I'm Here, I'm Alive

      У Дазая перехватило дыхание от ужаса. Его пульс учащался с пугающей скоростью, когда он бежал, пытаясь поймать и спасти виновника всех этих разрушений; прикоснуться к нему и обнулить Порчу.       Он едва избежал сыплющегося грунта и падающих обломков. Его ловкость и скорость снизились на ступеньку ниже благодаря его панике.       Нет-нет-нет.       Осаму побежал, надеясь, что он заметит знакомую рыжую макушку, и, когда он это сделал, он не выдохнул с облегчением. Красная кровь уже покрывала каждый дюйм его тела. Он кашлял кровью так часто, что его тело уже не могло двигаться по его приказу Арахабаки. Он уже с трудом даже мог бросать шары гравитации.       Он не успеет. Дазай был уверен в этом. Он не сможет добраться до Чуи, и Чуя не будет… живым. Но он все еще бежал к нему, цепляясь за это маленькое зерно надежды, что каким-то образом Чуя все еще может быть спасен.       Но предсказания Осаму всегда верны.       И на этот раз он ненавидит это.

***

      В тот момент, когда он дотронулся до Чуи, Порча была отменена, и Накахара упал ему на руки, кашляя еще большим количеством крови. Он был почти без сознания. — Скум… бри… — Нет, Чуя, не говори. Я позову сюда Йосано-сенсей… — Это б-бесполезно… Я не могу… — Чуя, заткнись! — шатен кричит на него. Он копался дрожащей рукой в телефоне, стараясь набирать номер определенного доктора. — О… саму… — Пожалуйста, не говори! Ты не можешь умереть! Не раньше меня!       Хриплый смех, от которого из горла Чуи идет кровь. Осаму даже не заботился о том, что его рубашка была мокрой и грязной от красной жидкости. — Мне жаль… — Чуя, пожалуйста, ты не можешь так поступить со мной! — Осаму… — удалось сказать Накахаре, не кашляя кровью на этот раз. — Я… — Не волнуйся! Йосано-сенсей идет! Оставайся со мной, чиби! — Эй, поцелуй меня… — тихо шепчет тот.       Дазай сделал это. И он не беспокоился о дерьмовом привкусе железа, которое он мог попробовать во рту Чуи. Он целовал его глубоко и отчаянно. — Люблю тебя. — он услышал тихий шепот, и что-то влажное текло по его щекам. Слезы. Не Накахары. Его.       Рыжик… он... — НЕЕЕЕЕТ!!!

***

      Дазай громко ахнул, когда он вскочил в сидячее положение, широко распахнув глаза. Его сердце бешено билось, а рубашка была влажной от пота. Он уделил минутку, чтобы изучить окрестности. Он определил знакомую планировку квартиры, и его взгляд упал на фигуру рядом с ним, которая медленно пробуждалась. Чуя.       Чуя в безопасности. Чуя рядом с ним. Чуя жив.       Он успокоился и стер слезы с уголков глаз. — Осаму?       Дазай нырнул обратно на кровать, подползая ближе, пока Накахара крепко не обнял его и не поцеловал в лоб: — Кошмарный сон?       Шатен просто кивнул, держась за Чую отчаянно и так крепко, чувствуя тепло его тела: — Чуя не может умереть. Не раньше меня.       Накахара рассмеялся над этим: — Никто не умирает. Ни ты, ни я. — Чуя не может умереть раньше меня! — Дазай настойчиво повторил снова, и рыжик вздохнул: — Хорошо, как хочешь. Я здесь, Осаму. Я жив.       Шатен уткнулся лицом в грудь Чуи. — Хорошо. — он пробормотал и наконец расслабился, когда почувствовал руку на своих волосах, играя с прядями. — Оставайся в живых. — Это должны быть мои слова, идиот. — нежно сказал Чуя, снова целуя его в лоб. — Пойдем спать. — Чууу… — Что? — Я люблю тебя. Не покидай меня.       Накахара фыркнул: — Опять-таки, это должны быть мои слова. Я никуда не пойду, и тебе лучше не делать этого.       Шатен кивнул, по-видимому, удовлетворенный ответом рыжего, и снова закрыл глаза, собираясь заснуть. — И я тоже тебя люблю, тупица. — буркнул Чуя.