Хогвартс времён Мародёров читает книги о Гарри Поттере

Решив, что читать будет Алиса, все расселись по местам, пребывая в мучительном волнении и ожидании. — Дверь распахнулась. За ней стояла высокая черноволосая волшебница в изумрудно-зеленых одеждах Лицо ее было очень строгим, и Гарри сразу подумал, что с такой лучше не спорить и вообще от нее лучше держаться подальше. — Профессор МакГонагалл, вот первокурсники, — сообщил ей Хагрид. — Спасибо, Хагрид, — кивнула ему волшебница. — Я их забираю. Профессор Макгонагалл поджала губы, делая вид, что не слышит лёгкие смешки от Мародёров. —  Добро пожаловать в Хогвартс, — наконец поприветствовала их профессор МакГонагалл. — Скоро начнется банкет по случаю начала учебного года, но прежде чем вы сядете за столы, вас разделят на факультеты. Отбор — очень серьезная процедура, потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы ваш факультет станет для вас второй семьей. Вы будете вместе учиться, спать в одной спальне и проводить свободное время в комнате, специально отведенной для вашего факультета. Факультетов в школе четыре — Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. У каждого из них есть своя древняя история, и из каждого выходили выдающиеся волшебники и волшебницы. Пока вы будете учиться в Хогвартсе, ваши успехи будут приносить вашему факультету призовые очки, а за каждое нарушение распорядка очки будут вычитаться. В конце года факультет, набравший больше очков, побеждает в соревновании между факультетами -это огромная честь. Надеюсь, каждый из вас будет достойным членом своей семьи. Церемония отбора начнется через несколько минут в присутствии всей школы. А пока у вас есть немного времени, я советую вам собраться с мыслями. — Профессор! — обратился к Минерве Сириус, — У вас даже речь не изменилась. — А я и не собираюсь ее менять, — холодно ответила она. —  Гарри ощутил, как бешено заколотилось его сердце. Испытания? Перед всей школой? Но ведь он не знаком с магией. И что же он в таком случае будет делать? Если честно, он совершенно не рассчитывал, что сразу по приезде сюда его ждет нечто подобное. Он беспокойно огляделся и заметил, что и остальные тоже напуганы. Все молчали, кроме Гермионы Грэйнджер, которая стояла рядом с Гарри и шепотом рассказывала всем вокруг о том, какие заклинания она уже выучила, и вслух гадала, какое из них ей понадобится на церемонии отбора. Гарри старался ее не слушать. Он еще ни разу в жизни так не нервничал — даже когда Дурсли получили письмо из его школы. А в письме, между прочим, говорилось, что Гарри имеет самое прямое отношение к тому, что парик его учительницы каким-то образом поменял цвет и из черного превратился в голубой. Тогда ему пришлось плохо, но сейчас он чувствовал себя намного хуже. Гарри уставился в пол, пытаясь набраться мужества и настроиться на предстоящее испытание. Ведь профессор МакГонагалл могла вернуться в любую секунду и повести его на страшный суд. — Ну и фантазия у Гарри! — произнесла Юфимия, — церемония отбора так ещё никто не называл. — А это все потому, что Дамблдор — директор, — злорадно улыбаясь, сказала леди Блэк. — Конечно! — кивнула Августа, — Нужен просто адекватный директор, а не безумный старик, — улыбалась миссис Лонгботтом. Теперь губы поджимал Дамблдор. —  Это вернулась профессор МакГонагалл. Она строго посмотрела на привидения, и те поспешно начали просачиваться сквозь стену и исчезать одно за другим. — Выстройтесь в шеренгу — скомандовала профессор, обращаясь к первокурсникам, — и идите за мной! У Гарри было ощущение, словно его ноги налились свинцом. Он встал за мальчиком со светлыми волосами, за ним встал Рон, и они вышли из маленького зала, пересекли зал, в котором уже побывали при входе в замок, и, пройдя через двойные двери, оказались в Большом зале. Гарри даже представить себе не мог, что на свете существует такое красивое и такое странное место. Зал был освещен тысячами свечей, плавающих в воздухе над четырьмя длинными столами, за которыми сидели старшие ученики. Столы были заставлены сверкающими золотыми тарелками и кубками. На другом конце зала за таким же длинным столом сидели преподаватели. Профессор МакГонагалл подвела первокурсников к этому столу и приказала им повернуться спиной к учителям и лицом к старшекурсникам. Перед Гарри были сотни лиц, бледневших в полутьме, словно неяркие лампы. Среди старшекурсников то здесь, то там мелькали отливающие серебром расплывчатые силуэты привидений. Чтобы избежать направленных на него взглядов, Гарри посмотрел вверх и увидел над собой бархатный черный потолок, усыпанный звездами.  — Его специально так заколдовали, чтобы он был похож на небо, — прошептала опять оказавшаяся рядом Гермиона. — Я вычитала это в «Истории Хогвартса». Было сложно поверить в то, что это на самом деле потолок Гарри казалось, что Большой зал находится под открытым небом. Гарри услышал какой-то звук и, опустив устремленный в потолок взгляд, увидел, что профессор МакГонагалл поставила перед шеренгой первокурсников самый обычный на вид табурет и положила на сиденье остроконечную Волшебную шляпу. Шляпа была вся в заплатках, потертая и ужасно грязная. Тетя Петунья сразу бы выкинула такую на помойку. «Интересно, зачем она здесь? — подумал Гарри. В голове его сразу запрыгали сотни мыслей. — Может быть, надо попытаться достать из нее кролика, как это делают фокусники в цирке?» — А это как? — удивился Рабастан. — Я как-нибудь потом тебе расскажу, — ответила Марлин. Рабастан кивнул. —  Как только песня закончилась, весь зал единодушно зааплодировал. Шляпа поклонилась всем четырем столам. Рот ее исчез, она замолчала и замерла. — Значит, каждому из нас нужно будет всего лишь ее примерить? — прошептал Рон.—Я убью этого вруна Фреда, ведь он мне заливал, что нам придется бороться с троллем. К комнате послышались смешки. Недовольный Рабастан пихнул брата в левый бок и принялся ему что-то возмущённо шептать. Flashback — Да это точно! — уверял первокурсника-брата Родольфус, — Родители сказали так, чтоб ты не пугался! Рабастан стал бояться ещё больше. Выходит, родители его обманули, сказав, что церемония — это совсем не страшно? Вспомнив рассказы старшего брата о том, как на его церемонии отбора Люциусу Малфою пришлось драться с оборотнем, а Сириус Блэк попал на Гриффиндор только из-за того, что не смог справиться с водяным чёртом, Рабастану стало не по себе. А вдруг, он тоже на справится? Ни с оборотнем, ни с чертом? Его что, на Хаффлпаф определят? Ведь это ещё хуже, чем на Гриффиндор. Это же будет трагедия века! Позор семьи, как и Сириус Блэк. Родольфус ободряюще хлопнул брата по плечу и направился в Большой зал, оставив Рабастана одного. Ну как одного? В комнате ютились ещё 20-25 первокурсников. Заметив расстроенный вид какого-то мальчика, кажется младшего Лестрейнджа, Регулус подошёл и попытался начать разговор: — Ты тоже боишься? — увидев утвердительный кивок, он продолжил, — Мне Сириус, мой старший брат, рассказывал про ужасные испытания. Тебе тоже? — мальчик опять кивнул, — Не бойся! Давай вместе будем проходить эти испытания? Так хотя бы не очень страшно, — предложил Регулус. На лице незнакомого мальчика появилась улыбка. — Да, давай. Ты — Регулус Блэк? — спросил Рабастан, а новый друг кивнул, — а я Рабастан Лестрейндж. — Хорошо, приятно познакомиться. Мы теперь друзья? — по-детски наивно спросил Регулус. — Конечно! Позже, на следующий день, их новым другом стал и Барти Крауч Младший. А на Хэллоуин ребята принесли обещание, что всегда будут лучшими друзьями, скрепив ее тихим «клянусь». End fleshback. — Профессор МакГонагалл шагнула вперед, в руках она держала длинный свиток пергамента.  — Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет, — произнесла она. — Начнем. Аббот, Ханна! Девочка с белыми косичками и порозовевшим то ли от смущения, то ли от испуга лицом, спотыкаясь, вышла из шеренги, подошла к табурету, взяла Шляпу и села. Шляпа, судя по всему, была большого размера, потому что, оказавшись на голове Ханны, закрыла не только лоб, но даже ее глаза. А через мгновение… — ПУФФЕНДУЙ! — громко крикнула Шляпа. Те, кто сидел за крайним правым столом, разразились аплодисментами. Ханна встала, пошла к этому столу и уселась на свободное место. Гарри заметил, что крутившийся у стола Толстый Проповедник приветливо помахал ей рукой. — Боунс, Сьюзен! — ПУФФЕНДУЙ! — снова закричала Шляпа, и Сьюзен поспешно засеменила к своему столу, сев рядом с Ханной. — Бут, Терри! — КОГТЕВРАН! Теперь зааплодировали за вторым столом слева, несколько старшекурсников встали со своих мест, чтобы пожать руку присоединившемуся к ним Терри. Мэнди Броклхерст тоже отправилась за стол факультета Когтевран, а Лаванда Браун стала первым новым членом факультета Гриффиндор. Крайний слева стол взорвался приветственными криками, и Гарри увидел среди кричавших рыжих близнецов. Миллисенту Булстроуд определили в Слизерин. Возможно, дело было в игре воображения, но после того, что Гарри услышал о Слизерине, все, кто попадал туда и кто сидел за их столом, казались ему неприятными личностями Слизеринцы возмущённо фыркнули. —  Гарри заметил, что иногда Шляпа, едва оказавшись на голове очередного первокурсника или первокурсницы, практически молниеносно называла факультет, а иногда она задумывалась. Так, Симус Финниган светловолосый мальчик, стоявший в шеренге перед Гарри, просидел на табурете почти минуту, пока Шляпа не отправила его за стол Гриффиндора. — Гермиона Грэйнджер! Судя по всему Гермиона, в отличие от Гарри, с нетерпением ждала своей очереди и не сомневалась в успехе. Услышав свое имя, она чуть ли не бегом рванулась к табурету и в мгновение ока надела на голову Шляпу — ГРИФФИНДОР! — выкрикнула Шляпа. Рон застонал — видимо, несмотря на все свои сомнения, он верил, что попадет туда же, где были его братья, а учиться вместе с настырной и всезнающей Гермионой ему явно не хотелось. — Весьма грубо, — произнесла Молли, — если Гермиона попала на Гриффиндор, значит, она обладает качествами, присущими Гриффиндору. Может, это только на первый взгляд она кажется заучкой, — улыбнулась Молли, глядя на Лили. —  Мозг Гарри вдруг пронзила страшная мысль одна из тех, которые всегда появляются, когда слишком нервничаешь. «А что, если Шляпа решит, что я не подхожу ни для одного из факультетов?» — подумал он. Гарри вдруг представил, как он сидит на табурете с шляпой на голове, как проходит минута, другая, а потом десять и двадцать, и кажется, что уже прошла вечность, а Шляпа все молчит. Молчит до тех пор, пока профессор МакГонагалл не срывает ее с головы Гарри и не сообщает ему, что, по всей видимости, произошла ошибка и ему лучше сесть на обратный поезд до Лондона. Правда, нервничал не только Гарри. Когда вызвали Невилла Лонгботтома — Так это мой внук? — поразилась миссис Лонгботтом, — Неудивительно! Он похож на тебя, Фрэнк, такой же растяпа! — возмущалась она. — Ну мааам! — протянул Фрэнк. — Не «мамкай» мне тут! — нахмурилась Августа, — Меня больше волнует то, что я одна провожала его на поезд. — Может, мы не смогли прийти? — робко предположила Алиса, которая уверена, что Невилл — ее сын. — Или же гнием в земле, — мрачно возразил Фрэнк. Августа тяжело вздохнула. Вальбурга и Юфимия послали ей поддерживающие улыбки, как бы говоря, что ещё не всё потеряно. — Правда, нервничал не только Гарри. Когда вызвали Невилла Лонботтома, того самого мальчика, который все время терял свою жабу, тот умудрился споткнуться и упасть, даже не дойдя до табурета. Шляпа серьезно задумалась, прежде чем выкрикнуть «ГРИФФИНДОР». Невилл, услышав свой вердикт, вскочил со стула и бросился к столу, за которым сидели ученики факультета, забыв снять Шляпу. Весь зал оглушительно захохотал, а спохватившийся Невилл развернулся и побежал обратно, чтобы вручить Шляпу Мораг МакДугал. Августа прикрыла лицо рукой и слабо покачала головой. Фрэнк и Алиса неловко улыбнулись, то и дело бросая друг на друга веселые взгляды. — Когда вызвали Малфоя, он вышел из шеренги с ужасно важным видом, и его мечта осуществилась в мгновение ока — Шляпа, едва коснувшись его головы, тут же заорала: — СЛИЗЕРИН! Малфой присоединился к своим друзьям Крэббу и Гойлу ранее отобранным на тот же факультет, и выглядел необычайно довольным собой. По Нарциссе нельзя было сказать, что она рада. Зато Люциус весь прямо светился от счастья. — Поттер, Гарри! Гарри сделал шаг вперед, и по всему залу вспыхнули огоньки удивления, сопровождаемые громким шепотом. — Она сказала Поттер? — Тот самый Гарри Поттер? Последнее, что увидел Гарри, прежде чем Шляпа упала ему на глаза, был огромный зал, заполненный людьми, каждый из которых подался вперед, чтобы получше разглядеть его. А затем перед глазами встала черная стена. У всех на лицах играла азартная улыбка. Каждый надеялся выиграть. Сейчас все разрешится. — Гм-м-м, — задумчиво произнес прямо ему в ухо тихий голос. — Непростой вопрос. Очень непростой. Много смелости, это я вижу. И ум весьма неплох. И таланта хватает — о да, мой бог, это так, — и имеется весьма похвальное желание проявить себя, это тоже любопытно… Так куда мне тебя определить? — Он подходит на каждый факультет! — воскликнул Флимонт, — Поразительно! — Гарри крепко вцепился обеими руками в сиденье табурета. «Только не в Слизерин, — подумал он. — Только не в Слизерин».  — Ага, значит, не в Слизерин? — переспросил тихий голос. — Ты уверен? Знаешь ли, ты можешь стать великим, у тебя есть все задатки, я это вижу, а Слизерин поможет тебе достичь величия, это несомненно… Так что — не хочешь? Ну ладно, если ты так в этом уверен… Что ж, тогда… ГРИФФИНДОР! Комнату разразили радостные визги гриффиндорцев. Вальбурга грустно улыбнулась. Ставила она на Гриффиндор, но в глубине души надеялась на то, что попадет Гарри на Слизерин. — Еще Гарри заметил профессора Квиррелла, нервного молодого человека, с которым он познакомился в «Дырявом котле». Сейчас на голове Квиррелла красовался большой фиолетовый тюрбан, так что профессор выглядел еще более странным, чем раньше. Церемония подходила к концу, оставалось всего трое первокурсников. Лайзу Турпин зачислили в Когтевран, и теперь пришла очередь Рона. Гарри видел, что тот даже позеленел от страха. Гарри скрестил под столом пальцы, и через секунду Шляпа громко завопила:  — ГРИФФИНДОР! Гарри громко аплодировал вместе с другими до тех пор, пока Рон не плюхнулся рядом. Молли и Лили улыбнулись. Девушки были рады, что их сыновья — лучшие друзья. — Гарри посмотрел на стоявшую перед ним пустую золотую тарелку. Он только сейчас понял, что безумно голоден. Казалось, что купленные в поезде сладости он съел не несколько часов, а несколько веков назад. Альбус Дамблдор поднялся со своего трона и широко развел руки. На его лице играла лучезарная улыбка. У него был такой вид, словно ничто в мире не может порадовать его больше, чем сидящие перед ним ученики его школы. —Добро пожаловать! — произнес он.—Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнем наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Все, всем спасибо! — Вы самый настоящий псих! — обрадовалась Августа, — Как вас только допустили до должности директора?! — Не переживай, это не надолго, — ухмыляясь сказала Юфимия. Вальбурга быстро схватила пергамент и с безумной улыбкой начала что-то писать. Вероятно, это была торжественная речь на похороны Дамблдора. «Добро пожаловать! Добро пожаловать на кладбище! Прежде чем мы начнем наш банкет, я хотела бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Чтоб! Ты! Быстро! Сгнил! Все, всем спасибо!» Леди Блэк быстро бегала глазами по тексту, перечитывая его вновь и вновь, все также улыбаясь. Дамблдор резко захотел выйти. В туалет, прости Мерлин! — Дамблдор сел на свое место. Зал разразился радостными криками и аплодисментами. Гарри сидел и не знал, смеяться ему или нет.  — Он… он немного ненормальный? — неуверенно спросил Гарри, обращаясь к сидевшему слева от него Перси. — Ненормальный? — рассеянно переспросил Перси, но тут же спохватился. — Он гений! Лучший волшебник в мире! Но, в общем, ты прав, он немного сумасшедший. Как насчет жареной картошки, Гарри? — Да он не просто ненормальный! Он больной! — радовалась Августа. Дамблдор вышел в туалет. - А ты, Невилл? — спросит Рон. — Я… Ну, меня вырастила бабушка, она волшебница, — начал Невилл. — Но вся моя семья была уверена, что я самый настоящий магл. Мой двоюродный дядя Элджи все время пытался застать меня врасплох, чтобы я сотворил какое-нибудь чудо. Он очень хотел, чтобы я оказался волшебником. Так, однажды он подкрался ко мне, когда я стоял на пирсе, и столкнул меня в воду. А я чуть не утонул. В общем, я был самым обычным — до восьми лет. Когда мне было восемь, Элджи зашел к нам на чай, поймал меня и высунул за окно. Я висел там вниз головой, а он держал меня за лодыжки. И тут моя двоюродная тетя Энид предложила ему пирожное, и он случайно разжал руки. Я полетел со второго этажа, но не разбился, — я словно превратился в мячик, отскочил от земли и попрыгал вниз по дорожке. Они все были в восторге, а бабушка даже расплакалась от счастья. Вы бы видели их лица, когда я получил письмо из Хогвартса, — они боялись, что мне его не пришлют, что я не совсем волшебник Мой двоюродный дядя Элджи на радостях подарил мне жабу. Августа не знала как реагировать. С одной стороны — ее внук волшебник. Это очень хорошо. А с другой — она вырастила его одна. Где Фрэнк и Алиса? Тоже самое волновало и родителей Невилла. Где они? — Тут Гарри прислушался к тому, о чем говорили сидевшие слева от него Перси и Гермиона. Впрочем, он мог бы догадаться: Гермиона, естественно, говорила о занятиях — Я так надеюсь, что мы начнем заниматься прямо сейчас. Нам столько всего предстоит выучить. Лично меня больше всего интересует трансфигурация, вы понимаете, искусство превращать что-либо во что-либо другое. Хотя, конечно, это считается очень сложным делом. — Оу… ну не знаю, — протянул Регулус, — заниматься в первый же день? — Было бы ужасно! — воскликнул Сириус. — Гарри согрелся, размяк и ощутил, что у него начинают слипаться глаза. Чтобы не заснуть, он вытаращил их и начал глазеть по сторонам, наконец уткнувшись взглядом в учительский стол. Хагрид что-то пил из большого кубка, профессор МакГонагалл беседовала с профессором Дамблдором, а профессор Квиррелл, так и не снявший свой дурацкий тюрбан, разговаривал с незнакомым Гарри преподавателем с сальными черными волосами, крючковатым носом и желтоватой, болезненного цвета кожей. Все произошло совершенно внезапно. Крючконосый вдруг посмотрел прямо на Гарри — и голову Гарри пронзила острая боль. Ему показалось, что его похожий на молнию шрам на мгновение раскалился добела. Все напряглись. Джеймс подозрительно посмотрел на Северуса, который этого не заметил, так как переговаривался с Лили. - А кто это там разговаривает с профессором Квирреллом? — спросил он у Перси.  — А, ты уже знаешь Квиррелла? Не удивляюсь, почему он такой нервный — занервничаешь тут, когда рядом сидит профессор Снейп. Он учит тому, как надо смешивать волшебные зелья, но говорят, что это ему совсем не по душе. Все знают, что он хочет занять место профессора Квиррелла. Он большой специалист по Темным искусствам, этот Снейп. Джеймс подскочил с места, намереваясь убить Нюниуса. Флимонт быстро схватил сына и усадил обратно, прошептав что-то серьезное. Лили посмотрела на друга, но быстро отбросила глупые мысли. «Мой лучший друг не станет пытаться убить моего сына! Ни за что!» Северус смутился. Он никогда не желал работать в школе. А желать смерти сыну лучшей подруги — так вообще! — По просьбе мистера Филча, нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует творить чудеса на переменах. А теперь насчет тренировок по квиддичу — они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Трюк. И наконец, я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью. — Как жалко, что тут нет Дамблдора! — расстроилась Вальбурга. — Гарри точно попадет в этот коридор! Точно! — уверяла Августа. — И Дамблдор этого хочет! — нахмурилась Юфимия — Все пробрались сквозь нее самостоятельно, только неуклюжего Невилла пришлось подталкивать. Августа тяжело вздохнула и покачала головой. «Что ж такое? И сын, и внук — все неуклюжие!» — Наверное, странный сон, приснившийся Гарри, объяснялся тем, что он слишком много съел. Во сне он расхаживал в тюрбане профессора Квиррелла, а тюрбан беседовал с ним, убеждая его, что он должен перейти на факультет Слизерин, поскольку так ему предначертано судьбой. Гарри категорично заявил тюрбану, что он ни за что не перейдет в Слизерин. Тюрбан становился все тяжелее и тяжелее, и Гарри пытался его снять, а тот сжимался, больно сдавливая голову. Рядом стоял Малфой и смеялся над тщетностью предпринимаемых Гарри попыток. А затем Малфой превратился в крючконосого преподавателя по фамилии Снейп, который хохотал громким леденящим смехом. Потом ярко вспыхнул зеленый свет, и Гарри проснулся, обливаясь потом и содрогаясь. Многие рассмеялись — Ну и сны у Гарри! — восхитился Фабиан. — Мне бы такие! — поддержал его Гидеон. — Глава окончена. Мистер Люпин, озвучьте, пожалуйста, выводы. — Гарри попал на Гриффиндор. Северус стал преподавать зелья. Дамблдор — псих. Наши любимые дамы одобрительно улыбнулись, да так, что бедный (хотя я бы не сказала, что он бедный, ведь увидеть улыбки таких дам — многого стоит) Ремус покраснел. Немного пообсуждав главу, все направились в Большой зал на ужин. Решили, что на сегодня с чтением покончено, продолжать будем уже завтра. Дамблдор поразительно долго не выходил из туалета. Не думаю, что наших женщин это смутит, так как они уже были на пути к «тайной» комнате.