Братья по магии. Точка отсчета

       — Ба, да я тебя знаю! — громко сказала Фэй. Это было совсем не похоже на тот ангельский голосок, котором она обычно разговаривала. — Ты — Кейн! Ну точно! Ишь ты, расфуфырился! Ученик Хогвартса! Поменяла поганка пятна, всё равно кем ты был, тем и остался. Думаешь, никто не узнает про твоего папашу? Ну, так я расскажу!       Энди испуганно сглотнул и сделал шаг назад.       Фэй, наоборот, подалась вперёд.       — Куда же ты? Ну, чего прячешься-то? — ухмыльнулась она. — Ведь это твой папаша — тот самый Кейн, который зачаровывает магловскую ерунду и торгует ей у нас в Лютном! А ты к нему приходишь, я тебя видела этим летом. Нацепил школьную мантию и идёшь такой, завидуйте мне! А ничего, что у нас в Лютном никого не отправляют в Хогвартс?       Гарри и Алекс переглянулись. Теперь неприязнь Данбар к мальчику была понятна — чёрная зависть.       — Я не понял, торговать и зачаровывать — это что, плохо? — спросил Поттер у Алекса. Гарри делал так уже не раз, он явно считал, что брат знает всё. Но вот сам Грей понятия не имел, почему Энди так побледнел, а ученики, ставшие свидетелями этой сцены, смотрят на него, как на прокажённого.       За спиной Фэй гримасничали оба близнеца Уизли, своей пантомимой показывая, как низко пал Энди. Наконец, один из них не выдержал и сказал:       — Говорили же тебе, Кейн, что всё тайное всегда становится явным!       — Думал, если мы не расскажем, то никто и не узнает… — подхватил другой.       — Что наш отец постоянно ловит твоего…       — И штрафует за то, что твой отец хочет нажиться…       — Нарушая Статут! — закончили оба Уизли хором.       Ещё с того дня, когда Симус посоветовал Алексу перестать опекать Невилла, а Гарри категорично утверждал, что помогать нужно только тогда, когда об этом просят, Алекс старался ни во что не вмешиваться, сконцентрировавшись на их с Поттером делах. У них с братом было столько проблем, что не было никакой возможности думать о других. Однако сейчас, видя, как потеряно оглядывается Энди, Алекс вспомнил свое недавнее решение искать союзников. Если для этого подходили даже Патил и Браун, то Кейн вообще был идеальной кандидатурой, если подходить к вопросу исключительно с точки зрения выгоды. А по-человечески, Энди был им с Гарри очень симпатичен и не вмешаться казалось чистым свинством, ведь Кейн рвался помогать Поттеру совершенно бескорыстно, дружил с ним искренне и самозабвенно.       Братья перехватили Энди, который заполошно кинулся сначала к лестнице, ведущей в спальни, а потом передумал и ринулся к выходу из общежития. Они посадили его на один из диванов, где Кейн обречённо обмяк.       — Мне теперь конец, — прошептал он.       — Да с чего бы? — возмутился Гарри.       — Ну как же, теперь все узнали, что мой отец зарабатывает на жизнь тем, что покупает вещи у маглов, зачаровывает их, чтобы они были не хуже магических, и продаёт. Цена у таких вещей гораздо ниже, чем в Косом переулке, поэтому их охотно покупают.       Алекс прикинул, не оттуда ли вещи, которые покупал для него с братом Энди. Но, наверное, это был не такой уж плохой вариант, особенно если учесть цену по сравнению с Твилфитт и Таттинг.       — Не бери в голову, — сказал Алекс. — Ты вообще должен гордиться тем, что твой отец так замечательно владеет чарами.       — Это запрещено, понимаете? — Энди чуть не плакал. — Я старался это скрывать, ведь это такой позор! Маг, который возится с магловскими вещами!       — А что там про отца этих придурков Уизли? — спросил Гарри. К сожалению, Барьер не работал, когда в разговор вовлекался кто-то ещё, однако Поттеру было абсолютно безразлично, если рыжие его услышат. Он был бы только рад поводу с ними схлестнуться.       — Мистер Уизли руководит особым отделом. Этот отдел следит за тем, чтобы никто не зачаровывал магловские предметы.       Об этом Алекс как раз прекрасно знал.       — Но ведь твой отец не оставляет эти предметы в мире маглов. Волшебникам, наверное, можно ими пользоваться, — сказал он.       — По закону их вообще нельзя зачаровывать и неважно, кто будет ими пользоваться — волшебники или маглы. Мистер Уизли каждый раз, когда ловит отца, берёт с него галеон, за то, чтобы не составлять протокол.       — О, так он отпускает его незаконно? — оживился Гарри.       — Говори потише, пожалуйста. Кроме штрафов, за такое грозит Азкабан, — зашептал Энди. — Отцу нельзя там оказаться, кто тогда будет кормить семью? У меня есть младшие брат и сестра!       «Прямо как у меня», — подумал Алекс, а вслух произнёс:       — Да, ты прав, не надо привлекать к этому внимание. Скажи, а ты живёшь, как Данбар, в Лютном?       — Нет, в магическом поселении среди нормальных и приличных волшебников. Там даже не знают, чем отец зарабатывает, а не то уже давно бы прекратили с ним общаться и выкинули бы нас оттуда. Гарри, а ты не перестанешь теперь со мной разговаривать? — с затаённым страхом обратился Энди к брюнету.       — Почему я должен? — не понял Поттер.       — Ну, потому что теперь со мной будет совсем стыдно водиться.       — Для нас с Алексом это совершенно неважно, — сказал Гарри.       Энди тягостно вздохнул. Он несмело посмотрел на Поттера, а потом на Грея, причём на обоих с одинаковой надеждой. На лицах обоих мальчиков он увидел так необходимую ему сейчас поддержку.       Только Энди начал успокаиваться, как он услышал резкий голос Фэй:       — Решил пожаловаться самому Гарри Поттеру, Кейн? А ты уверен, что он ещё хочет с тобой дружить? Или надеешься, что он не прогонит тебя из жалости?       — Или оставит на побегушках! — ввернул со смехом один из Уизли.       — Да он и так у великого Поттера на побегушках! — закончил его близнец.       Фэй стояла рядом с близнецами, с которыми до этого оживленно болтала. Незнакомые раньше, эти трое быстро нашли общий язык.       Гарри поднял голову и хмуро посмотрел на девчонку. Данбар предпочла сделать вид, что не заметила его сердитого взгляда, и отвернулась к близнецам. Теперь её голос был гораздо тише, поэтому понять, о чём они говорили, было нельзя.       — Чего это она к тебе прицепилась? — спросил Гарри. — Из-за того, что видела тебя в Лютном? Там что, нельзя ходить без её разрешения?       — Её отец крышует торговцев. У моего нет своей лавки, и он торгует прямо на улице. Если не отдашь сикль в день Косому Данбару, то его молодцы заберут товар, а самого могут избить. Я видел его дочку этим летом, зашёл к отцу, когда ходил в школьной мантии за учебниками. Кто же мог подумать, что это ей так не понравится! Странно, что она меня вообще узнала и захотела выдать. Я думал, ей и дела до меня нет.       — Крышует торговцев, как это знакомо, где-то я про такое уже слышал, — пробормотал Алекс. — А что, отец Фэй имеет с торговцев недостаточно денег, чтобы послать дочь учиться? Неужели ему надо было ждать прихода Дамблдора, чтобы отправить её в Хогвартс?       — Ну, вообще-то она права, когда сказала, что дети из Лютного не учатся в Хогвартсе. Дело не только в деньгах, просто им здесь не очень рады. А её папаша — пьяница, его потому и зовут Косой Данбар, что ходит окосевший от огневиски. Странно, что его не поцеловали тогда за убийство, он в пьяном виде очень вспыльчивый. А когда соберёт с торговцев дань, надирается так, что не просыхает по многу дней. Его трезвого и не видели. Ну и как тут накопить на обучение? — с жаром рассказывал Энди. Но, вспомнив, что теперь о нём узнали, он тихо закончил: — А теперь я буду ещё хуже, чем девчонка из Лютного.       Желая его подбодрить Алекс сказал:       — В Хогвартсе твоим друзьям нет никакого дела до этих глупостей.       — Я в этом не уверен, они ведь думают, что у моего отца — обычный бизнес, совсем не такой, как этот. Теперь, когда они узнают, они точно от меня отвернутся.       — Но почему? — Алекс искренне хотел разобраться.       — Вам с Гарри не понять, особенно тебе, Алекс. Ты же маглорождённый. Ой, извини, я не хотел тебя обидеть, — Энди совсем смутился. — Вы ведь совсем не разбираетесь в том, как у нас принято. Я пойму, если вы тоже…       Энди не договорил и повесил голову.       Ученики, ставшие свидетелями «жуткого разоблачения», словно подтверждали слова Кейна. Они шушукались по углам и бросали на третьекурсника кто снисходительные, а кто и презрительные взгляды.       — Мы не собираемся менять наше отношение к тебе, — решительно сказал Алекс.       Напряжение Энди при этих словах немного уменьшилось. За время общения с этими двумя Кейн уже понял, что слова у них не расходятся с делом, и Грей говорит не только за себя, но и за своего друга.       — Мы ведь ждали тебя, чтобы сделать заказ, — вспомнил вдруг Гарри. — Или нам с ним уже нельзя иметь дела? — последний вопрос был адресован Алексу и не был услышан Энди из-за Барьера.       — Я попробую выяснить, — откликнулся блондин.       Услышав о заказах, Энди сказал:       — Вы теперь, когда всё знаете, наверное, не захотите, чтобы мои родители покупали для вас вещи.       — Энди, мы как раз хотим, если это удобно. Ты, наверное, просил отца отдать для нас с Гарри то, что он собирался продать по более высокой цене другим покупателям?       — Что ты, это совсем другие вещи! Как ты мог подумать! — всполошился Кейн. — Для вас с Гарри мой отец покупал вещи в хороших магических магазинах.       — Но ты брал с нас совсем недорого! — теперь уже Алекс почувствовал неладное. — Энди, я знаю разницу, я делал заказы в Твилфитт и Таттинг.       — Мои родители добавляли немного, — бесхитростно сказал Энди. — Они сами это предложили ещё тогда, когда я написал им, что мне срочно нужен подержанный телескоп для Гарри Поттера. Они не поняли, как это — подержанный для мистера Поттера — и предложили купить для него новый. Но ты, Гарри, не согласился. А когда отец с мамой узнали, что я подружился с Гарри Поттером, они были вообще на седьмом небе от счастья. Хоть один повод мной гордиться, ведь учусь я плохо…       — Ты же сказал, что у тебя есть лишний телескоп! — поразился Поттер.       — Я просто хотел заговорить с тобой! Я бы не решился, а тут ты спрашиваешь, у кого есть телескоп. Ну вот я и…       Алекс был поражён: Энди так сильно хотел подружиться с Гарри! В его бескорыстии он не сомневался, но его родителей Алекс не знал. Он решил, что уточнить не помешает.       — Энди, скажи, пожалуйста, может быть, твой отец ждёт, что Гарри с ним должен будет как-то расплатиться?       — Расплатиться? — не понял Энди. — Нет, что ты! Вот если бы можно было их порадовать колдографией, чтобы я там был с тобой, Гарри! Они мне, конечно, верят, но вот их знакомые стали бы ко всем нам лучше относиться, если бы можно было показать им этот снимок.       — Разве кто-то может это сделать в Хогвартсе? — спросил Алекс. Колин Криви поступит в школу со своей камерой только в следующем году.       — На факультете барсуков есть парень, у которого есть колдокамера. Он, правда, не колдографирует чужих, но ради Гарри Поттера, я уверен, он сделает исключение. Он, наверно, попросит оплатить стоимость пленки и бумаги, но я найду деньги. Гарри, а если он сам захочет с тобой сняться, я могу ему это пообещать? — Энди мгновенно перешёл от уныния к энтузиазму.       Гарри был удивлен, что кто-то так сильно хочет дружить с ним и даже готов на такие жертвы. Этим Энди походил на самого Поттера, когда тот учился в школе Литтл-Уингинга и мечтал о друге. Брюнет посмотрел на Алекса, чтобы узнать его мнение.       Алекс помедлил секунду, пытаясь проанализировать произошедшее. Ради Гарри он, конечно, не будет слишком доверчивым — их с братом интересы превыше всего. Он постарается найти сторонников, основываясь на общих интересах. Безусловно, Энди мог им пригодиться, но сейчас Алекс думал не о выгоде. Если не доверять такому мальчику, как Энди, то кому вообще можно доверять? Почему он заранее сбросил со счетов личную симпатию и преданность?       — Конечно, Гарри не против, — ответил Алекс за Поттера. — Если ты всё организуешь, то он с тобой сфотографируется.       — Спасибо! — Энди едва не задохнулся от благодарности. Он улыбнулся первокурсникам и пошёл в свою спальню, не обращая больше внимания на близнецов Уизли, Фэй Данбар и всех тех, кто решил, что теперь его можно презирать.       Энди подумал, что, возможно, всё не так уж и плохо. Он уже неоднократно бывал на грани отчаяния. Сначала из-за близнецов, которые раз за разом отравляли его жизнь, а потом тогда, когда нашёл запрещённую книжку, которая внезапно пропала, отчего он решил, что её обнаружили и изъяли. С близнецами всё решилось просто замечательно — он их припугнул, и они с тех пор его не трогали. С книжкой тоже обошлось. Наверное, она исчезла из-за того, что это была копия, которая развеялась со временем. «Выходит, не надо умирать раньше смерти», — думал приободрившийся Энди.       

***

      Утром в понедельник Алекс проснулся от громкого вопля Поттера и шума падающих вещей. Он моментально принял вертикальное положение, чтобы поспешить брату на выручку, но его помощь не понадобилась: с Гарри всё было в порядке. Он держал в руке щитки от своей квиддичной формы, которая, как думали оба мальчика, благополучно развеялась ещё накануне, и кричал:       — Они снова целые! Я за них запнулся, когда вставал, и чуть не упал!       — Как это? — не понял Алекс.       — А сколько времени? — из-за полога вынырнула голова заспанного Дина.       — Да подъём уже! — отмахнулся Поттер. — Алекс, смотри!       Гарри показал брату на аккуратно свернутую квиддичную мантию, брюки, свитер и сапоги.       — Я ничего не понимаю, — бормотал Алекс, разворачивая свёрток. Это были именно они, те самые вещи, которые Алекс чинил Трансрепарацией после матча. Только в отличие от того раза, когда они были грязные от многочисленных контактов Поттера с землей, сейчас одежда была тщательно вычищена.       В это время Дин, разбуженный грохотом, устроенным Гарри, нехотя выбрался из кровати и начал будить Симуса. Тот проснулся и, увидев форму, воскликнул:       — Здорово! Домовики постирали твою форму, Гарри!       — Домовики? — в один голос воскликнули Алекс и Гарри.       — Это может иметь смысл, — обращаясь к брату, сказал Алекс. — Ведь домовики приносят чистую одежду по утрам. Может, форма тогда не развеялась, а они забрали её в чистку?       — Тогда получается, что наша трансфигурация переплюнула Кошкину? Круть!       — Может быть! Гарри, ты ведь помнишь наши иголки? Они до сих пор не развеялись. Возможно, сила, которую ты вложил, сохранила твою квиддичную форму навсегда!       

***

      Когда Гарри и Алекс пришли на Трансфигурацию, слизеринцы были уже в классе. Проходя мимо парт, занятых ими, мальчики заметили, что Малфой, вопреки обыкновению, сидит на задней парте, прячась за спинами Крэбба и Гойла. Винсент и Грегори, вероятно, впервые хоть в чём-то опередили Драко, от чего чувствовали себя неуютно, и поминутно поворачивались, чтобы уговорить Малфоя пересесть на обычное место. Правда, если бы Драко всё же их послушал, у него бы ничего не вышло: на первой парте с видом победителей сидели Нотт и Пайк.       Алекс с некоторым сочувствием посмотрел на Малфоя, зная, как тот любит задаваться. Драко, обычно высоко задирающий голову, сейчас сидел, глядя вниз, и прикрывал лицо ладонью, чтобы никого не видеть, или чтобы никто не смотрел на него. Похоже, у него не заладилось с коллективом.       А вот Гарри смотрел на слизеринцев с каменным лицом. Он недобро прищурился и сжал губы, но Алекс видел, что этот взгляд Гарри отличается от того, каким Поттер обычно одаривал Малфоя, своего соперника. Гарри смотрел совершенно по-другому на Нотта и Пайка, которые в компании с Паркинсон остановили братьев в пятницу у Большого зала, чтобы дать возможность кому-то со своего факультета на них напасть. Мальчики уже обсудили это происшествие и пришли к единодушному выводу, что не может быть такого совпадения, чтобы обычно не задиравшие их слизеринцы вдруг решили ни с того ни с сего почесать языками. Наверняка, это было спланировано.       Прозвенел колокол, и в класс вошла Макгонагалл. Алекс даже не заметил её, так сильно он задумался, что же им с братом делать. С пятницы они не могли чувствовать себя в безопасности. Замок по-прежнему был полон недоброжелателей, стремящихся их покалечить или даже убить. Нужно было срочно найти возможность обойти клятву не нападать первым, опрометчиво данную Гарри. Поттер, прирождённый боец, должен был быть готов не ждать, а атаковать в любую минуту, если на них снова нападут более старшие и опытные. Только так они могли выстоять и справиться. Неважно, какие последствия будут у этого решения, главное — сохранить себе жизнь. Незаметно для самого Алекса, у него перед глазами замелькали цифры, которые складывались в непонятные формулы. До момента, когда он сможет сказать Гарри, что он теперь знает, как нейтрализовать клятву, оставалось совсем чуть-чуть.       — Алекс! Алекс! — позвал Гарри. — Тебя спрашивает Макгонагалл. Грейнджер только что ответила, но Кошка хочет, чтобы ты дополнил её ответ по сегодняшней теме. Если честно, я не понял, что там ещё можно добавить.       Алекс вынырнул из расчётов. Как не вовремя! Ответа Гермионы он не слушал, но догадывался, в чём дело. Грейнджер всегда очень подробно излагала блестяще выученный материал, не забывая ни одной цифры, ни одного факта. Однако она никогда не анализировала то, что читала, в лучшем случае могла отбарабанить выводы, данные авторами. Своего мнения Гермиона не имела.       Алекс оказался прав. Макгонагалл, забыв, что она когда-то недолюбливала Грея, в последнее время постоянно спрашивала его, даже если он сам не рвался отвечать. Как бы она ни симпатизировала Гермионе, которая напоминала ей её саму в юности, предмет свой Минерва любила. Её не смущало, что не все в классе понимают его, это казалось ей вполне нормальным. Обычно она старалась найти тех детей, которые свободно ориентировались в теории, а также могли легко трансфигурировать предмет. Потом она работала исключительно с ними, ожидая, что, возможно, остальные тоже подтянутся. А если нет, то, значит, не судьба.       Гермиона была очень недовольна тем, что Грей опять, сказав буквально три предложения, получил столько же баллов, сколько и она за пространный и обстоятельный ответ. Как же так? Ведь она читает и подробно конспектирует весь тот материал, который рекомендует профессор. «Наверное, — подумала Гермиона, — это из-за того, что Грей где-то находит особенную дополнительную литературу, которая почему-то мне не попадалась. Может, мне лучше не просто искать то, что относится к теме, а проследить за Греем и запомнить список книг, которые он берёт? Точно, так я и сделаю!»       

***

      За обедом Гарри спросил Алекса:       — Пойдем сегодня в библиотеку? Мы давно там не были.        — Это необязательно. У нас хватит материала ещё надолго.       — А как насчёт дополнительного? Когда ты сегодня ответил, Грейнджер была сама не своя от зависти. Мне нравится, когда ты знаешь ответ, а она — нет.       — Не придирайся, Гарри. Грейнджер наверняка ответила хорошо, только вот Макгонагалл захотела добавку и десерт к основному блюду, поэтому и спросила меня. А в библиотеку сегодня идти не надо. Чует мое сердце, Грейнджер после обеда рванёт туда, чтобы подготовиться лучше меня к среде. Лучше сходим туда потом, когда она куда-нибудь пойдёт со своим лучшим другом Роном, к леснику или церберу, например.       Гарри хихикнул.       — Угу, пойдет на обед церберу. А вот Роном цербер подавится.       — Да ты сегодня остряк, — сказал Алекс, улыбаясь.       После еды мальчики отправились в общежитие, где Гермиона, решившая караулить Грея, напрасно просидела в гостиной до вечера.       

***

      За обедом Фэй получила записку от директора, в которой был указан пароль от его горгульи в виде самых дорогих сладостей из кафе Фортескью. К паролю прилагалось приглашение незамедлительно им воспользоваться.       Конечно ж, девочка не собиралась отказываться и скоро уже стояла перед Дамблдором в его чудном кабинете.       — Фэй, девочка моя, проходи, садись, — Дамблдор указал гостье на стул. Та села, аккуратно расправив складки мантии.       — Спасибо, директор, — девочка одарила Дамблдора быстрым взглядом голубых глаз и тут же скромно потупилась.       Дамблдор предложил ей чашку чая, которую она осторожно взяла, но пить не стала, только время от времени подносила к губам, делая вид, что смакует напиток. Альбус невольно ею залюбовался: так изобразить того, кем не являешься! Он прекрасно помнил, как выглядела Фэй, когда он появился на грязной улице перед её домом. Неумытая оборванка в компании таких же детишек, одному из которых она только что съездила по уху, вот такой предстала мисс Данбар перед директором Хогвартса.       На вопросы Альбуса Фэй отвечала односложно, явно опасаясь попасть впросак. В глаза девочка не смотрела, демонстрируя выученную за годы жизни в опасном районе покорность и изображая робость, которую не испытывала.       Удостоверившись, что мисс Данбар и дальше собирается играть ту же роль, Альбус решил перейти к делу. Пора девочке проявить послушание и прилежание, как и обещал её отец. Напомнив ей об этом, Альбус услышал в ответ то, что и ожидал:       — Конечно, сэр, я всё сделаю, как вы скажете.       Фэй получила своё первое задание. Чтобы войти в доверие к Гарри Поттеру, ей нужно было найти с ним что-то общее. Дамблдор полагал, что выросший у пренебрегающих им родственников Гарри поймёт нелегкое положение девочки из Лютного. Ей надлежало в его присутствии пожаловаться на трудную жизнь, посетовать, что ей нелегко сближаться со сверстниками, с которыми у неё мало общего. Фэй придётся быть поубедительнее, чтобы Гарри мог ей искренне посочувствовать, а если повезёт — начать с ней общаться.       — Помни, девочка моя, что это нужно сделать как можно скорее. Я сообщу тебе пароль от горгульи, чтобы ты могла при малейшем затруднении ко мне обратиться. Дело, которое я тебе поручаю, очень важное. Я могу надеяться, что ты постараешься?       Пообещав сделать всё, что от нее зависит, Фэй ушла, а Дамблдор погрузился в размышления. Справится ли девочка? Ещё недавно Альбус был уверен, что хорошо понимает, что должно вызвать реакцию Гарри и какой она будет. Однако, сейчас с мальчиком постоянно рядом находился его друг, который имел на Гарри сильное влияние. Возможно это помешает Фэй выполнить поручение. Но тогда нужно будет попытаться воздействовать непосредственно на Грея. На что же надавить в его случае?       

***

      Перед ужином Алекс и Гарри расположились на одном из диванов в общей комнате. Неспешно ведя беседу под прикрытием Барьера, они заметили, что неподалеку от них в угловом кресле сжалась испуганным комочком Фэй Данбар. Мальчики какое-то время не обращали на неё внимания, но, поскольку звуки извне за Барьер проникали, они услышали её тихий сдавленный плач.       Девочка заметила, что на неё смотрят, и тихо сказала:       — Не обращайте внимания, это пройдёт, — всхлип. — Они меня не приняли, соседки по комнате. Я их понимаю, они выросли с любящими родителями, которые ни в чём им не отказывали. А я…       Фэй пришлось прерваться — от плача у нее перехватило голос. После нескольких всхлипов она продолжила:       — Они решили, что раз я из бедной семьи, то это я ворую их вещи, — новой всхлип. — Да ещё и другим девочкам сказали, и теперь со мной никто не хочет общаться.       Словно не в силах больше терпеть этого, Фэй закрыла лицо руками.       Алекс как будто впал гипнотический транс; он невольно вспоминал свою сестренку, глядя на девочек такого возраста. Хотя Данбар ему не нравилась, ему было не по себе от её слез. Из этого состояния его вывел Гарри. Он сказал, довольно прищурившись:       — А Парвати и Лаванда времени зря не теряют! Ещё вчера они не знали, как поступить, а сегодня воровка уже рыдает!       Алекс бросил быстрый взгляд на девочку. Та, не подозревая, что мальчики ведут беседу и обсуждают её, с ожиданием смотрела на Гарри.       — Странно, что она решила устроить концерт перед мальчишками-ровесниками, — проговорил Грей. — Грейнджер хотя бы отправилась рыдать с глаз долой в женский туалет. Гарри, — Алекс вдруг сообразил, в чём дело, — она нарочно это делает, наверное, хочет выставить себя жертвой, чтобы Парвати и Лаванде стало стыдно. Ведь если бы она действительно так страдала, то, как Гермиона, захотела бы спрятаться ото всех, а не выставлять свои страдания напоказ.       — Точно! — согласился Гарри. — Пусть себе ревёт, а мы пойдём ужинать!       

***

      Дамблдор был несказанно удивлён, когда Фэй, вместо того, чтобы отправиться на ужин, снова пришла к нему в кабинет. Альбус как раз собирался в Большой зал, но теперь ему пришлось отложить его посещение.       — Что-то случилось, девочка моя?       — Простите меня, профессор! Я не справилась! — повинилась Фэй, предусмотрительно не поднимая глаз. — Гарри Поттер не стал со мной даже разговаривать, и теперь я не знаю, что мне делать. Может быть, вы мне скажете?       Альбус посмотрел на Фэй, отмечая её привлекательную внешность. Это вполне могло бы быть приманкой, если бы студентам было хотя бы лет по четырнадцать. На такой же крючок он поймал Джеймса Поттера после того, как Лили Эванс стала полностью доверять Альбусу. Но сейчас, с сожалением признал он, из этого ничего не выйдет. Но что-то же должно сработать?       Дамблдор снова подумал о Грее. Чем можно зацепить такого? Очень привлекательный внешне, безукоризненно одетый, неважно, что на деньги Поттера. Похоже, этот мальчик искренне считает, что Гарри ему должен, и берёт всё, что ему предложат, и даже больше. На лице постоянное выражение превосходства и лёгкой скуки, аристократические замашки при полном отсутствии малейшего намёка на реально существующую богатую чистокровную семью.       Что же может заинтересовать такого мальчика? Деньги? Но у Фэй их нет, если девочка их предложит, то Алекс наверняка насторожится. А что, если она попросит у него покровительства? Действительно, это может сработать! Мальчик с такими запросами вполне может пожелать изображать из себя господина, стать для кого-то патроном. Если Данбар не растеряется, то, кто знает, не захочет ли он разыграть с ней ту же карту, что и с Гарри? По всему видно, что этот Грей не прочь указывать своему другу, как поступать.       Да, решено! Если с Гарри ничего не выходит, то Фэй нужно втереться в доверие к его другу. Девочка, выросшая в Лютном, без труда изобразит раболепие и послушание, которые так нравятся Грею. И тогда Фэй, войдя в доверие, сможет создать ситуацию, в которой Гарри окажется один без своего друга, а Альбус уведёт его для проведения ритуала. Но сейчас необходимо было заново проинструктировать девочку.       — Я рад, Фэй, что ты серьёзно отнеслась к моей просьбе и ни стала затягивать с её выполнением. Моё поручение действительно очень важное, поэтому хорошо, что ты спросила совета. Я тебе его дам. Поговори с Алексом Греем наедине. Если ты всё сделаешь правильно, то он поверит в то, что ты ему говоришь. Поторопись, и ты, возможно, ещё успеешь на ужин.       Фэй ушла, а Дамблдор начал прикидывать, в какой из ближайших дней он мог бы провести ритуал и что необходимо было для него подготовить. Если всё пройдет как надо, до конца этой недели он сможет вернуть ограничители на магическое ядро Гарри.       

***

      После ужина мальчики вернулись в спальню. Грей рылся в учебных принадлежностях, выискивая чистый пергамент, а Гарри в который раз рассматривал свою квиддичную форму, всё ещё не веря, что она не развеется.       — Может, не пойдём завтра на тренировку? Ты же видел, что я один стою целой команды, а когда тебя в ней нет, то и на тренировках не интересно.       — А что скажет Вуд? — меланхолично спросил Алекс. Его мысли были не о тренировке, а о том, что надо попросить Энди заказать для них пергамент — того, что осталось, не хватало.       — А на него вообще плевать. Если им не нравится, то пусть ловят снитч сами. К тому же, я же не отказываюсь выходить на игры.       Вдруг в дверь постучали, вернее, даже не постучали, а поскреблись.        — Открыто, — сердито сказал Гарри. Кого ещё принесло? Свои не стучат.       Дверь немного приоткрылась.       — Алекс, выйди, пожалуйста, — попросил девичий голос.       — Опять твои клиентки! — недовольно проговорил Гарри. — Я её прогоню?       — Не надо, Гарри, так ты их совсем разгонишь. Я сейчас к ней выйду.       Алекс нехотя поднялся и вышел из комнаты. В коридоре, глядя на него ясными голубыми глазами, стояла Фэй Данбар.       — Алекс, прости, я хотела тебя попросить. Ты не мог бы… Я понимаю, что моя просьба прозвучит странно… Ты не мог бы взять меня к себе в помощницы?       Алекс с размаху ударился спиной о стену. Должно быть, на его лице появилась самое недоумевающее выражение, потому что девочка продолжала:       — Ты не подумай, что я хочу нажиться на тебе! Я согласна поработать пока без денег, наоборот, я помогу тебе их зарабатывать. Патил и Браун ничего не понимают в делах, а я знакома с мисс Памелой, у которой море клиентов, и она рассказывала мне, что надо делать, чтобы галеоны лились рекой, — Фэй сделала паузу, словно проверяла реакцию Алекса на реки галеонов. Грей молчал, и она продолжила: — Но мне действительно нужно на кого-то опереться! Я готова подчиняться, а ты самый подходящий кандидат, ведь ты такой умный, властный…       — Я тебя понял, — прошипел Алекс. Он постарался не дать переполнявшим его эмоциям выплеснуться. Алекс закрыл дверь прямо перед носом Данбар и сказал брату:       — Совсем старый козёл слетел с катушек! Ни за что не поверю, что девчонка из Лютного захотела попроситься помогать мне в салоне без подсказки Дамблдора. Гарри, я уверен, старый хрыч опять хочет нас поссорить. А иначе чего это она вдруг второй раз за день к нам подкатывает?       Гарри пожал плечами. В любом случае у директора ничего не выйдет. А на Данбар имеют зуб её соседки по комнате, вот пусть и разбираются. Алекс несколько минут сосредоточенно смотрел в одну точку, размышляя. Похоже, выхода не было. От принятого только что решения было очень страшно, но и легко одновременно.       — Иди сюда, — Алекс залез на кровать, дождался, когда брат к нему присоединится, и задернул балдахин. — Гарри, нам надо очень серьёзно поговорить.       Поттер непонимающе смотрел на него, но терпеливо ждал разъяснения.        — Гарри, ты утром так смотрел на слизеринцев, как будто был готов их проклясть, несмотря ни на какие последствия. Теперь я смогу вполовину уменьшить откат. Если на нас нападут, можешь делать всё, что тебе кажется правильным, это тебя уже не убьёт.       — Алекс, если ты боишься, что я что-то не то сделаю, может, лучше ты сам?       — Разве ты ещё не заметил? Я не умею нападать, но это не так страшно. Мне всё время кажется, что моё вмешательство нанесёт непоправимый вред их жизни и здоровью, и выбираю из всех способов самый мягкий, а в настоящем сражении это неправильно. Я знаю, что должен в себе это преодолеть, но мне для этого потребуется время. А у тебя способности, ты действуешь интуитивно, поэтому быстро принимаешь решения и, что самое главное, не сомневаешься.       — Если ты думаешь, что я справлюсь, то ладно. Мне приятно, что ты мне настолько доверяешь. Но почему ты передумал? Ты же говорил, что нам нельзя открыто сражаться.       — Ты совершенно прав, — ответил Алекс. — Но Дамблдор и остальные как сговорились, не дают нам спокойно жить. Нам придётся защищаться, и директор неминуемо об этом узнает. Может быть, придётся отбиваться от него самого.       Губы Гарри изогнулись в злой усмешке: это он может!       — Не хочется этого говорить, но надо, — продолжал Алекс. — Если мы начнём сопротивляться, да ещё кого-нибудь при этом покалечим, то итог будет только один.       — Какой? — нетерпеливо переспросил Поттер. — Нас отчислят из школы? Ну так я этого не боюсь. Ты, по-моему, тоже. Неужели мы не сможем прожить без Хогвартса? Думаешь, мне так нужен этот магический мир, который только и делает, что усложняет нам с тобой жизнь?       — Дамблдор ни за что не отчислит тебя из школы. Подумай сам, ты — знаменитый Мальчик-Который-Выжил, он сделал на тебя ставку. Ты же прекрасно это знаешь, я тебе рассказывал.       — Ну так и волноваться не о чем, да?       — Гарри, это тебя не отчислят из школы. А меня — запросто.       — Пусть только попробуют! — решительно заявил Гарри. — Я не дам тебя в обиду.       — Я тебя тоже, Гарри, — пообещал Алекс. — Как ты думаешь, что будет, если директор решит меня отчислить за серьёзное нарушение правил?       — Тогда я с тобой отчислюсь, — категорично заявил Поттер.       — Я не сомневаюсь, Гарри. Только тебе никто не позволит покинуть Хогвартс, а если мы будем сопротивляться, то директор применит силу. Я знаю, что ты не побоишься схватиться с самим Дамблдором, и я понимаю, почему. Я тоже, если тебя попробуют забрать, буду за тебя драться, потому что мы теперь навсегда вместе, — взволнованно проговорил Алекс.       Гарри промолчал, но от этих слов у него в груди разлилось приятное тепло. Он посмотрел Алекса, бледность которого была видна даже в полумраке задернутого балдахина, и взял его за руку в знак поддержки.       Алекс немного успокоился. Он посмотрел брату в глаза, чтобы видеть его реакцию, и сказал:        — Гарри, если мы дадим отпор директору, особенно если ты будешь сражаться с ним магически, как тогда в Большом зале, то он наверняка решит, что ты стал новым Тёмным лордом.       — Почему это? — не понял Поттер.       — Существует мнение, что ты смог победить Тёмного лорда, когда был маленьким, потому, что ты сам — тёмный волшебник.       — Это нам чем-то грозит?       — Да, Гарри. Как только мы начнём активное противоборство с Дамблдором, он сочтёт ради всеобщей безопасности, что в тебя вселилась тьма. А остальным профессорам и, может быть, даже мракоборцам, придётся его поддержать. Это означает, что они будут бить на поражение. Как бы мы ни сопротивлялись, мы не справимся со всеми и проиграем. Гарри, ты готов, если потребуется, идти до конца?       — Да, если другого выхода нет, — ни секунды не колеблясь, ответил Поттер. — Я не хочу, чтобы нас убили проклятием в спину! Ну и что, что пока мы слабее? Я уверен, что мы сможем защитить себя! Вместе у нас получится, можешь не сомневаться. И я не боюсь вместе с тобой пойти до конца!       — Да, Гарри, до конца вместе! — отозвался Алекс.       А утром на завтраке взволнованная Минерва Макгонагалл объявила о новом нападении на ученика Хогвартса.