писем из соседних королевств и отчёты из банков, которыми он заправлял. Пусть и слухи были о нём дурные, но они не делали из него дерьмового человека (хотя, всё же, он им бывал ради цели, которой необходимо было достичь). Бакуго открыл письмо и услышал стук. Слуги знали, что при работе принц любил тишину и не любил тем более отвлекаться.       Кацуки среагировал на быстрые, но тихие шаги и сжал чужую руку, что намеревалась воткнуть нож в спину. Он столкнулся с зелёными, испуганными глазами. Он был сильнее этого мальчишки, что дрожал и уронил орудие. — Ладно, и что это такое? — Кацуки скрутил парня и прижал его лицо к полу. Он взял ремень и связал хрупкие руки, которые, казалось, сожми сильнее — и сломаются.       Парень задрожал сильнее и злобно взглянул на него. В глазах виднелась такая ненависть и злость, отчего Кацуки задрожал. Никогда прежде он не видел такого взгляда, кроме как у своего отражения в зеркале, и он почувствовал ностальгию. В детстве он ненавидел всех тех, что окружали его — надменных и гордых приближённых отца, ненавидел охранников, прислугу, смотрящих на него с недоумением, недоверием. Но сейчас всё было по другому. — Из-за тебя… моя семья… была убита. Кровавая Луна, помнишь?       Кацуки помнил и никогда не забудет. Северный регион королевства был заподозрен Инквизицией в содействии ведьмам, и был стёрт с лица земли. Бакуго пришлось быть там, вырезать людей и сжигать их дома, а крики убитых стояли в ушах до сих пор, их трупы во снах приходили, чтобы забрать с собой. — Ещё бы не помнить, я бы предотвратил это, если бы мог.       Мальчишка удивлённо посмотрел на него и не мог поверить ушам. -… Если бы у меня была власть. Ну, а покушаться на мою жизнь, всё же, не стоит. Я поражён тем, что ты осмелился проникнуть в замок, а пока полежи. — Ты… не будешь меня сдавать охране? — Хм? Нет, просто посиди, успокойся, — Кацуки теперь мог приглядеться к лицу, и оно было симпатичным, а тело неудавшегося убийцы слабым и тонким. И как он собрался убить принца — тренированного, настоящего воина, сражавшегося на поле боя в прошлой войне? Бакуго засмеялся и облизал хищно губы. — Как тебя зовут? — М-Мидория… Изуку… — сказал он и его кинули на кровать. — Я Бакуго Кацуки, и ты мне идеально подходишь, — принц усмехнулся и стал рвать рубаху на его маленьком тельце. Нежная кожа, не сильно усыпанная родинками, выглядела изящной и красивой в мутном свете свечи. — Н-нет, что ты делаешь? — Мидория заёрзал и хотел пнуть, но его прижали так, что невозможно было шевельнуться. Крупная рука дотронулась до его сосков, и он изогнулся. — Не надо, пожалуйста… Не хочу. — Расслабься. Не люблю заставлять, но тебе лучше заткнуться, потому что я и сейчас еле сдерживаюсь. Твои стоны слишком заводящие, — Кацуки прошёлся носом по тонкой шее. Он и представить не мог, что парни могли быть такими хрупкими. — Лежи тихо, сейчас вернусь.       Кацуки вышел из своей комнаты и через пару минут принёс таз с водой и приятно пахнущие масла. Испуганный Мидория лежал, боясь даже дышать. Принц был будто животным, а его дикий взгляд вселял ужас.       Изуку напрягся, когда мозолистая рука дотронулась до нижнего белья и стянула их. Бакуго перевернул мальчишку лицом вниз и смотрел на тощий зад. Полотенцем он протирал интимные места и трогал небольшой член. Мидории было противно, никто и никогда не касался его там, однако, ласки были умелыми, отчего он почувствовал странный жар. — Нравится? — Кацуки прошёлся скользким языком по уху и услышал тихий стон. Это был самый лучший ответ.       Он давно не чувствовал вкус чужого тела и хотел взять этого мальчика грубо, но тот и так был испуган настолько, что не мог и слова сказать. Вероятно, внутри него разгорался жестокий пожар обиды и непонимания. Бакуго сжалился и перевернул его на спину, обнаружив заплаканные глаза. Этого вот терпеть принц не мог больше всего, но неожиданно этому неудавшемуся убийце шли слёзы. — Успокойся, ничего плохого делать я с тобой не буду.       Мидория хотел закрыться, исчезнуть и прикусил губу, потому что не мог видеть чужое лицо и руку, сжимающую его стоящий член. Было отвратительно, однако, невероятно приятно. Принц трогал там, где он был больше всего чувствителен, будто заранее знал об этом и приносил невероятное удовольствие.       Бакуго посмотрел на свою ладонь и засмеялся. — Так быстро.       Мидория покраснел сильнее, осмелившись посмотреть на это насмехающееся лицо, что неожиданно стало раздражать. — Ч-что ты хочешь? Не надо… — Успокойся. Трахать девственника не хочу, слишком уж вы нежные. Просто будь тише, — Бакуго вытащил член из плотных штанов и толкнулся меж плотно сжатых бёдер. — Как же приятно…       Бакуго тёрся о член Мидории, что не мог больше кончать и задыхался от неконтролируемых слёз. Он выглядел уставшим, а грудь быстро поднималась, то опускалась от частого дыхания. Принц освободил его руки, запястья которых покраснели от кожаного ремня.       Мидория посмотрел на Кацуки и столкнулся с дикими красными глазами, в которых читался невероятный голод, а собственный член дёрнулся. Смазка, капающая с головки члена, падала на его живот, возникали неприятные ощущения, однако, становилось лишь приятнее. Бакуго усмехался, слыша заводящие стоны снизу. Мидория наслаждался, не знал, куда девать руки и царапал его кожу.       Кацуки кончил, а сперма попала на лицо и подбородок Изуку, что испуганно на него посмотрел. — Эти глаза… — принц коснулся рукой до его века. — Похожи на изумруд… Невероятно.       Бакуго глядел, как у Мидории закрывались глаза. — Не спи, — он шлёпнул его по щеке и тяжело вздохнул, когда мальчишка засопел. Собственный член ещё стоял, и он воспользовался рукой Изуку, что была маленькой и тонкой, словно у девушки.       Определённо, этого было мало. — Да блять! — выругался Кацуки, потому что не мог заставить себя разбудить мальчишку и до конца продолжить начатое. Возбуждение тут же пропало, и принц тяжело вздохнул. Он умыл Изуку и теперь тот выглядел чистым.       Бакуго сел рядом с Мидорией и провёл рукой по запутанным волосам, ощутив всю их мягкость, и засмеялся. Отчего-то стало весело, и он хотел как можно больше глядеть на эти красивые, испуганные глаза.