Хорошие воспоминания

      — А, вот ты где.        Заслышав голос Марти, Хина в своей узнаваемой манере запрокинула голову назад: Марти стоял, опершись плечом на дверной косяк, и с ухмылкой оглядывал её, сидящую на скамейке. Хина в ответ улыбнулась.       — Да, я здесь. Любуюсь закатом. Не желаешь присоединиться?        Хина хитро прищурилась. На лице Марти отразилась неуверенность. Впрочем, грустное личико, которое сделала Хина в ответ, заставило его вздохнуть и, покачав головой, сделать шаг в её сторону. От этого дверь за ним закрылась, отрезая их двоих от остальной школы.        Оставляя их на крыше.        О да, на крыше: этим вечером Хина расположилась на скамейке на крыше, любуясь переходом цвета неба из ярко-голубого в мягкий золотисто-оранжеватый и с наслаждением подставляя лицо тёплым солнечным лучам. А любоваться было чем: по небу проплывали редкие лёгкие облачка, и закат обещал окрасить их в очаровательнейшие оттенки розового и фиолетового. Хина, как любительница закатов, могла сказать это с уверенностью. А ещё она могла поклясться, что насладилась бы зрелищем гораздо больше, если бы ей составили компанию Марти или Дея. Однако с этим была... кое-какая сложность.        Тем временем Марти опустился на скамейку справа от Хины и, уперев локти в колени, положил подбородок на сцепленные ладони. Пару секунд он с сосредоточенным видом всматривался в небо — а затем покосился на Хину и с ухмылкой заметил:       — А ты, смотрю, сегодня в своей полной версии, а?        С этими словами он смерил всю её фигуру довольно похотливым взглядом. Хина на это хихикнула в кулак и, тряхнув головой, ответила:       — Не-а, я сегодня в расширенной! Учитывая, что кукольное тело всё-таки моё основное, а эта форма — лишь астральная... А ведь ты мог и упустить момент, если бы не заглянул сейчас на крышу, — продолжала она после небольшой паузы, закидывая ногу на ногу и возводя глаза к небу.        Марти не стал спорить с ней и отвёл взгляд. Подёрнув плечами, он заметил:       — Ну уж извини — как-то не очень горю желанием лишний раз сюда подниматься... Плохие воспоминания, — с кривой улыбкой заключил он, вновь поворачиваясь к Хине.        Хина встретила его неожиданно задумчивым выражением. Марти даже перестал улыбаться и, сев немного ровнее, вопросительно склонил голову набок. А Хина поджала губы и, переведя взгляд на небо, ответила:       — И очень жаль! Тут просто восхитительный вид — даже с четвёртого этажа из классных комнат такого нет! — Она немного помолчала, а затем вздохнула и, переведя на помрачневшего Марти сочувственный взгляд, тихо проговорила: — Марти, с тех пор прошло несколько сотен лет. Когда ты уже преодолеешь эти плохие воспоминания?        Марти поднял на неё хмурый взгляд. Её полное горечи выражение ничуть не смягчило его, и он уверенно отчеканил:       — Хина, это — мой грех, и я никогда его не забуду.        Хина тяжело вздохнула. Она упёрла руки в колени и, взглянув на свои покрытые паутинкой бледных трещин запястья, произнесла:       — Я не говорила ничего о том, чтобы забыть. Но всё же... — её кулаки сжались, — я не думаю, что привязать к одному месту только такие ассоциации — хорошая идея. Именно поэтому!.. — воскликнула она, решительно вскинув голову, и, резко повернувшись к слегка опешившему Марти, с самоуверенной улыбкой заявила: — Я считаю, что, помимо плохих, этому месту не помешают в твоём сознании и хорошие воспоминания.        Говоря это, Хина подалась вперёд, так что её лицо оказалось совсем близко к лицу Марти. Тот уже давно привык к этой манере, так что теперь лишь ухмыльнулся — и, также подавшись вперёд, поинтересовался:       — О, и как же, дорогая моя, ты планируешь "создавать мне хорошие воспоминания"? Я весь внимание! — заключил он, уже протягивая руку к щеке Хины.        А Хина в этот момент резко отстранилась ("Как всегда!" — с лёгкой досадой подумал Марти, уже настроившийся было на приятный вечер, плавно перетекающий в совместную ночь) и, вскочив со скамейки, одним движением оказалась напротив Марти. Едва её длинная синяя юбка после таких перемещений приняла статичное положение, Хина заложила руки за спину и, склонив голову набок, загадочно улыбнулась.       — К сожалению, если я буду делать приятные воспоминания так, как рассчитываешь ты, случайно заглянувшая на крышу Дея может нас убить, — заявила она, прикрывая глаза, и покачала головой. — Нет, я придумала более безопасный, но не менее приятный вариант. Не соизволишь ли, Марти, — Хина протянула ему обе руки, — потанцевать со мной?        Марти растерянно взглянул на её ладони, а затем — ей в лицо. Сейчас фигуру Хины, стоящей спиной к солнцу, окружал золотистый ореол, а её улыбка в тени казалась ещё более мягкой. Как всегда бледная, но необычайно полная надежды, Хина протягивала Марти свои тонкие, покрытые трещинами руки, в глубине души боясь, как бы он не отверг её попытку его расшевелить и не поддался мучающим его призракам. Марти глядел в её голубые глаза и прекрасно читал по ним все эти эмоции. И, видя её чувства, как на ладони, он просто не мог ей отказать.        Именно поэтому в конце концов Марти покачал головой и, взяв её руки в свои, проговорил:       — Не могу не принять приглашение такой прекрасной дамы. Особенно, — продолжал он с многозначительной ухмылкой, поднявшись на ноги и привлекая Хину ближе к себе, — если энергичные танцы в конце концов доведут нас до заслуженного отдыха в постельку.        Хина сложила губки бантиком, но не отстранилась.       — Боже, Марти, у тебя все мысли об одном! — с шутливым укором воскликнула она. В следующий миг её губы растянулись в соблазнительной улыбке, а глаза слегка сощурились, и она, высвобождая руки из его хватки и кладя их ему на грудь, проговорила: — Впрочем, мы тут делаем хорошие воспоминания тебе, а не мне, так что я во-овсе не против закончить всё именно этим. Вот только, — озадаченно продолжала она, когда Марти положил ей ладонь на талию, — что именно будем танцевать и, важнее, подо что? Снова танго? — поинтересовалась она, невинно глядя Марти в глаза.        Марти расслабленно пожал плечами.       — Танго — это, конечно, хорошо, — начал он с хитрой ухмылкой, — но сегодня, на этой крыше и на этой высоте, со всеми этими цветными небесами и свежим воздухом, я бы предпочёл что-нибудь... подо что отжигали в Италии мои дедушка с бабушкой в молодости, пожалуй.        Хина от подобного запроса удивлённо захлопала глазами. Марти нагло улыбнулся во все тридцать два, доказывая, что он сформулировал его именно так ради этой реакции. Поняв это, Хина обиженно поджала губы.        Впрочем, уже в следующий миг она задумчиво возвела глаза к небу, размышляя, как бы выполнить такой своеобразный заказ. Марти пару секунд с улыбкой наблюдал за работой её мысли (когда она была так задумчива, его всегда так и подмывало сбить её с толку, неожиданно поцеловав, например, в шею), прежде чем её губы вновь растянулись в улыбке.       — А знаешь, есть у меня кое-какая идея... Конечно, не итальянская песня, но достаточно южная по духу, энергичная и, думаю, где-то как раз времён молодости твоих дедушки с бабушкой, — загадочно сообщила она, глядя ему прямо в глаза, — и вдруг посерьёзнела. — Но сначала хочу уточнить: тебя не травмирует упоминание пули в голову?        Марти чуть вздрогнул и нахмурился... а затем расплылся в довольной улыбке, как наевшийся сметаны кот.       — Песня тех времён, энергичная, южная и с упоминанием пули? — переспросил он, а затем вдруг пропел: — She'll make you live her crazy life, but she'll take away your pain — like a bullet to your brain!        Хина довольно закивала, Марти рассмеялся и притянул её ближе, прижимая к себе и одновременно опуская руку чуть ниже по её спине.       — А мне нравится! — нагло ухмыльнулся он. — В вас с героиней этой песни есть что-то общее. Что ж, я готов к этому испытанию — атакуй!        Хина рассмеялась — и вдруг резко выскользнула из его объятий, лишь чтобы, слегка отстранившись, вновь схватить его за руки и, глядя ему прямо в глаза, проговорить:       — Атаковать — так атаковать... Действуй, Мартин Фебфлауэр!        В этот момент непонятно откуда раздались первые аккорды песни, и Хина, покачивая бёдрами в такт, стала медленно отстраняться, всё ещё не выпуская рук Марти и неотрывно глядя ему в глаза, точно гипнотизируя. Марти ответил ей самоуверенным оскалом — и резким движением привлёк обратно к себе. Пара секунд неподвижности и зрительного контакта — и они оба уверенно приняли позицию для вальса.        Ни один из них не был профессиональным танцором — они просто танцевали так, как умели, не пытаясь подстраиваться под жанр музыки и смешивая все известные им па. Неудивительно, что уже к началу вокальной партии их "вальс" резко перетёк в танго, а затем и вовсе изменил колорит на испанский — лишь чтобы в итоге превратиться в нечто более современное.        Марти кружил Хину, Марти прижимал Хину к себе, Марти придерживал Хину под руку в сольных моментах, Марти подпевал, оставляя окончание фразы на Хину, которая с удовольствием подхватывала, — но Марти неизменно был глубочайшим образом вовлечён в процесс в течение всего танца. В какой-то момент он погрузился настолько, что совершенно забыл все дурные воспоминания о крыше и мог думать лишь о происходящем здесь и сейчас. Особенно в моменты, когда он приобнимал Хину за талию и, ощущая грудью её лопатки, торопливо и с наслаждением целовал ей шею или плечо.        А Хина, танцуя с Марти, не могла на него налюбоваться. Вроде это был обычный Марти, такой, каким она видела его каждый день: та же наглая довольная ухмылка, тот же задор движений, та же бесстыдная уверенность прикосновений... Вот только счастливые искорки в его глазах она видела далеко не так часто, как хотелось бы, — слишком много грехов было у Марти на душе, чтобы забыться. Именно поэтому, видя, как её любимый человек лучится радостью сейчас, Хина не могла не чувствовать себя по-настоящему счастливой.        Ближе к концу последнего припева Марти и Хина почувствовали небольшое разочарование — уж больно быстро закончилась эта песня! И, обменявшись взглядами, они без слов пришли к соглашению: завершить танец как можно эффектнее.        Марти выпустил Хину из объятий, лишь чтобы дать ей проскользнуть у него за спиной — и тут же резко подхватить её руку и, раскрутив, вернуть Хину в прежнюю позицию — то есть, в объятия. Финальный штрих — поддерживая под спину, дать Хине выгнуться — и склониться над ней, следуя её движениям. Танго, не иначе!        В такой-то позе — Хина — выгнувшись в спине и положив ногу Марти на бедро, Марти — придерживая Хину в районе талии и глядя ей прямо в глаза — они и застыли, когда песня оборвалась.        Пару секунд они стояли неподвижно, не считая вздымающихся от тяжёлого дыхания грудных клеток, и просто смотрели друг на друга. Внезапно Марти усмехнулся, словно вспомнив что-то, и поинтересовался:       — Не боишься, что нас так увидят?..        Хина моргнула... а затем расплылась в улыбке, поняв, к какому их разговору он отсылает. Затем она с ангельским выражением, так плохо сочетающимся с пляшущими в её глазах бесенятами, возвела глаза к небу (то уже успело стать на пару оттенков рыжее) и заметила:       — Ну, на этот случай нам просто нужно быстро придумать отговорку. Наприме-ер...       — И чем вы двое тут занимаетесь?        Голос, раздавшийся со стороны двери, прервал Хину на полуслове и застиг их двоих врасплох. Пару секунд они с почти испуганными лицами смотрели друг на друга — а затем Хина криво улыбнулась и пробормотала:       — Не успели... Да вот, ничего плохого: делаем Марти хорошие воспоминания! — объявила она, повернувшись к стоящей в дверях Дее, и спросила: — Ты разве не слышала музыку?        Дея опёрлась плечом на дверной косяк и смерила сестру и её парня долгим задумчивым взглядом. Учитывая, что они всё ещё стояли в прежней довольно двусмысленной позе, слова Хины явно не вызывали особого доверия. Дея скрестила руки на груди и, прикрыв глаза, ответила:       — Слышала. Но это ещё ничего не значит, — отрезала она и, одарив их двоих подозрительным взглядом, проворчала: — Знаю я, для чего парочки громко музыку включают...        Хина удивлённо моргнула... а затем перевела обиженный взгляд на Марти и возмущённо воскликнула:       — Марти! Чему ты учишь мою милую старшую сестру? Я ей такого точно не говорила!        Марти хмыкнул.       — А я похож на суицидника — рассказывать такое Дее? — саркастически поинтересовался он и заметил: — Она могла это из фильмов узнать, в конце концов...        Дея, всё это время буравившая их недовольным взглядом, наконец не выдержала и осведомилась:       — И долго вы ещё так стоять будете или мне вас разнять?        Марти повернулся к ней с наглой ухмылкой.       — Пожалуйста, — невозмутимо ответил он и на поражённый взгляд Деи пояснил: — Если ты не заберёшь Хину у меня или она сама не встанет ровно, она без моей поддержки просто упадёт!        Хина наградила его полным обиды взглядом и, не дожидаясь Деи, выпрямилась сама. С гордым видом высвободившись из объятий Марти (тот поднял руки в сдающемся жесте), она повернулась к сестре. Дея одобрительно кивнула и удовлетворённо улыбнулась. Она настолько не любила видеть "излишние поползновения Марти" в сторону сестры, что за довольством от пресечения оных не обратила должного внимания на дьявольскую улыбку и хищный взгляд этой самой сестры на неё...        А Хина, потирая руки, стала медленно приближаться к Дее и вдруг заметила:       — Кстати, Дея, а ведь тебе тоже не помешает.        Дея растерянно моргнула и одарила её непонимающим взглядом.       — Н-не помешает что? — с опаской переспросила она, чувствуя какой-то подвох.        А Хина, уже подошедшая к ней почти вплотную (Дея невольно напряглась и сделала шаг назад), невинно хихикнула... и вдруг резко подхватила её левой рукой за талию, а правой — под руку, со смехом заявив:       — Хорошие воспоминания о крыше, конечно же! У тебя ведь в основном плохие, вот ты и избегаешь её, верно? — поинтересовалась она, хитро прищурившись.        Дея растерянно моргнула, совершенно застигнутая врасплох и смущённая действиями младшей сестры. И Марти, с интересом наблюдающий за развёртывающейся сценой издалека, ей совсем не помогал. Одарив его быстрым угрожающим взглядом ("Он там хихикает, гадёныш!" — возмущённо подумала она, заметив, как он прикрывает рот ладонью), она повернулась к Хине и, деревянно кивнув, медленно ответила:       — Ну, знаешь, когда твой последний поход на крышу заканчивается тем, что после долгого стояния на морозе тебя потрошит какой-то псих, вряд ли у тебя останутся хорошие воспоминания...        Хина важно покивала... но тут же криво улыбнулась.       — Ну, я в своё время была только со стороны потрошащего психа, но, подозреваю, не очень приятный опыт... — Получив в ответ крайне скептически вскинутые брови, Хина посмеялась и поспешила перевести тему: — В любом случае, я думаю, что потанцевать вместе — это отличная идея! И, как та, кто эту идею предложил, — она прищурилась, — я, пожалуй, поведу! Уж не обессудь, Дея!        С этими словами Хина сделала шаг назад, уверенно вытягивая всё ещё растерянную Дею на крышу. Едва нога старшей сестры переступила порог, откуда-то со стороны полились гитарные переборы, отдающие чем-то испанским... по крайней мере, они могли вызвать подобные ассоциации у тех, кто не был знаком с песней.        Ведомая Дея сначала явно чувствовала себя не в своей тарелке: её движения были несколько деревянными, а во взгляде легко читалась смущение. Однако Хина настолько чётко вела её, настолько уверенно держала её левую руку и приобнимала за талию своей, что Дея в конце концов не могла не ответить сдающейся улыбкой и послушно вверить себя ей.        После этого они уже довольно гладко кружились в некой смеси танго и вальса, и суровая, самоуверенная Дея беззаботно смеялась и легко позволяла Хине раскручивать себя, а когда Хина крепче придерживала за талию, послушно отклоняла корпус назад. И, двигаясь в ритм музыке, они обе в полной мере наслаждались происходящим.        Марти некоторое время пронаблюдал за их танцем, скрестив руки на груди. В какой-то момент он склонил голову набок и вкрадчиво поинтересовался:       — Я так понимаю, я вам больше не нужен?..        Хина прошла мимо него, кружа сестру в вальсе, и улыбнулась краешком губ.       — Ну почему же? Ты поведёшь Дею следующим! — уверенно ответила она.        Марти криво улыбнулся: с такого расстояния он хорошо разглядел скептическое выражение Деи. Впрочем, даже если бы он и не видел её лица, её тон точно не оставил бы ему сомнений по поводу её отношения к этой идее.       — Он поведёт меня? — саркастически переспросила Дея и, хохотнув, отрезала: — Не в этой жизни! Скорее уж Марти сейчас придётся попробовать себя в роли дамы — только вот закончим с тобой танцевать!..        Улыбка Марти стала ещё кривее. Хина же невинно хихикнула.       — А знаешь, я хочу это увидеть! — с энтузиазмом заявила она.        И взгляды вальсирующих по крыше сестёр сошлись на Марти, который в этот момент попытался было ретироваться. Их выражения красноречивее всяких слов говорили: ему не избежать судьбы танца с Деей. Марти на это нервно усмехнулся.       — Что ж... Надеюсь, это будет хотя бы не танго... — пробормотал он, "предвкушая" доминирование маленькой, но гордой Орхидеи над собой.

***

       Полчаса спустя Марти сидел на скамейке, где он в начале этого вечера обнаружил Хину, и глядел в оранжево-сиреневое небо, провожая взглядом ускользающие на запад облака. Лёгкий свежий ветерок охлаждал его разгорячённую кожу, и он чувствовал приятную усталость во всём теле... а также вес головы Хины на правом плече и Деи — на левом. Эти двое выглядели намного менее утомлёнными, чем Марти: они даже не вспотели! Марти мог им лишь завидовать и мысленно возносить хвалу кукольной природе.        Впрочем, по тому, как держалась Хина, Марти прекрасно понял: она здесь устала больше всех. "Неудивительно: с такими-то тратами энергии и с её-то ограниченной выносливостью..." — подумал он, косясь на её лицо.        А Хина тем временем смотрела на закат из-под полуопущенных, отбрасывающих на её щёки тень-паутинку ресниц, и улыбалась мягкой, полной тихой радости улыбкой. Видя, какой счастливой она выглядит, Марти просто не мог не разделять её чувств. Поддавшись порыву, он нашарил на скамейке её ладонь и, накрыв своей и слегка сжав, с чувством произнёс:       — А знаешь, Хина, сегодня и правда было очень весело и хорошо. Спасибо тебе.        Уголки губ Хины приподнялись чуть выше. Со стороны Деи в этот момент также почувствовалось некое движение, и Марти скосил глаза уже на неё: Дея забралась на скамейку с ногами и, обхватив колени, с довольной улыбкой кивнула.       — Согласна, — сказала она. А в следующий миг её улыбка стала немного садистской, и она заметила: — Я и не ожидала, что кружить тебя в танце так весело, Марти!        Марти издал нечленораздельный, но определённо выражающий недовольство звук. Хина хихикнула.       — Я рада, что вам понравилось... — мягко проговорила она, сплетая пальцы с пальцами Марти. Чуть помолчав, она продолжала: — Надеюсь, теперь крыша вызывает у вас и приятные ассоциации... с взаимными объятиями, например, а не с романтичным удушением, — заключила она с коварной ухмылкой.        Марти и Дея наградили её скептическими взглядами. Затем они переглянулись между собой, и Дея неожиданно благосклонно улыбнулась.       — А знаешь, да, — проговорила она. — Это было приятно, даже несмотря на постоянные попытки Марти меня полапать!        Марти развратно ухмыльнулся.       — Если тебе так понравилось, Дея, с этим я всегда к твоим услугам! — заявил он.        Несильный, но ощутимый удар локтем под рёбра доказал Марти: к таким его услугам Дея точно не прибегнет. Марти лишь рассмеялся. Хина также хихикнула и после небольшой паузы заметила:       — Кстати, не думаете, что идеальным завершением такого хорошего вечера будет просмотр настолько же хорошего фильма в аудиовизуальной комнате? Что скажете: "Индиана Джонс" или "Назад в будущее"?        Хина поочерёдно испытующе заглянула им в лица. Марти осторожно, чтобы не уронить дам, пожал плечами и усмехнулся.       — Ты задаёшь слишком сложные вопросы, Хина! — заявил он.       — Уровня "В какую щёку тебя поцеловать: в левую или в правую?" — подхватила Дея и, прикрыв глаза, заключила: — Оба варианта абсолютно равнозначно приятны!        Хина скосила на неё озорной взгляд и улыбнулась.       — Если ты потрудишься и переползёшь через Марти сейчас, я поцелую тебя не только в обе щеки, но и в лоб! — объявила она.        Дея с заинтересованным видом повернула корпус к ней — очевидно, ей такое предложение пришлось по вкусу. Марти на это шутливо возмутился:       — Эй, а меня поцеловать?        Хина подняла на него взгляд — и, вместо ответа, резко приподнялась и быстро коснулась губами его губ. А в следующий миг она уже со смехом упала спиной, как она рассчитывала, ему на колени — а в реальности на руки успевшей среагировать первой Дее. Хина взмахнула рукой и воскликнула:       — А теперь несите меня на первый этаж — смотреть фильмы!        И, вполуха слушая беззлобное, но удивительно единодушное ворчание Марти и Деи по поводу её наглости, Хина с наслаждением думала: "Ну вот и я добилась своей цели: теперь у них точно есть и хорошие воспоминания о крыше!"