В безопасности

В офисе было душно. Маленький вентилятор на столе Эджворта больше просто создавал фоновый шум, чем реально выполнял свою работу. Райт, по факту, просто забежал проверить прокурора по дороге домой после своего короткого рабочего дня — по крайней мере, он объяснил это так, появившись на его пороге, растрёпанный после поездки на велосипеде. Майлз принял его с лёгкой улыбкой, предложил чай, поинтересовался, как прошёл его день. Их милая беседа из-за стола перекочевала на диван — продолжая разговоры о своём, они пришли к согласию на совместную поездку до дома на машине Эджворта — до чьего именно дома обговаривать никто не стал. Райт со временем плавно подвинулся ближе, рука Майлза нашла ладонь Феникса, и они смотрели друг на друга, практически не отрываясь и продолжая диалог. Первый лёгкий поцелуй в уголок губ оставил Феникс, согласившись с очередной мыслью прокурора. После недолгого молчания между ними за вторым поцелуем потянулся уже Майлз, перемещая ладонь на щёку адвоката и целуя нежно, фактически просто прижимаясь губами. Феникс ответил ему — поцелуй углубился, рука Райта медленно переместилась на бедро Эджворта, мягко поглаживая через ткань брюк. Ладонь Майлза с щеки адвоката уже перешла на шею, оглаживая большим пальцем линию челюсти. Под напором Феникса он плавно сползал ниже, через минуту уже находясь под адвокатом на своём диване. Райт расположился между его бёдер, поцелуй становился всё более прерывистым, их громкое дыхание между ними заглушало даже дурацкий бесполезный вентилятор на столе. Майлз чувствовал дикий трепет в груди, будто был не взрослым мужчиной, а подростком, первый раз в жизни чувствующим романтическое влечение. В целом, это и был его первый подобный опыт продолжительных отношений — они официально стали парой буквально два месяца назад — двадцать восьмого мая, он прекрасно запомнил эту дату. Сегодня было двадцать четвёртое июля, и он не мог перечислить, что именно поменялось между ними, кроме, пожалуй, редких мимолётных поцелуев, тёплой похвалы после каждого заседания, еженедельных встреч в парках и кафе. Хорошо — поменялось многое, но эти действия не были теми, так называемыми, «серьёзными», присущими любым романтическим отношениям. Не было ни нужных моментов, ни обстановки, предрасполагавших к сексу. И Эджворт был безумно рад этому. Он не мог сказать, что Райт не возбуждал его — это было абсолютно не так. И многие вечера наедине с собой в мыслях о своём партнёре, воспоминания о которых заставляли его стать под цвет своего пиджака, подтверждали это в очередной раз. Вместе с этим, он не мог сказать, что был не готов. Нужное слово здесь было странным, как и любой инцидент, слух или событие, связанные с Эджвортом — он был напуган. Представления были простой задачей, любой же намёк, пару из которых — самых дураческих и невинных — он уже получал от Райта, сбивали его дыхание, сковывали грудь, как будто в приступе кашля, и вызывали бурное отрицание. Он прекрасно знал причину этой реакции — и не думал, что когда-нибудь Феникс узнает о ней, Майлз обязан сделать всё, чтобы этого не случилось. По его мнению, такой рассказ унизителен, особенно для такого как он — неоднократно втоптанного в грязь, чувствующего эту несмываемую пыль постоянно, стирая кожу до крови в ванной, чтобы оттереть хотя бы квадратный сантиметр этой заразы. Райт и так знает о нём много отвратительных фактов, и Эджворт не понимает, почему этот солнечный мужчина, буквально вызывающий бабочки в животе одной своей улыбкой, всё ещё рядом с ним. Но Майлз уверен, что этот прецедент, если когда-либо будет раскрыт, то станет последней точкой. Дай бог Феникс после этого даже сможет спокойно смотреть на него без отвращения, проходить мимо и участвовать в заседаниях. Поэтому, как только прокурор ощущает толчок бёдрами от Феникса, он разрывает поцелуй, мягко надавливая на плечи Райта своими ладонями. Тот смотрит не столько с возбуждением, которое, несомненно, также заметно в его взгляде, сколько с волнением. — Что случилось, дорогой? — Феникс не предпринимает никаких попыток продолжить свои действия. Просто разглядывает лицо мужчины под ним. Эджворт чувствует укол вины — он отводит в сторону взгляд, не убирая при этом ладоней с плечей Феникса. Настолько мягкое обращение как «дорогой» только усиливает чувство стыда. Он не может найти нужных слов, чтобы это не выглядело жалкой отмазкой, которая может ещё больше всё испортить, и просто молчит, глубоко вдыхая. — Я… — Феникс запинается, пытаясь хоть чем-то смягчить напряжение между ними. — Извини за движение, это вышло совершенно случайно, — Майлз шумно вдыхает через нос, его грудь вновь сжимает в боли. Он тот, кто всё испортил, кто, по сути, разрушил ту атмосферу между ними, вызывающую трепет, который он в жизни не испытывал, а Феникс ещё и извиняется перед ним за совершенно нормальное действие, истинно волнуясь о комфорте Эджворта, когда сам буквально нависает над ним, опираясь на руки — Майлз уверен, что от долгого нахождения в такой позиции они точно затекли. Когда сам, собственно, приехал к нему в офис на своём дурацком велосипеде. Эджворту стыдно. Это он должен извиняться здесь. — Феникс, всё в порядке, — он, наконец, снова переводит взгляд на адвоката, тот по-прежнему смотрит на него с волнением. — Я понимаю, что буквально накинулся на тебя, офис точно не лучшее место для этого, — Райт медленно поднимается, нервно усмехаясь, принимая сидячее положение. Он одёргивает свой синий пиджак, чтобы хоть как-то скрыть своё возбуждение, и смущённо тупит взгляд в пол. Эджворт поднимается за ним, садится рядом, берёт ладонь Феникса в свою снова и выдаёт придуманную за это время отмазку, ненавидя каждое слово со своего лживого языка. — Я хотел подвезти тебя до дома и после отправиться к Гамшу за сведениями, он сегодня работает допоздна. Если мы с тобой задержимся здесь, то я не успею, а моё заседание уже завтра, — Майлзу стыдно за эту ложь. Он безумно рад, что Феникс продолжает смотреть в пол — каким бы наученным лжецом Эджворт не был, так нагло соврать в глаза Райту он не смог бы. Феникс оживился в мгновение — он поднял взгляд, мягко, искренне улыбнулся и сказал, что всё прекрасно понимает. Всё внутри Майлза завязалось в тугой узел. Он в очередной раз для себя убедился, что не заслуживает Феникса Райта. . Инструментальная музыка тихо играла из колонки. Комнату освещали лишь светодиоды под потолком и торшер рядом со столом. Райт заливался искренним хохотом, пока Майлз завороженно наблюдал за ним, мягко улыбаясь после окончания своего рассказа. Они ужинали, далеко не в первый раз совместно, но впервые не в кафе и не в ресторане, а в квартире Майлза. Атмосфера была домашней — они оба были в пижамных футболках, еда была заказана навынос из ближайшей лапшичной. Прошло пять месяцев после начала их отношений. Никто из них не вспоминал об «инциденте» в офисе, а подобных интимных моментов больше не было. Поцелуи между ними стали более раскрепощёнными, зажатость сходила на нет всё больше с каждой неделей. Любой их коллега или знакомый знал об их отношениях. Все знали, никто не был даже удивлён. Эджворт пригласил Райта к себе без задней мысли — он просто хотел поужинать с ним без чужих глаз. Только сейчас, когда он сидит напротив любви своей жизни, этот червь осознания всей проблемы проедает его всё больше с каждой минутой. Феникс останется здесь, Майлз просто не посмеет выгнать его. Так же он будет спать с ним в одной постели — это должно быть очевидно, только руки всё чаще тянутся к своим губам, протирая их салфеткой, хотя надобности в этом нет. Никакой. — Я наелся, это было вкусно. Дёшево и сердито, — Феникс удовлетворённо выдыхает и складывает использованные салфетки и контейнеры из-под соуса в коробку от лапши, чтобы было легче выбросить позже. — Да, согласен с тобой. Феникс заканчивает и поднимает глаза на Эджворта. Их взгляды встречаются. — Я безумно устал сегодня, — Феникс улыбается, шумно выдыхая. — Я могу остаться у тебя? Я могу лечь на диван, если тебе будет так удобней. — Да, конечно, — Эджворт тянется своей рукой к ладони Райта, лежащей на столе, просто чтобы ощутить, что всё хорошо. Что всё может и обойтись. — И нет, я не позволю тебе спать на жёстком диване, когда сам в соседней комнате лягу на мягкую кровать. Ты можешь лечь со мной, если тебе, конечно, самому будет комфортно. На лице Райта засияла улыбка. — Я с радостью. . Эджворт вышел из ванной последним, Райт уже лежал на постели в ожидании и сразу перевёл взгляд на Майлза. Прокурор буквально услышал, как перехватило дыхание Феникса от одного взгляда на него. Червяк внутри продолжал прокусывать дыру. Майлз выключил прикроватную лампу — комнату теперь освещал только свет луны. Забравшись под одеяло, он придвинулся ближе, укутывая их обоих. Их взгляды вновь встретились, Феникс смотрел на него с прежней нежностью, его взгляд даже в тёмной комнате будто грел душу. Майлз переместил руку на его талию под одеялом, и Феникс накрыл его ладонь своей. Они оба глупо улыбались, смотря друг на друга, будто были не взрослыми мужчинами, а просто детьми, захотевшими поиграть в отношения. По крайней мере, трепет в груди был почти что слышимый, Майлз мог сказать, что практически слышит писк восторга внутри себя. И этот восторг от близости перекрывал всё волнение, будто свежей краской закрашивали трещину. Фактически, это было даже не объятие, но пока он назвал это своим максимумом. Феникс расположился ещё ближе, придвинувшись — расстояние между их лицами было не более пяти сантиметров. Райт робко потянулся за поцелуем, и Майлз ответил ему. Поцелуй был статичным, обычное прикосновение губами. Инициатором его развития стал так же Райт, начиная медленно двигать губами, при этом не закрывая глаза полностью, прищурившись наблюдая за реакцией партнёра. Майлз на это улыбнулся в губы Феникса. Господи, они и правда как дети. Однако, набор оборотов после ответной реакции Майлза не заставил себя долго ждать. Рука Феникса уже спокойно поглаживала спину и бедра прокурора, периодически нарочно задевая край футболки, пробегая пальцами по открывшейся полоске кожи. Майлз приподнялся на локте, секундно разорвав поцелуй и склонился над адвокатом, заводя второй рукой влажные пряди своей чёлки себе за ухо, чтобы не мешались. Черты лица Феникса мягко освещались лунным светом, волосы были растрепанны. Эджворт мог поклясться, что прекраснее и роднее человека просто не видел. Он наклонился ниже, втягивая Феникса в новый поцелуй, а через минуту уже переместился на Райта всем телом, буквально седлая его бёдра, не переставая целовать при этом. Он прекрасно чувствовал возбуждение Феникса через свои пижамные штаны и безбожно бы соврал, если бы сказал, что возбуждён меньше. Нарочно качнув бёдрами, он услышал первый стон, который, как он думал, вызовет в нём волну удовлетворения. Но грудь снова сжало. И тут он вспомнил, к чему червь грыз его изнутри весь вечер, ужин и поход в душ. Эджворт замедлил темпы. Феникс переместил ладони на бёдра Майлза, осторожно надавливая, прижимая плотнее к своему телу. Пальцы сминали ткань штанов. Майлз секундно отстранился и заглянул Райту в глаза, надеясь не заметить в них липкой похоти, которая была бы совершенно нормальной в такой ситуации, но совершенно точно надломила бы Эджворта. И увидел в них только нежность вкупе с возбуждением, и любовь, какой Майлз, по его мнению, никогда не заслуживал. Вспыхнули воспоминания ситуации из офиса. «Феникс остановится при малейшем знаке, что что-то не так». Даже если будет возбуждён предельно, он не причинит Майлзу вреда. Поэтому Эджворт насильно заткнул себя, глубоко вдохнув, будто перед прыжком в воду, и вновь прильнул к губам Райта. Он не мог всё испортить снова, он был готов, он просто должен перестать быть эгоистом и наконец отдаться моменту — единственное, что крутилось в его голове. Он не чувствовал, что собирается заняться любовью с Райтом — он полностью сосредоточился на укрощении своего ощущения позора. «Просто должен перестать думать только о себе». Двинув бёдрами снова, Майлз лишь ловил стоны Феникса своими губами, внутренне буквально насильно забивая свой стыд. Он не имеет права быть эгоистом снова, он просто не может. Его борьба идёт хорошо, как он считает, личный дискомфорт не должен быть важен сейчас. Он буквально чувствует, что не имеет на него права. Майлз прерывает поцелуй и выпрямляется. Его ладонь оглаживает живот Райта, приподнимая футболку, проводя пальцами до груди и возвращается назад. Феникс тянет свою ладонь к лицу Эджворта, тот наклоняется ниже, позволяет огладить свою щёку. Большой палец мягко очерчивает уголок губ, и Майлз, не долго думая, приоткрывает рот, принимая его и секундно обхватывая губами. Феникс шумно глотает — он не рассчитывал на такое, даже не предполагал, что Эджворту придёт это в голову. Майлз старается убедить себя, что он удовлетворён реакцией своего возлюбленного, когда стыд буквально кипит в нём, раздирая грудину. Он хочет, чтобы Феникс осудил его, он хочет, чтобы сам сказал ему, насколько он отвратителен, ему правда стало бы легче. — Ты бы знал, насколько ты сейчас прекрасен в лунном свете, — Феникс улыбается, убирая руку от лица партнёра, ещё раз проводя ладонью по щеке. — На самом деле, ты прекрасен всегда. Но сейчас особенно завораживаешь. Майлзу будто ударили кулаком в живот. Он не заслужил похвалы, когда грязь буквально капает с него на эти белые простыни. Не отрывая взгляда от Феникса, Эджворт выпрямляется и начинает снова медленно двигать бёдрами. Он не уверен, что сам до сих пор возбуждён, как можно оставаться в таком состоянии, когда твои мысли воюют внутри твоей головы? Райт смотрит на него, вслух выстанывая его имя, держа его за руку, и Майлз чувствует уже не стыд — грязь льётся с него ручьями. Его тело потряхивает и далеко не от возбуждения, он продолжает движение, чувствуя как щёки заливает румянцем позора, а глаза начинает щипать от подступающих слёз. Он понимает, что что-то не так только тогда, когда его имя произносится не в пылу наслаждения, а настойчиво и напуганно. Ужасно взволнованно. Движения прекращаются. О нет. Он снова всё испортил. Взгляд наконец фокусируется, и он чувствует дорожки слёз на своих щеках. Он видит перед собой Феникса, тот еле прикасается пальцами к его щекам, продолжая тихо шептать его имя. — Майлз, милый, что с тобой? Что случилось, дорогой? — Феникс уже принял сидячее положение, он разглядывал лицо Эджворта, будто в поисках ответа на свои вопросы. Майлз молчал. Он зажмурился и после быстро заморгал, стараясь остановить этот поток. Он словил паническую атаку, седлая бёдра своего возлюбленного, в очередной раз испортив момент. Господи, он не мог назвать человека отвратительнее себя. Он старается снова начать движение. — Майлз, прошу, не надо. Мне больно смотреть на тебя, не мучай себя, пожалуйста, — Феникс держит его руки. Он до сих пор держит его. Прикрыв глаза и сделав глубокий вдох, он не считает, что есть лучший выход, чем рассказать всё напрямую. Даже если Райт после этого встанет с постели и закажет такси домой — Эджворт даже сам оплатит его. Майлз не считал, что достоин понимания и прощения. В своих глазах он не больше, чем просто эгоистичная свинья. — Проблема — дурацкий случай. Это было давно. Ещё в университете, — Эджворт не открывает глаз — он физически не выдержит взгляда на Феникса, пока будет рассказывать это. Рука Райта перемещается на плечо прокурора, когда вторая продолжает держать его рядом. — Я был юн. Отношения не обошли меня стороной. Он был добр ко мне. Один из тех юношей, которые приносят тебе цветы на каждое свидание и придерживают дверь при проходе, — Майлз не знал, зачем описывает это. Предложения были рваными, как куски бумаги. Но он не сочинение рассказывает — чем быстрее и короче это будет, тем лучше для всех. Он уверен, Фениксу неприятно это слушать. — Всё, в целом, было хорошо. Он не был гуляющим парнем, но не пропускал важные вечеринки и встречи. Как и во всех универах, — рука Феникса переместилась с плеча на талию. Майлз надрывно выдохнул. Он слышал как громко бьётся его собственное сердце, последний раз он был так напуган, наверное, только в инциденте с отцом. Здесь он тоже с трудом может дышать. — Я не ходил ни на одну из них, никогда не был заинтересован. Но этот парень… Он был убедителен, я был готов ради него единожды сходить и отпраздновать день рождения его друга. Это было ошибкой. Веселье для меня закончилось с первых глотков предложенного напитка, — Эджворт снова сделал глубокий вдох. Он ощутил, что Феникс приблизился к его лицу — он чувствовал его дыхание на своей щеке. Майлз зажмурил глаза крепче. — Я не знаю, сколько находился в отключке. Я очнулся от нехватки воздуха — голову вдавливали в подушку. Сил хватило только повернуть лицо и глотнуть воздуха. Тело было расслабленным и бесконтрольным — как при сонном параличе. Я мечтал, чтобы это был он. Я ощущал только резкие толчки, — рука на талии сжалась сильнее. — Толчки в своё тело и ужасную боль, но закричать не мог. Ощущал жидкость, текущую по бёдрам — кровь от травмы, и свои слёзы. Я прекрасно видел его — того самого юношу, который был моим партнёром. Я не думаю, что всё это заняло больше двадцати минут, но ощущалось как часы, — Майлз не контролировал себя — он чувствовал, как слёзы капают с его подбородка. Его трясло, в ушах звенело, а закрытые глаза только способствовали вырисовыванию подробностей пережитой картины. — Всё закончилось, я не рассказал никому, да и некому было. Парень исчез на следующий день, вроде перевёлся в другое заведение. Представь, перевестись из-за того, что сделал нечто подобное с таким, как я. Я же даже доказательств против него никаких не имел, обращаться смысла не было, он это прекрасно знал и всё равно перевёлся, — Майлз наигранно прыснул со смеху, почувствовав, как слёзы ещё сильней обожгли лицо. Он знал, что сейчас его прорвёт, его воспитание позволяло контролировать эмоции, но не настолько. Он снова будет выглядеть жалко для себя. — Пожалуйста, не уходи, когда я открою глаза. Пожалуйста, посиди со мной ещё минуту. Я не держу тебя, я пойму, если ты уйдёшь. Но пожалуйста — дай мне минуту рядом с тобой, — он, наконец, открыл веки и взглянул воспалённым от слёз взглядом на мужчину перед ним. Феникс сидел на кровати, прямо тут, перед ним и никуда не собирался пока. Майлз попробовал издать смешок — свой защитный механизм, но смог только хмыкнуть, прерванный болью резко сжавшейся грудной клетки. Феникс сидел перед ним — смотрел на него таким же воспалённым взглядом, пока слёзы так же капали с его подбородка. Феникса самого трясло, его рука с талии Майлза потянулась к щеке, чтобы стереть солёные дорожки, и Эджворт буквально видел, как она трясётся в треморе. — Мне жаль, что я испортил наши отношения этим. Этот эгоизм просто, блять, не знает границ, — Майлз продолжал выдавливать улыбку, как запрограммированный, и не понимал, почему Феникс плачет перед ним. Жизнь показывала ему неоднократно, что такую грязь, как он, использовать-то сложно. Об неё не хотят пачкать руки. По крайней мере, Феникс Райт точно не заслуживал измазаться в такой грязной луже, как Майлз Эджворт. Точно не он. Феникс не двигался и не говорил ничего, при этом смотря Майлзу в глаза, даже если тот старательно отводил взгляд. А потом он просто обессилено лёг на него и обнял. Обнял, прижавшись щекой к щеке, и Майлз слышал его тяжёлое и хриплое дыхание. — Я рядом, дорогой. Я прямо здесь сейчас, я никуда не уйду. Я не уйду, пока ты сам этого не попросишь, — раздавался шёпот Райта в тишине комнаты. Эджворт нахмурил брови в попытке снова не зареветь ещё сильнее. Он не решался обнять в ответ — он не считал, что достоин сейчас это сделать. Он довёл Феникса до истерики, лучше бы он молчал. Феникс отстранился и снова постарался взглянуть ему в глаза. — Пожалуйста, посмотри на меня, — ладони мягко обхватили лицо Эджворта, и тот не мог воспротивиться этой просьбе. — Ты — самый невероятный мужчина в моей жизни. Я не представляю себя без тебя, и при этом ты мне ничем не обязан — ты не эгоист от того, что имеешь чувства, которые ты так же имеешь право поставить выше чужих — и моих тоже, — Эджворт громко выдохнул, но взгляд не отвёл. Он даже не мог сказать, чем был заворожен больше — словами, которые слышал первый раз в своей жизни или этим невозможным, полным любви и боли взглядом. — Я готов разделить твою боль. Будь ты хоть, как ты говоришь, «с головы до ног облит грязью» — я испачкаюсь в ней вместе с тобой, если ты позволишь. Я безумно сожалею о всём, что ты мне рассказал, и о своих действиях без знания твоих истинных чувств. Даже если ты никогда не будешь готов к этому — я не уйду, пока ты сам меня не попросишь. Они оба ревели. Слёзы не переставая капали с их подбородков. Майлз позволил себе порывисто обнять Феникса. — Спасибо. Это взаимно, — всё, что смог прохрипеть Эджворт, прикрывая глаза, чувствуя, как буря не ушла, но она под контролем. Он может угомонить её сейчас. Феникс снова отстранился и заглянул в глаза Майлзу. — И ты не обязан менять все свои эмоции сейчас. Я просто человек рядом, который может повторить тебе это всё в любой момент. Но ты не обязан по волшебной палочке поверить в это и перестать испытывать то, что ты чувствуешь. Ты годы жил в этом. Не нужно геройствовать и делать вид, что одна фраза может всё изменить, и ты мне теперь за неё обязан, хорошо? Мы справимся вместе, — он снова прильнул ближе в объятии. — Это долгий процесс — Хорошо. Спасибо тебе, — Майлз кивнул головой и мазнул губами по солёной от слёз щеке Райта. Феникс облокотился на подушки, увлекая Эджворта за собой. Тот снова устроился сверху, расположив свою голову на груди у Райта, слыша его сердцебиение и чувствуя его руки, крепко обнимающие Майлза. Он чувствовал себя в безопасности.