Хуже и быть не может.

Непроходимые, густые, заваленные хлопьями снега еловые дебри, раскинувшиеся на много километров вперед, представали перед глазами, только что вышедшего из экипажа Романа. Казалось, лесу не было конца. Он ехал уже четверть часа и с каждым новым метром чащобы становились все гуще и темнее. - Б-а-арин, беда, - крестьянин, нанятый здесь неподалеку, и, свято божившийся, что знает этот лес, как свои пять пальцев, застонал, - застряли, ей Богу. А до ближайшегу села-то, верст десять пешком. Ночь скрыла от мужчины и исказившееся от злости лицо молодого барина, и брошенный, полный презрения взгляд. - Quidquid fit ad melius est*, - вполголоса произнес потомственный дворянин и затих. - Остап, я весь замерз и, кажется, синею от холода, когда же мы тронемся?- раздраженно крикнул Роман и обернулся. - Кляча моя ни туды ни сюды, окаянная, повозка в снегу застряла. Помилуйте, батюшка, переночуете в экипаже, а завтра с первыми петухами и тронемся. Недовольно поморщившись, парень закусил треснувшую от холода губу. Перспектива спать посреди леса, да еще и в компании какого-то крестьянина, явно его не устраивала. - В какую сторону деревня? - Резко и довольно грубо прошипел Рома, мучительно вздохнув. Ему немедленно захотелось дойти до теплой уютной избы и, расположившись на скамье, крепко задремать. Зная суеверность местных, надежды на то что, этот мерзкий холоп изволит сопроводить его практически не было, поэтому парень решил, что дойдет сам. Мужик махнул куда-то в неопределенном направлении и с недоумением уставился на молодого господина, который, еле-еле переставляя ноги, уходил в глубь леса. - Куда же Вы, батюшки? Пурга собирается, заблудитесь, не дай Бог,- завопил крестьянин, стоя на месте и никак не решаясь проследовать за вспыльчивым юношей, потому что был наслышан разных жутких историй про этот лес, в котором очень часто бесследно пропадали люди. А Роман все шел, совершенно озябший и промерзший до мозга костей, со стучащими от холода зубами. Он смутно понимал зачем он это делал, кажется, назло. Просто назло всем этим стереотипам, так сковавшим общество, назло отцу, все время намекающему на то, что парню пора начать военную карьеру, обзавестись семьей и зажить, наконец, "как все", назло Анне, за которой он ухаживал уже больше полугода, глупой девице, которая кроме своих любовных романов и книг-то в руках не держала, назло друзьям, соседям, всем Петербургским сливкам общества. Юноша на секунду оцепенел, сильнее закутываясь в свою лисью шубу, по плечам захлестал резкий холодный ветер, царапающий щеки и слезящий глаза. Внезапно поднялась пурга, снег закружило в бешеном танце, а в ушах что-то противно зазвенело. Перед глазами все поплыло, и парень, прежде, чем что-то понять, провалился в глубокий сон. *** Антон возвращался домой поздним вечером. Улицы Петербурга освещались фонарями, а естественное светило уже закатилось за горизонт. Погода была пасмурной, вот–вот грозил начаться дождь. Несмотря на все эти удручающие обстоятельства, нельзя сказать, что парень стремился поскорее оказаться в своей небольшой квартирке, пропахшей потом и сигаретным дымом, потому, наверное, и шел нарочито медленно, да ещё и дальним путем – через сквер, размышляя по дороге о прошедшем дне. К слову, не сказать, что он прошел безупречно – юноша разругался с лучшим другом и, собственно, поэтому психанул и ушел с своеобразной гулянки так рано. Он и выпить–то толком не успел, но заходить по дороге в какое–нибудь кафе было лень, да и те деньги, которые были «на развлечения» подходили к концу. В общем, настроение у Антона можно было назвать нормальным с большой натяжкой. С такими безрадостными мыслями в голове, парень хотел было уже свернуть, дабы перейти дорогу и оказаться в нескольких метрах от своего дома, однако внезапно усилившиеся порывы ветра заставили в недоумении остановиться и осмотреться вокруг. На улице, кроме него самого, не было ни души, все адекватно мыслящие люди спешили оказаться дома, а ветер тем временем дул все сильнее, будто создавая столб в паре метров от студента. Через несколько минут все стихло так же внезапно, как началось, а на траве неподалеку лежал без сознания парень лет семнадцати, по виду больше напоминающий человека, жившего пару веков назад. Антон в ступоре застыл на месте, удивленно пялясь на незнакомца. Минуты три потребовалось парню для того, чтобы отодвинуть удивление на дальний план и, наконец, предпринять хоть что–нибудь. Медленно подойдя к незнакомому парнишке, юноша нерешительно присел, наклоняясь к бледному лицу, черты которого выглядели слишком аристократично и утонченно. Сомнений в том, что незнакомец жив, не оставалось. Сначала Антон подумал было, что просто навсего неподалеку проходило что–то типа косплея века так 19. Эта мысль была наиболее адекватной и подходящей, пожалуй. Ещё через минут десять оба парня сидели на ближайшей скамье, на которую студент, недолго думая, перетащил странноватого юношу. Последний же вскоре, по-видимому, начал приходить в себя. Однако его напуганный и непонимающий взгляд, которым незнакомец судорожно озирался по сторонам, без сомнений, разбивал теорию о косплее в пух и прах. Ещё через секунд тридцать оба устремили друг на друга ошарашенные взгляды и замерли. Каждый, должно быть, удивлялся по своим причинам. *-Все что ни делается, то к лучшему (лат.)