объятия как способ (почти) сорвать лекцию.

монотонный голос преподавательницы, редкие щёлканья мышью и переговоры шёпотом создают привычную, полуютную даже, учебную атмосферу. и вздохи со стороны бокуто тоже не новы, но сегодня они протяжнее и тоскливее обычного, и акааши знает почему. кейджи ничего не говорит, только губы поджимает, хмурясь и постукивая механическим карандашом по пружине тетради. бокуто и акааши поругались. глупо так, как считает кейджи, повздорили из-за "бытовухи" – утренняя мини-ссора по случаю плохого настроения младшего. котаро с утра – счастливый сгусток энергии, он уже и на пробежку сходил, и в душ, и завтрак сварганил. и акааши разбудил, которому ко второй паре. и «я ведь тебе вчера говорил, бокуто-сан, что меня будить не нужно» сказанное недовольным и холодным голосом вонзилось стрелой в сердце котаро. акааши лёг спать дальше, а старший потопал на учёбу, задетый до глубины души, предварительно проговорив что-то колкое. они учатся в одном университете, снимают квартиру вместе, и всё хорошо и прекрасно, но не всегда гладко. и сегодня один из таких дней, когда у них пошло что-то не так. бокуто показательно игнорировал своего парня, а кейджи, зная, что бесполезно сейчас трогать старшего, попыток никаких не предпринимал. и сегодня как назло (или к счастью, акааши ещё не решил) у них общая лекция, одна из тех скучных и бесполезных, на которую сгоняют несколько групп. котаро и акааши, несмотря на разные курсы и факультеты, ходили вместе. темноволосый занял место в среднем ряду, гадая, кто ему будет мешать сегодня. он так привык, что рядом сидит его парень, что видеть кого-то другого совсем не хотелось. кенма, с которым акааши вместе учится, помнит, что на таких парах кейджи со своим парнем тусуется, поэтому садится отдельно. а в подробности их личной жизни акааши впутывать его не хотел. и акааши не смог сдержать удивлённый взгляд, когда котаро плюхнулся рядышком. (акааши был уверен, что старший подсядет к своим одногруппникам) они до сих пор ничего друг другу не сказали, прошло около получаса от начала лекции, бокуто дико скучно и язык чешется что-нибудь рассказать младшему, и лимит его усидчивости давно исчерпан, но они вроде как поругались, ага. поэтому котаро шумно вздыхает, а кейджи постукивает карандашом. некая обиженная идиллия. у акааши затекла шея, жутко хотелось спать – до трёх утра возился с заданием по английскому, чёрт бы побрал этот язык, у него, у акааши кейджи, были проблемы с учёбой. просто немыслимо. преподаватель по иностранному языку в этом университете странный. говорит странно, ведёт себя странно, что выводит из себя кейджи. именно из-за него голубоглазый не в духе второй день, и только боли в шее не хватало. он задумывается, жалея себя и свои нервы, и опирается головой о плечо бокуто. легко так, как обычно это делает. котаро не напрягается, но и не тянется руками к парню. (как делает это каждый раз) — тебе так нормально? - тихо спрашивает акааши, чувствуя себя неловко. — нет, не нормально. - также едва слышно отвечает старший. кейджи как ошпаренный отскакивает и леденеет внутри, а бокуто чувствует себя виноватым. не так уж и сильно он обижался. и сам не знает зачем так сейчас ответил. ему определённо было нормально, он любил, когда младший проявлял нежности, даже такие незначительные. ведь акааши предпочитал скрывать их отношения – «счастье любит тишину, бокуто-сан». котаро стонет в сердцах и утыкается лбом в плечо своего парня, обнимает поперёк груди прямо тогда, когда тот вдох собирается сделать, бокуто сдавливает сильно и на эмоциях. кейджи хрипит и задыхается. карандаш валится из рук, шумно катится по тетради прямо под ноги, котаро испуганно отпускает младшего, громко тянет «ака-а-аши, прости!», кладя тяжёлую руку на спину. кейджи откашливается, держась за грудки, синеет и краснеет, а кенма, подскочивший к друзьям, суёт ему в руки бутылку с колой. воды у него нет, но газировка тоже неплохой вариант, когда горло раздирает воздухом. парочка оказывается в центре внимания всей аудитории, строгая преподавательница жалит их осуждающим взглядом, а кенма спешит ретироваться на своё место. но котаро плевать – он даже не замечает, только виноватых янтарных глаз от растрёпанного кейджи отвести не может, видит синяки под глазами и кожу, бледнее обычного, и сердце сжимается. — прошу прощения. - акааши, прочищая горло, извиняется за срыв лекции, коротко кланясь. зыркает на бокуто и тот сразу же встаёт, шумно отодвигая стул, и громогласно повторяет за своим парнем. только они садятся, и кейджи замечает как бокуто набирает воздуха в лёгкие, дабы что-то сказать. — бокуто-сан, не сейчас, пожалуйста, мы мешаем. - останавливает он шёпотом, чувствуя как горят собственные уши. наверняка покраснели. котаро понимающие кивает и утыкается в свою до сих пор не открытую тетрадь. пара, казалось, длилась бесконечно, а старший никогда так сильно не хотел, чтобы лекция, на которой он сидит с акааши, со своим горячо любимым парнем, быстрее закончилась. но ему просто необходимо узнать, что кейджи в порядке, и не с его слов, а именно убедится самому – потрогать, посмотреть внимательнее, как обычно это делает. и долгожданный звонок спасает его голову от взрыва. однако их просят остаться на пару минут. кенма одаривает сочувствующим взглядом спину одногруппников, пока другие, хихикая, обсуждали случившееся. уши кейджи снова окрасились, а проворный румянец опасливо потянулся к щекам парня. выходят они из кабинета со вздохом облегчения от акааши и виноватой моськой бокуто. они встречаются глазами, младший мягко улыбается и котаро посмеивается, почёсывая шею, наконец успокаиваясь. кажется, всё в порядке. ~ после случившегося на общей лекции, бокуто утянул коноха, желая узнать, что же произошло на паре, которую он пропустил, пока целовался с девушкой. кейджи проводил их взглядом, котаро обернулся, ловя голубые глаза своими, и акааши едва заметно приподнял брови вверх. вечные игры в гляделки – их особенное общение, сформировавшееся на волейбольной площадке. акааши повернулся к кенме, который его терпеливо ждал. к счастью козуме никогда не спрашивал лишнего, за это бывший ученик фукуродани очень уважал и ценил своего бывшего соперника и нового друга в одном лице. сама судьба свела их – как говорил куроо, посмеиваясь. бокуто на такое недовольно зыркал на тецуро и смирял подозрительным взглядом маленького кенму. тот делает вид, что совсем ничего не замечает, да и босс в очередной игре сам себя не победит. некоторые вещи со старшей школы так и не поменялись. и ревность бокуто в том числе. куроо убеждал друга, что кому-кому, а кенму акааши совсем не привлекает, и вообще «бо, мы так-то встречаемся с кенмой, ты недооцениваешь нашу любовь?» тецуро получает тык в бок от козуме, фырканье от акааши и раздосадованное «конечно нет, бро!». зато котаро немного успокоился. правда всё равно потом долго-долго тискал своего возлюбленного, причитая какой акааши у него красивый и все на него смотрят. кейджи на такое молчал, – не знал, что отвечать. можно сказать, смущался, но внешне этого заметить крайне сложно. он никогда не считал свою внешность чем-то «вау», но бокуто смотрел на него так, так- так, что акааши немного крошился. он всегда восхищался бокуто. сначала как семпаем, как игроком в волейбол. далее как другом, как сокомандником. и парнем котаро был не менее прекрасным, и акааши действительно восхищался его способности открыто любить, искренне показывать свои чувства и уметь их выражать словами. простыми фразами, но такими значимыми и дорогими. у акааши так не получалось. это всегда было одной из его главных проблем, и он в самом начале волновался за их отношения с бокуто, о чём напрямую сказал. не сразу сказал, долго подбирал слова и набирался смелости. однако, как оказалось, зря переживал. капитан фукуродани только рассмеялся, как обычно громко и заразительно, и притянул своего любимого сеттера в медвежьи объятия со словами «да я же знаю, акааши.» что конкретно он знает младший не уточнил, да и не надо было. иногда кейджи немного не верится, что ему такое счастье привалило. шумное такое, большое и светящееся изнутри. а ведь бокуто действительно был очень шумным. даже сейчас, входя в квартиру, когда на часах девятый час вечера, он хлопает дверью (случайно, но факт погрома это не отменяет), извиняется громко-громко и смеётся. котаро до этого писал младшему, сообщал где он и когда вернётся (куроо утащил его играть в волейбол, кто бы сомневался), но кейджи всё равно вздрагивает из-за шума. он успел расслабиться и забыть об утренней стычке, и вроде как они уже и помирились... тем не менее, неловкость проходится табуном мурашек по рукам акааши. никакая маленькая ссора не сломит то, что строилось годами. он уверен в этом на сто двадцать процентов. а сердце всё никак не уймётся. бокуто встречает мурчание их котика, он тискает хорошую девочку, идёт моет руки и только потом заглядывает в комнату. в темноте помещения, освещаемого только белой гирляндой, протянутой вдоль полароидов на прищепках, на полу, в ворохе одеяла, сидел акааши с ноутбуком. он поправляет очки, поднимая взгляд голубых глаз на пришедшего парня, от которого веет прохладой улицы и чем-то сладким. — хей-хей, акааши. - котаро садится около младшего, стягивая свой макбук со стола. — не голоден? - не отрываясь от рассмотрения графиков, кейджи интересуется. — слопал булочку по дороге. две. старший включает свой ноутбук – домашку никто не отменял. он пробегается по заданиям, мысленно отправляет парочку в ящик «можно сделать в другой день», одно в ведро «можно и не делать» и на завтра остаётся только английский. котаро решает разобраться с ним в обеденный перерыв (читать как: списать у одногруппника) и лезет в браузер. всё как всегда – они сидят рядышком, друг у друга под боком, не мешают, занимаясь своими делами. в старшей школе так делалась большая часть уроков, правда болтали парни чаще, чем сейчас, ведь задания были одни и те же, а учась на разных факультетах, материал особо не обсуждался. исключением становились дни, когда кому-то из них нужна была помощь второго. — тебе ещё много делать? - бокуто пододвигается ближе, приближаясь к экрану ноутбука акааши. — фильм успеем посмотреть? а кейджи клюёт носом, подолгу подвисая на заданиях, и думает что ответить. спать тянуло до потери сознания, и копчик ныл от неудобного положения. уставшие глаза слепляются на пару секунд, но парень стойко держится ещё пять минут, предварительно сообщив о том, что управится за пятнадцать. это время кажется растянулось, превратилось в резинку или жвачку, акааши немного теряет связь с реальностью, пока котаро следит за ним с теплотой и тихой нежностью. и акааши просто расслабляется, откидывая голову на грудь бокуто. пальцы старшего замирают, как и он сам, котаро прислушивается к размеренному дыханию голубоглазого, молчит. — тебе так нормально? - тихо спрашивает акааши. — кейджи. - многозначно тянет парень. — нормально, конечно. прости за сегодняшнее, ладно? — и ты меня. - младший улыбается, радуясь тому, что бокуто сам заговорил о случившемся утром, и обвивает его шею. — ты так страшно кашлял, что я подумал, что я что-то сломал тебе. - признаётся бокуто, мягко прижимая уже дремавшего кейджи к себе. тот сквозь сон хмыкает на обилие слова «что» в речи котаро, вспоминает о своих пометках в школьной тетради – это одна из особенностей бокуто – непонятно говорить, когда он волнуется. — кейджи? - старший зовёт своего парня по имени, но, чувствуя как слабеет хватка на его шее, понимает – тот уснул. и улыбается, целуя тёмные кудряшки.