Братья по магии. Точка отсчета

      — Патент? — тупо переспросил Алекс. Он совершенно не въехал, о чём речь. Какой патент? У волшебников что, бывают патенты? Ах да, бывают, наверное. Кажется, у какого-то Поттера было изобретение «Простоблеск» для шевелюры. Если он ничего не перепутал, это снадобье принесло семье Гарри хорошие деньги. Но за что давать патент Грею?       Или, если о патенте заговорили на Рейвенкло, это касается всей команды Алана Макалистера и самого Алекса, как её части. Наверно, речь идет о патенте на саморегулирующиеся очки, решил наконец Алекс.       А Поттер подумал не о научных изысканиях, его интересовало другое.        — Девчонки, а деньги за это дают? — спросил он.       Парвати с Лавандой переглянулись.       — Наверное да, — не очень уверенно сказала Лаванда.       — Об этом надо спрашивать воронов, они разбирается не только в науке, но и в таких вещах тоже, — убежденно сказала Парвати. Наверное, она полагалась на знания, полученные от сестры.       — Я дождусь разъяснений Алана, — решил Грей. — Лаванда, Парвати, у меня будет к вам просьба. Если на Рейвенкло это обсуждают, то это не значит, что я хотел бы, чтобы и на Гриффиндоре об этом говорили.       Подружки пообещали молчать, хотя Алекс не очень доверял их слову — уж очень они любили сплетничать. Когда девочки ушли, Гарри забросал брата вопросами, на которые тот был не в состоянии ответить.       — Я и сам точно ничего не знаю, — отмахнулся он.       Впрочем, Гарри было достаточно самых общих сведений о том, что такое патенты и как их выдают. Несмотря на то, что Алекс понятия не имел, как это происходит в волшебном мире, его поверхностных знаний хватило, чтобы удовлетворить любопытство Поттера.       Отправляясь вечером на ужин, Алекс шёл через гостиную с некоторой опаской. Ожидая, что там уже вовсю судачат о его неожиданном достижении, он с удивлением увидел, что на них с Гарри обращают внимание даже меньше, чем обычно, а разговоры по-прежнему вертятся вокруг близнецов Уизли и Энди Кейна, всё так же лежащего в Больничном крыле, а также о том, что будут давать на ужин.       «Наверное, девчонки сдержали слово», — подумал Грей. А потом поразмыслил и решил, что всё-таки Гриффиндор — это не Рейвенкло во всех смыслах этого слова, и разговоры о патентах — тема гораздо менее популярная, чем о мётлах. Вряд ли учеников его факультета интересовала научная ерунда, и даже если Парвати и Лаванда проговорились бы, то вряд ли нашли бы много благодарных слушателей.       В Большом зале Гарри, увидев за столом Рейвенкло Макалистера, посоветовал брату расспросить его. Вероятно, получить информацию не от первых сплетниц Хогвартса, а из официального источника было бы правильным решением.       — И что я ему скажу? Что мне сорока на хвосте принесла вести о каком-то патенте? — с досадой проговорил Грей. — Я буду выглядеть идиотом, если это неправда. К тому же, я совершенно на это не претендовал. Возможно, Макалистер не говорил мне ни о каких патентах именно потому, что не собирался брать меня в долю.       Гарри всплеснул руками.       — Алекс! Ты что! Без тебя у них вообще ничего бы не вышло. Как ты можешь говорить, что тебе не положен патент?       Однако Грей упёрся, ему казалась некрасивым думать о деньгах, а не о науке. Вот если Макалистер сам подойдёт и заговорит о патенте… После нескольких неудачных попыток переубедить брата Поттер сдался.       В субботу утром братья не вспоминали свой разговор о патенте. Алекс — потому что выкинул его из головы, Гарри — потому что не хотел сердить брата. Мальчики, верные своему решению не давать Шарлин Мэлон передышки, сходили в совятню, чтобы отправить новый заказ в Зонко. Запасы рвотного порошка, который так хорошо себя зарекомендовал, надо было срочно пополнять, иначе Шарлин сможет наконец наесться как следует без последствий и избежит справедливого наказания.       С отменой квиддичных тренировок мальчики почти не бывали на воздухе, поэтому воспользовались случаем, чтобы погулять.       — По-моему, на улице немногим холоднее, чем внутри, — заключил Алекс.       Он по-прежнему мёрз, несмотря на то, что в замке стали топить камины. Интересно, Грейнджер уже овладела своим безопасным голубым огнём? Хотя, даже если бы она поделилась сведениями, мальчики не смогли бы использовать заклинание, требующее работы волшебной палочкой.       Когда братья вернулись в замок, оказалось, что до обеда ещё много времени, а подниматься в свою башню им не хотелось.       — Пойдем, проведаем Энди, — предложил Поттер.       Алекс подозревал, что их снова не пустят, но согласился не раздумывая — он тоже считал, что их приятелю не помешает немного заботы и внимания.       — Только нам всё-таки придется заглянуть в спальню, — сказал он. Поттер не возражал, хотя он даже не догадывался о причине и старался не следить за братом, когда тот выдвинул чемодан Гарри и стал в нем копаться.       — Теперь можно идти, — довольно сказал Грей.

      ***

      Алекс осторожно потянул на себя тяжелую дверь Больничного крыла. Он не хотел бы сюда возвращаться; все те случаи, когда они с Поттером сюда попадали, не были приятными. Хотя, конечно, никто в здравом уме не назовет посещение больницы приятным.       С их прошлого визита ничего не изменилось — всё те же кровати рядами, каменные стены и пол. И лишь в дальнем углу зала находилась огороженная ширмой кровать. Там, наверное, и лежал Энди. В подтверждение этой мысли из-за ширмы вышла с подносом, полным пузырьков, мадам Помфри.       — Зелье вы уже выпили, сейчас я принесу вам ваш обед, мистер Кейн, — сказала она, ещё не видя посетителей.       — Мы пришли навестить друга, — решительно заговорил Гарри.       — Мистер Поттер! И мистер Грей с вами, — проговорила медиведьма. — С вашим приходом пациент наверняка поест с большим аппетитом, чем обычно.       — Так его уже можно навещать? — спросил Алекс. Ещё недавно мадам Помфри их не пускала.       — Да, ему уже лучше, — признала ведьма. — Правда, ему ещё предстоит длительное лечение, но, думаю, он выдержит его гораздо легче, если его будут навещать друзья.       Сделав приглашающий движение рукой, мадам Помфри удалилась, а мальчики осторожно заглянули за ширму. Они увидели Энди, чьё бледное лицо и шея были покрыты красными пятнами, а закатанный рукав больничной пижамы не скрывал перевязанную руку.       Возле кровати стоял стул, который Поттер подтолкнул брату, а сам сходил ещё за одним. Мальчики подвинули стулья поближе к кровати и сели.       — Гарри, Алекс, вы пришли. Как я рад, — сказал Энди тихо, с заметной одышкой. — Ко мне вообще никого не пускают, представляете? А тут пустили…       Энди замер на полуслове, его лицо вытянулось от какой-то неприятной мысли, пришедшей в голову. Мальчик заговорил скороговоркой:       — Простите, я вас подвёл, обещал познакомить с Игги, чтобы сделать Гарри колдографии… Гарри, я помню, что ты меня ещё кое о чём просил, а я ещё не… В общем, я теперь, наверное, не смогу… Ты напиши папе, он выполнит твою просьбу!       Алекс с недоумением смотрел, как в уголках глаз Энди стала скапливаться влага, а сам Кейн сглотнул, стараясь, чтобы гости ничего не заметили.       — Энди, ты чего? — не понял Поттер.       — А вот и я, — мадам Помфри занесла поднос и поставила его на тумбочку. Она помогла пациенту немного приподняться на постели и сунула ему глубокую тарелку с каким-то густым супом, а, может быть, жидкой кашей. Энди недовольно скривился.       Ни Алекс, ни Гарри, даже попав в Больничное крыло, не пробовали больничную еду. Вероятно, это была редкая гадость, раз Кейн был так недоволен.       — Ничего не могу есть, тошнит постоянно и дышать тяжело, — пожаловался Энди.       — А если написать твоим родителям? — спросил Алекс. Он не представлял себя в похожей ситуации без поддержки родных.       — Зачем? — не понял Кейн. — Мадам Помфри умеет лечить, а мои родители — нет, и зелья в школе бесплатные.       — Тогда, может, в Мунго? — продолжал расспрашивать Грей.       — В Мунго очень дорого, — отказался Энди.       — А что это — Мунго? — спросил любопытный Гарри.       — Я потом тебе расскажу, — ответил Грей. Об этом они с братом ещё не говорили. Каждый раз, когда Алексу казалось, что Гарри с его слов знает о волшебном мире практически всё, что нужно, события разворачивались так, что необходимо было рассказывать что-то ещё. И Алекс по-прежнему не знал, насколько были достоверны сведения, почерпнутые из прочитанных книг и просмотренных фильмов.       — Расскажите мне, как наказали Уизли, — попросил Кейн.       — Никак, — сердито засопел Гарри. — Они сказали, что мыли котлы у Снейпа, и в одном из них нашли остатки какой-то жидкости. Короче, по их словам, во всем виноват Снейп, а не они, ведь на Зельеварении не должно быть ничего такого опасного.       — Это не обязательно, — не согласился Энди. — Если зелье варили старшекурсники, то у них могло получиться что-то действительно ядовитое. Странно, что профессор Снейп не догадался, что это. Он не мог не знать, что варили у него на уроке. Снейп здесь был вчера вечером и разговаривал с мадам Помфри. Они, наверное, думали, что я сплю.       Энди осторожно поставил на тумбочку тарелку с супом, к которому он так и не притронулся.       — О чём они говорили? — спросил Алекс. Надо бы уговорить Энди поесть.       — Снейп сказал, что не знает, чем мне помочь. Он перечислил мои симптомы — тошнота, рвота, головокружение, затруднённое дыхание, аллергия, сильная слабость. И самое плохое, что эти симптомы не убираются теми зельями и заклинаниями, которыми меня лечит мадам Помфри. И рука не заживает… Снейп сказал, что близнецы Уизли врут насчет того, где они взяли эту гадость. По всем признакам — это Снейп так считает — это что-то тёмномагическое, поэтому обычное лечение мне не помогает. А мадам Помфри возмутилась: «Не может быть! Близнецы Уизли ещё совсем дети, чтобы подозревать их в подобном».       Энди не выдержал и всхлипнул, а его гости в недоумении переглянулись. Неужели Энди так расстроился из-за того, что близнецов не накажут? Может, сказать, что они собираются мстить за него?       Пока Алекс подбирал слова, Энди вдруг зажмурился в тщетной попытке сохранить самообладание, но ему это не удалось — из его глаз брызнули слёзы, моментально приложив две влажные солёные дорожки.       — Так обидно… — захлебываясь в слезах, прошептал Энди. — Я умру, а им за это ничего не будет…       — С чего ты взял, что умрёшь? — удивился Гарри. Он решительно не понимал, что происходит с его приятелем.       Алекс задумался. Вероятно, Энди был слишком напуган тем, что его самочувствие не улучшалось, а в таком состоянии здраво мыслить очень трудно.       — Ну как же, — прохрипел больной, — вас пустили попрощаться…       Гарри фыркнул. Грей бросил на него укоризненный взгляд и сказал тем самым голосом, которым уговаривал Невилла не волноваться перед Полётами:       — Энди, ты зря так переживаешь, ведь ты скоро поправишься, и у тебя всё будет хорошо. Здоровье вернётся, вот увидишь, и ты снова скоро будешь полон сил. Мадам Помфри тоже так считает, иначе бы она нас не пустила, и не приносила бы тебе еду на тарелке, а кормила бы с ложечки, или вообще не кормила бы.       — Очень надо это есть, — пробурчал Энди, а сам посмотрел на Грея с зарождающейся надеждой.       От его доверчивого взгляда у Алекса заныло сердце — он представил, как тринадцатилетний мальчик, после того, как его одноклассники так жестоко над ним подшутили, лежал в одиночестве на больничной койке и думал, что может умереть. И это не считая физических мучений!       Гарри перехватил инициативу и тоже принялся убеждать Энди, что самое страшное уже позади.       Алекс прикрыл глаза, его воображение нарисовало ему замечательную картину: близнецы Уизли выходят из башни Гриффиндора и не торопясь идут к большой движущейся лестнице. Гарри Поттер остается в гостиной при многочисленных свидетелях, а сам Алекс (благо благодаря квиддичным матчам четко определено расстояние, на которое они могут удаляться друг от друга) идёт вслед за рыжими спустя некоторое время, чтобы не вызвать подозрений. Никто не подумает на Грея, который ничем себя не проявил. Сначала он следит за Форджами по Карте, но потом догоняет их. Ему нужно держать близнецов в поле зрения, иначе не сработает заклинание Полёта, в который он отправит обоих подлецов, как только те дойдут до лестницы. Будь они хоть трижды волшебники, пролететь столько этажей вниз и не убиться им не удастся…       Алекс встряхнулся. Не хватало ему ещё воплотить это в жизнь! И так, наверное, после посещения Больничного крыла ему придётся отговаривать Гарри от немедленной расправы над близнецами. Но эти гады заслуживают пережить такой же ужас, что и Энди, не меньше! Придётся придумать, чем можно на них воздействовать. Алекс был готов поспорить, что физическая расправа, даже если оба Уизли будет умирать долго и мучительно, не компенсирует слёзы Энди Кейна. Нет уж, пусть Фред и Джордж живут и страдают, и хоть как-то заплатят за содеянное, ведь это тот случай, когда смерть — слишком лёгкое наказание.       Пока надо сделать то, ради чего они возвращались на Гриффиндор и заходили в спальню. Гарри, конечно, поворчит, но он добрый мальчик, к тому же Энди — его друг, поэтому Алекс не сомневался. В кармане мантии у него лежал флакончик с одним из тех зелий, которое они варили на последних отработках у Снейпа.       Правда, мальчики не смогли сварить большое количество зелий, чтобы хватило надолго. Котелок, который предоставил Снейп, был намного меньше обычного ученического. К тому же, в процессе варки объём зелья значительно уменьшился, и сейчас в наличии у братьев было три маленьких флакончика Бодроперцового — для лечения простуды, и столько же Успокоительного и Восстанавливающего.       Снейп тогда сказал, что раз Грею не подходят обычные зелья, то надо сварить такие, в которые бы добавлялась его собственная магия. Алекс подозревал, что рецепты, предоставляемые зельеваром, отличались от тех, по которым варились обычные зелья в аптеках или Снейп готовил для пациентов мадам Помфри. Зелья, сваренные тогда мальчиками, учитывали индивидуальные особенности того, кто должен был их принимать, тогда как по правилам они готовились для усредненного потребителя. Алекс хорошо запомнил рассказ зельевара о том, что высшие зелья — это те, в которые наряду с обычными растительными и животными компонентами добавляется магия волшебника.       Алекс надеялся, что Энди не станет хуже от того, что он получит зелье, которое подходило самому Алексу и Поттеру, магия которого и служила им обоим. Доказательством, что оно подойдёт Кейну, было то, что на него подействовала магия голоса, которой Алекс успокаивал больного. Сейчас Энди заметно расслабился, его лицо немного порозовело, и он даже начал шутить с Гарри, забыв об одышке.       Алекс достал из кармана пузырек и, подпустив в голос как можно больше убедительности, велел своим волшебным голосом, чтобы у Энди не возникло соблазна расспрашивать, что это такое:        — Выпей, тебе сразу станет легче!       Энди безропотно проглотил содержимое флакончика, а Гарри спросил, пользуясь прикрытием Барьера:       — Это что?       — Это Восстанавливающее, — ответил Алекс. — Гарри, ты же не против? Смотри, как мучается Энди.       — Ему сильно досталось, — согласился Поттер. Теперь понятно, что Алекс доставал из чемодана. Гарри решил, что от одного флакона не убудет, если что, Алексу хватит оставшихся. — Если ты думаешь, что наше зелье поможет Энди, то пусть пьёт, мне не жалко.       Грей поспешно спрятал бутылёк, чтобы не заметила мадам Помфри, если заглянет ненароком.       — А я проголодался, — с удивлением в голосе сказал Энди. Мальчик взял отвергнутый ранее суп и заработал ложкой. — Жалко, остыл, — сказал он и потянулся за второй тарелкой, на которой лежали две маленькие котлетки и немного гарнира. — На один зуб, — проворчал Энди, быстро справившись со вторым блюдом, после чего принялся за напиток — неизменный тыквенный сок.       Алекс улыбнулся — к Энди, хотя он сам этого не заметил, вернулся аппетит. Оставалось надеяться, что третьекурсник не свяжет улучшение самочувствия с выпитым зельем, а ещё лучше, если он вообще о нём не вспомнит.       Гарри, увидев, что Энди полегчало, тоже расслабился. Всё это время он переживал за друга, не зная, чем помочь. Они с Энди принялись болтать, как обычно делали, когда встречались. Они обсудили несправедливую и недалекую школьную администрацию, зарвавшихся близнецов Уизли, которые когда-нибудь получат по заслугам, не упустили даже то, что Невилл ходит гулять со своей жабой как с подружкой. Гарри уже начал рассказывать, что Алекс, работая с со старостой школы и ещё двумя парнями-старшекурсниками с Рейвенкло, получил патент за своё изобретение, и уже был уже готов продемонстрировать очки, как за ширму заглянула мадам Помфри с маленьким круглым подносом, полным новых склянок с зельями.       — Вы всё съели, мистер Кейн! Это просто замечательно! Теперь пора выпить лекарства, которые принимают после еды.       Влив в пациента все зелья одно за другим, медиведьма удалилась, Гарри хотел ещё поболтать, но заметил, что Энди начал зевать.       — Мы к тебе ещё придем, — пообещал Гарри больному, вставая. И обратился за подтверждением к брату: — Да, Алекс?       Грей кивнул, а счастливый Энди сполз на кровать пониже, чтобы вздремнуть — у него слипались глаза.

      ***

      Гарри уже закончил обедать и теперь возился со своими усовершенствованными очками, которые воспринимал как крутую игрушку. Он менял материал, цвет оправы и форму линз, хотя Алекс ещё в четверг вечером, когда Макалистер зачаровал очки, попросил брата не делать этого у всех на виду. По словам брата, внешний вид героя — чёрные растрёпанные волосы, круглые очки в металлической оправе — был своего рода брендом, который Дамблдор нещадно эксплуатировал. Волосы Гарри уже претерпели решительные изменения, не хватало ещё, чтобы и новые очки не вписывались в образ, который добрый дедушка рисовал в своём воображении и предъявлял волшебному сообществу. Пока Гарри Поттер хоть чем-то напоминал Джеймса, своего отца, Альбус Дамблдор должен был считать, что всё ещё контролирует героя.       Алекс решил, что напомнит Гарри об очках позже, а может, брат наиграется и перестанет менять их внешний вид. Сейчас Алекс ожидал, что Гарри заговорит о другом — о том, что близнецам Уизли пора получить по заслугам. Всю дорогу из Больничного крыла Поттер сердито сопел, обдумывая что-то, но так и не проронил ни слова. Наверняка, он созрел для разговора.       И верно, Поттер пытливо заглянул брату в глаза со словами:       — Ты говорил, что если Кошка не станет наказывать Уизли, то мы вмешаемся.       Алекс кивнул. Он не поменял точку зрения, но всё же сказал:       — Может, стоит подождать ещё день-два? Ведь на самом деле мы не знаем, что она решила. Лаванда и Парвати тоже могут ошибаться.       — Знаешь, как это — знать, что за тебя никто не вступится? — проговорил Гарри, отворачиваясь.       Ясное дело, Поттер имел в виду не только Энди, но и себя. Опять Дурсли…       — Так ты не сердишься, что я всё-таки отдал Энди зелье? — спросил Алекс с надеждой. Он, конечно, мог настоять, Гарри всегда ему подчинялся, но ему хотелось убедить брата.       — Нет, не сержусь, что ты! Энди здорово досталось, — признал Поттер и, наконец, задал вопрос, которого Алекс ждал: — Когда же мы всё-таки разберемся с Уизли?       — Ты же помнишь, что мы перепробовали на них всякую ерунду, от физической расправы до попытки выставить на посмешище. Но их ничего не берёт. Я думаю, что просто прихлопнуть — не вариант. То, что они сделали с Энди, требует серьёзного наказания, равноценного его страданиям, — убежденно говорил Алекс. — Сдохнуть для них будет слишком просто.       — Ну если так… — протянул Поттер. И, меняя тему, сказал: — А вот и наша обычная цель! Сегодня Мэлон будет отъедаться за всё время с начала операции «Блевать подано!» Жалко, что сегодня мы пустые.       Алекс допил сок, собираясь закончить трапезу. В этот момент Гарри указал на двери Большого зала:        — А вон Макалистер!       Алекс увидел, как Алан, махнув своим постоянным спутникам рукой, чтобы шли без него, быстрым шагом направился к столу Гриффиндора.       — Привет, — сухо поздоровался он, поравнявшись с мальчиками, вставшими из-за стола.       Алекс поздоровался, Гарри просто кивнул. Оба видели, что Макалистер не выглядел довольным, что было как-то странно, особенно для студента, только что получившего патент.       — Алекс, давай встретимся после обеда в библиотеке, надо поговорить.        — О патенте? — влез Поттер.       — Именно, — всё с тем же выражением сказал Алан и тут же отошёл, оставив Алекса и Гарри в полном недоумении.       — Что-то он темнит, — заметил Гарри.       — Гарри, ну зачем ты сказал про патент? Мы ведь ещё не должны были об этом узнать! А так получается, что мы наслушались сплетен! — завелся Алекс. — И вообще, по-моему, нехорошо смешивать чисто научную работу, для которой он меня пригласил, с денежным вознаграждением, которое дает патент. Алан мог вообще не планировать со мной делиться, так что, наверное, не стоит сейчас настаивать, если он чётко скажет, чтобы я не рассчитывал на деньги. Мы уже с тобой об этом говорили, не вижу причин снова обсуждать этот несчастный патент!       Разговаривая, братья так увлеклись, что перегородили проход. Их кто-то толкнул, и им пришлось выйти из Большого зала. Через минуту Алекс остыл и извинился перед Гарри за свою резкость. Тот просто улыбнулся — он не считал, что Алекс сделал что-то плохое.       Ребята решили идти сразу в библиотеку, они там давно не были и хотели поискать дополнительную литературу. Возможно, в какой-нибудь неисследованной части секции можно было подыскать что-то полезное.       Сначала Гарри не хотел продолжать разговор о патенте, но ему было очень обидно, что труд брата не оценят. Он решил попытаться всё-таки его переубедить.       — Алекс, ну почему ты считаешь, что не должен получить деньги? И идея твоя, и расчёты твои, так почему это они не должны с тобой делиться? По-моему, тебе вообще полагается большая часть!       Увидев, что Алекс собирается возразить, Гарри быстро заговорил:        — У меня никогда не было ничего своего, только обноски Дадли. Тетя Петуния и дядя Вернон специально ничего для меня не покупали, а самому мне взять было негде. Знаешь, сейчас у меня такое чувство, что я тоже стал таким же умным, как ты, потому что ты мой брат! И когда кто-то хочет украсть результаты твоего труда, я чувствую, что меня тоже обворовали!       Алекс не стал ничего говорить, он просто остановился, ухватил Гарри за руку и, сверившись по Карте, что поблизости никого нет и никто не увидит такие нежности, крепко его обнял.        — Гарри, я сделаю так, как ты захочешь. Не волнуйся, я буду помнить о наших интересах и не откажусь от денег. Ради тебя я готов их потребовать, если рейвы не захотят делиться.       Поттер смущённо заулыбался, не выдержал и начал отнекиваться, говоря, что Алексу виднее, как поступить. Но Грей уже решил для себя, что Гарри прав. Если математические способности приносят деньги, он ради Гарри ни за что не откажется от возможности заработать. Стоило вспомнить, как Поттер рисковал головой, чтобы поймать снитч, ради десятка галеонов. Патент должен принести не меньше, а вероятнее всего, гораздо больше.       Фраза о том, что у Гарри не было ничего своего, наводила Алекса на размышления о приближающемся Рождестве. Надо было подумать о том, что выбрать в качестве подарка брату.       Наверное, лучшим подарком будет одежда. Алекс вспомнил, с какой нежностью Гарри рассматривал время от времени свою квиддичную форму, несмотря на то, что сейчас не было игр и тренировок, и как благодарил Алекса, когда тот сохранил её. К тому же, часть одежды Поттера досталось ему от Алекса. Хотя она и была новая, но это всё-таки была одежда с чужого плеча, хотя тогда Гарри радовался и ей. Были у Гарри и новые вещи, пусть и немногочисленные. Их заказывали по каталогу и покупали через мистера Кейна, но эти вещи Гарри оплатил сам. Несомненно, что-то дорогое, купленное именно в подарок, не только поднимет самооценку Гарри, но даст ему понять, насколько он важен для брата. Но денег у Алекса не было, и он не представлял, где бы он мог их раздобыть.       В библиотеке мальчики сели за столик, отказавшись от идеи поискать книги — они увидели Грейнджер. Несомненно, Гермиона не помешала бы им как следует пошарить на полках, если бы в этом действительно была нужда. Но поскольку особой необходимости в поисках неизученных научных трудов не было, братья решили не делать ничего подозрительного на глазах у Заучки, а просто подождать Макалистера.       К счастью, Алан подошёл практически сразу. Он сел напротив и заговорил:       — Хорошо, что вы уже знаете о патенте. Алекс, нам надо кое-что обсудить.