Братья по магии. Точка отсчета

      В среду вечером непогода усилилась настолько, что профессор Синистра решила ограничиться письменной контрольной, которую она провела сразу после ужина, ведь для этого не нужно подниматься на Астрономическую башню.              В Большом зале первокурсники Гриффиндора и Слизерина то и дело отвлекались от еды и задирали головы, чтобы посмотреть на потолок. Но и без этого было ясно, что на улице бушует метель. Никто не хотел отправляться сегодня на Астрономическую башню, однако ученики не надеялись, что урок отменят, поскольку он был итоговым.              Однако Грею, который особенно не хотел туда подниматься, повезло, да и другим ученикам тоже. Каково же было их удивление, когда старосты принялись отлавливать расслабленных после ужина детей, чтобы незамедлительно отвести их в кабинет номер одиннадцать, расположенный тут же на первом этаже. Алекс смутно припомнил, что это был тот класс, где кентавр Флоренц, воспользовавшись возможностью замка преобразовывать пространство в лес, проводил свои уроки. Но сегодня комната не изменилась, и ученики писали тест, подготовленный профессором Синистрой, за обычными партами, а вокруг были каменные стены, а не деревья.              Кто-то из учеников пожаловался, что не успел ничего повторить, ведь все думали, что урок будет как обычно в полночь. Однако большинству детей возможность закончить учёбу на сегодня показалась слишком привлекательной, чтобы долго переживать из-за возможности получить плохую оценку. К счастью, вопросы контрольной оказались несложными, и ученики быстро с ними справились. Все вернулись в гостиную намного раньше отбоя, мечтая, чтобы и на Чарах завтра всё прошло так же удачно.              Алекс впервые выспался после Астрономии, и ему не приходилось заставлять себя учиться на первом уроке, которым по четвергам были Чары.              Сначала профессор Флитвик раздал листы с вопросами, чтобы проверить теоретические знания. Неторопливо записывая ответы, Алекс поглядывал на Поттера, сосредоточенно работающего пером. Перья, которыми мальчики писали в классе, тоже были усовершенствованы с помощью магии, которая позволила увеличить скорость письма. Перо Гарри вдобавок улучшало почерк хозяина.              Алекс, пользуясь тем, что материал для него был лёгким, параллельно с ответами на вопросы Флитвика, думал, какое именно Перо подарить Энди на Рождество — просто немного усовершенствованное, или полноценную самописку, которой не требовались чернила. Последний вариант наверняка понравится Энди больше, так как эта вещь была явно уникальной и стоила дорого, об этом Алекс уже знал. Однако тут существовала опасность, что таким образом нежелательные лица, которых было слишком много в окружении друзей, могли узнать об особых самопишущих перьях, изготовленных Алексом, а там и до патента недалеко.              Наконец, письменная часть закончилась, и класс перешёл к проверке практических навыков. Профессор Чар, лукаво улыбнувшись, взмахнул палочкой, и перед учениками в воздушном танце появился набор костяных табличек.              Оказалось, что это — аналог экзаменационных билетов. На каждой табличке было написано название ранее изученного заклинания, и теперь, чтобы получить зачёт профессора, необходимо было показать свое умение творить выпавшее заклинание. Все чары были хорошо отработаны, и ученики демонстрировали свои навыки без заминки.              Когда настала очередь Алекса, к нему подлетела табличка, на которой было написано: «Вингардиум Левиоса», а вот Гарри досталось Инсендио. Благодушие Флитвика, с которым он взирал на успехи своих подопечных, мгновенно улетучилось.              — Мистер Поттер, может быть, вы поменяетесь карточкой с мистером Греем?              — Зачем? — не понял Гарри. — Я умею Инсендио.              Слизеринцы пригнулись, готовые, если понадобится, быстро нырнуть под парту. Только увидев их реакцию, Алекс сообразил, что и профессор, и ушлые змеи ожидают Адское пламя. Но Алекс не успел ничего сказать: Гарри уже взмахнул рукой, и на конце его палочки заплясало с десяток огненных змеек размером с карандаш. Поттер вопросительно посмотрел на учителя, стараясь понять, достаточно ли долго он держит заклинание, и, увидев его судорожный кивок, убрал огонь, к огромному облегчению присутствующих.              Алекс чуть не взвыл. Вот зря он решил всё же не говорить пока брату, что за огонь тот вызывает. Надо было объяснить ему, что змейки на палочке гораздо хуже простого пламени, а не наоборот, как, вероятно, вообразил себе Гарри. Вот чего Поттеру не вызвать простой огонь, он и его тоже умеет творить, иначе у кого бы Алекс взял образец? Нет, надо обязательно всё рассказать Гарри и не забыть об этом решении.              В этот момент Алекс увидел, что перед ним, перелистывая страницы, появился Ежедневник, используемой братьями только на Зельеварении. В самом начале, когда он только появился, Грей был настроен постоянно с ним сверяться, чтобы не забыть о важных событиях, но такая функция в Ежедневнике почему-то не работала. Алекс постоянно забывал о том, что Гарри нужно идти на тренировку, и не помнил другие важные события, которые должны были отпечататься в памяти.              Оказалось, чтобы функция напоминания заработала, необходимо было просто подумать: «Запомнить» или «Не забыть». Алекс мысленно сделал пометку: рассказать на каникулах брату о том, что такое Адское пламя и почему тому больше нельзя его творить.              Наколдовав на автомате доставшуюся ему Левиосу, а фактически подняв перо заклинанием Полёта, Алекс посмотрел, как справились другие ученики.              Уизли тоже досталась Левиоса, с которой он успешно справился, а вот Фэй не повезло — она не смогла вызвать огонь. Флитвик сжалился над ней и разрешил тоже показать чары левитации. А вот Грейнджер не утерпела. Игнорируя тот факт, что она должна была показать только одно заклинание, девочка принялась по очереди творить все изученные ей чары, и даже захватила парочку не вошедших в программу первого курса.              — У меня нет слов! — негодуя, проговорил Алекс. — Она не только заучка, она ещё и выскочка.              Гарри улыбнулся.              — Алекс, мне кажется, или ты действительно всё время следишь за Грейнджер, и не только на уроках, между прочим?              — Сам-то… Можно подумать, ты не следишь за Малфоем, просто глаз от него не отводишь.              Гарри яростно замотал головой в знак отрицания и тут же, опровергая свой жест, уставился на Драко, который уже показал свои умения и тоже смотрел по сторонам. Их глаза встретились, и теперь оба мальчика буравили друг друга взглядами, и никто из них не собирался сдаваться.              Грей не заметил этого — он задумался о другом. Возможно, Гарри всё-таки прав. Почему так получилось, что Алекс всё время знает, как у Гермионы получилось то или иное заклинание, что она сказала по тому или иному поводу? Неужели он действительно за ней следит?              Понимание волной накрыло Алекса. Он до сих пор воспринимал Гермиону Грейнджер как какой-то неудавшийся, не случившийся вариант Эммы Уотсон! Но Гермиона не походила на эту актрису, значит, весь интерес Алекса к этому персонажу остался в прошлом, в той жизни, где он с удовольствием воображал себя на месте Гарри в пейринге Гарри — Гермиона (Гармония — замечательное слово для математика). Но ему пора прекратить приписывать этой девочке несуществующие, совершенно не присущие ей — в отличие от канона — качества.              Осознав этот факт, Алекс словно внутренне освободился. Гермиона перестала быть для него той девочкой, она стала тем, кем была на самом деле. А в данный момент она была вредной маленькой первокурсницей, которую Алекс просто не переносил. Ну что ж, подумал он, если он и будет следить за Гермионой, то совершенно по другим причинам: лишь для того, чтобы знать, что она затевает.              Едва все ученики успели показать, чему научились, прозвонил колокол. Дети шумной гурьбой повалили в коридор, радуясь, что ещё одним предметом стало меньше. Но братья никуда не торопились, потому что сейчас им нужно было сообщить профессору Флитвику о принятом решении.              Мастер чар тоже помнил об этом, потому что, дождавшись, когда за последним учеником закроется дверь, наложил чары конфиденциальности и спросил:              — Что же вы решили, Алекс?              Грей вздохнул и, собравшись с мужеством, выпалил:              — Я решил отказаться, сэр.              — Что ж, я не буду отговаривать вас, — Флитвик пытливо заглянул мальчику в глаза. — Вероятно, у вас имеются причины так поступить.              Алекс только кивнул.              — Мы можем идти, сэр? — спросил Гарри, и профессор снял чары.              Стоило братьям оказаться в коридоре, как Алекс, несмотря на то, что пора было идти на Гербологию, обессиленно привалился к стене.              — Пятьсот галеонов! — горестно проговорил он.              — Алекс, не огорчайся, — в голосе Поттера слышалось неподдельное сочувствие. — Это ничего, что у нас не вышло получить эти деньги, ты ещё научишься управлять своим даром, вот увидишь. Я всегда в тебя верил, и каждый раз оказывался прав, когда говорил не сдаваться.              Алекс только кивнул, умом соглашаясь, а душой всё ещё переживая потерю денег — ведь вчера они решили согласиться. Однако их планам не суждено было осуществиться.              Вчера, едва переступив порог салона, Алекс решил сразу же проверить, может ли он повторить формулу Самоподстраивающихся чар, так они были названы в патенте. Он старательно вспоминал, что делал, когда писал уравнение для Алана, и попытался повторить все действия в точности. Но несмотря на то, что все цифры, все знаки в уравнении были те же самые, юный математик понял, что у него ничего не вышло: от Гарри не пошла мощная волна магии, которая и делала эту формулу поистине волшебной и уникальной. Алекс Грей, сумевший создать чары, формула которых удостоилась попадания в Отдел тайн, не смог её повторить.              Алекс отогнал неприятные мысли. Не смог, и ладно, главное, Гарри здесь, рядом, а остальное — просто ерунда.              — Ты и сам не хотел ничего делать для лорда Малфоя, он на редкость противный тип, — продолжал утешать брата Гарри. — Денег, конечно, жалко, но вчера Энди принес целых двадцать галеонов за подписи. У нас теперь куча золотых монет. Если хочешь, давай их потратим, купим тебе что-нибудь ещё, а?              Алекс окончательно стряхнул оцепененье. У него в голове прояснилось, он почувствовал, что дышать стало легче, а всё вокруг заиграло новыми красками. Будущее внезапно стало казаться безоблачным и манящим. Мальчик посмотрел на брата с благодарностью.              — Ты прав, действительно, ничего страшного не произошло, — сказал он, одаряя Поттера лучезарной улыбкой, однако улыбаться его заставило не предложение о покупках. — Потом я обязательно научусь делать любые расчёты, а сейчас — это только начало. Я только сейчас это понял, это — точка отсчета!              Алекс положил руку брату на плечо, и оба мальчика, беспричинно улыбаясь, неторопливо побрели к теплицам.       

***

             На Гербологию братья опоздали.              Профессор на прошлом занятии обещала проверку знаний и умений, и это опоздание было очень некстати. Алекс всю дорогу до теплиц выстраивал в уме фразы, которыми он, сдобрив их как следует магическим импульсом, умиротворит профессора Спраут, чтобы она пустила их на урок и не ругала и, тем более, не снимала баллов. Однако все приготовления оказались бессмысленными, потому что в тот момент, когда братья вошли в теплицу, половина учеников толпилась у центрального стола, который обычно был заставлен горшками, ящиками с рассадой и инструментом, необходимым для ухода за растениями. Сегодня этот стол был почти пуст, но что рассматривали окружившие его дети, было непонятно.              Остальные ученики стояли вдоль стеллажей, но не спешили приступать к делу, а оживленно переговаривались. Перед каждым из них стояли горшочки с рассадой Кусачки пышнолистой. Алекс смутно припомнил, что мадам Спраут обещала проверить, как первокурсники справятся с пересадкой.              Братья заметили мадам Спраут в глубине теплицы и хотели подойти, чтобы получить задание, но та, заметив их, сказала:              — Мистер Поттер, мистер Грей, подойдите, посмотрите на свиток, который лежит на столе. Именно вам, Алекс, обязательно надо прочитать, что в нём написано. Полагаю, это вселит в вас уверенность в своих силах. Остальным я настоятельно рекомендую заняться, наконец, делом! И не забудьте, после пересадки растения я задам каждому из вас несколько вопросов по пройденному материалу. Хватит уже рассматривать этот мордредов пергамент! Если бы я знала, что будет столько беспорядка, я бы не стала вам его показывать.              Толпившиеся вокруг дети с неохотой разошлись по своим местам. Недоумевающие мальчики протиснулись к столу и по очереди заглянули в таинственный свиток. Изучив его, Алекс только усмехнулся. Так вот из-за чего весь сыр-бор — списки лучших пяти учеников каждого курса! А Гарри возмутился:              — Алекс, почему выходит, что я учусь лучше тебя? Так не должно быть! Надо рассказать, что на самом деле я не справляюсь с трансфигурацией…              — Да успокойся ты, — перебил его Алекс. — Ничего страшного не произошло, наоборот, это повод поржать.              — Да, это действительно смешно, — нелюбезно проговорил Поттер. — Умереть не встать, я — лучший ученик на курсе!              Этот разговор остался неуслышанным другими, но Барьер не помешал уловить чьё-то сердитое сопение за плечом. Алекс повернул голову и увидел Гермиону. Вместо того, чтобы орудовать лопаткой и рыхлителем, как велела профессор Спраут, Заучка топталась рядом.              — Профессор! — не выдержала девочка. — Почему у меня такие оценки? Например, по вашему предмету я всегда всё делаю правильно, в точности, как положено по инструкции! И вообще, откуда они только взялись? Другие учителя ничего не говорили ни о каких итоговых оценках. Вот в старой школе, в которой я училась… — Грейнджер оборвала саму себя, сообразив, что упоминать магловскую школу в магической просто нелепо. К тому же она сама была с недавних пор не слишком высокого мнения о маглах.              — Это неофициальные оценки, мисс Грейнджер, — сухо ответила Помона. — Мне показалось, что раз уж мои ученики видели этот список, нечестно по отношению к первокурсникам других факультетов его скрывать. Но раз вы так возмущены, то ничего не поделаешь, считайте, что вы его не видели. А сейчас, девочка, займитесь работой. Пойдёмте, мистер Поттер, мистер Грей, я дам вам задание.              Выданные Алексу и Гарри растения сначала стали сопротивляться, они дрались, норовили ударить по рукам стеблями и листьями, на которых виднелись крохотные зубки, но после пары ласковых слов, которые произнёс Алекс своим особенным магическим голосом, успокоились.              С успехом справившись с заданием, братья после урока пошли обедать в Большой зал. Есть хотелось нестерпимо: мальчики, чтобы закончить пересадку Кусачки, сильно задержались в теплицах, ведь они пришли на урок намного позже всех. Поэтому, когда они оказались в холле у главного входа, от которого веяло морозом, многие студенты уже пообедали и покидали Большой зал.              Но сразу войти в зал не получилось — путь им преградила огромная пихта, которую приволок Хагрид и сейчас пытался пропихнуть её верхушку в двери. Пыхтящий полувеликан, увидев Гарри, расплылся в улыбке.              — Рождество скоро, — тепло сказал он, хотя Рождество было только на следующей неделе. — Домой-то поедешь? Ты ведь с родственниками живешь?              — Мы с Алексом остаёмся в школе, — ответил Гарри, не спуская глаз с колючего дерева, которое, нервно подрагивая в ручище Хагрида, словно рапирой кололо кого-то, кто пытался пройти в дверь с той стороны              — Ты это, Гарри, приходи ко мне на каникулах, поговорим. Я тебе про мамку с папкой расскажу, — не обращая внимания на затор, неторопливо предложил лесник.              Пихта, которую Хагрид держал чуть ли не под мышкой, по-прежнему не давала никому войти или выйти. По ту сторону пихты раздался недовольный голос:              — Может быть, нам наконец дадут пройти?              — Малфой! — Гарри сразу узнал этот голос.              Его обладателя узнал и кое-кто другой, находящийся в Большом зале рядом с Драко.              — Эй, Малфой! Это тебе не твой мэнор, здесь тебе дорогу давать не обязаны!              — Уизли! Как всегда, полное отсутствие манер. Да что это я, чего ещё от тебя ждать, предатель крови. Посмотри, с кем ты общаешься!              — Не трогай Хагрида! Он — наш друг.              — Ну да… Ещё и этот… Я-то имел в виду грязнокровку и нищенку из Лютного.              Ответа не последовало, если не считать ответом яростное рычание Рона, с кулаками накинувшегося на обидчика.              — Крэбб, Гойл, отпустите его, достаточно, — Малфой снисходительно подвёл итог неудачного нападения Уизли. — Я думаю, он уже успокоился.              — Я достану тебя, Малфой, когда ты будешь один, вот увидишь. Ходи теперь с оглядкой! — не сдавался Рон.              Тут Хагрид вдруг сообразил, что мешает движению. Он сделал движение, которое должно было означать, что он сдвигает дерево, чтобы освободить проход. Пихта действительно немного переместилась, только не так, как хотел лесник: по ту сторону баррикады кто-то сдавленно пискнул.              — Сколько вам осталось до каникул? — спросил Рубеус, с недоумением поглядев в дверной проём.              — Один день.              — Ну вот и заходи, как все разъедутся-то. И ты заходи, ты ведь Алекс? — обратился Хагрид к Грею, стоящему с самым индифферентным видом. Блондин в глубине души потешался над всей ситуацией — уж очень комично выглядели Уизли с Малфоем, ожидая в обществе друг друга возможности пройти. — Я вам вот чего скажу. Пошли со мной в Большой зал, там такая красота сейчас, закачаешься! Там сейчас профессор Макгонагалл и профессор Флитвик украшают ёлки, которые я до этого принёс, их там много.              С этими словами Хагрид с пихтой наперевес атомным ледоколом вошёл в Большой зал, не обратив внимания на недовольные крики. Непримиримые противники Уизли и Малфой с компанией были одинаково оттеснены и впечатаны в дверной проём.              Позволив полувеликану заняться своей ношей, мальчики с облегчением пошли к столу Гриффиндора, чтобы наконец пообедать. Они обсуждали, зовёт ли Хагрид их в гости по своей инициативе, или его научил это сделать Дамблдор, и стоит ли принимать это приглашение.              Но спокойно поесть не получилось. Лаванда и Парвати, как оказалось, подкарауливали их, чтобы отправить сразу после обеда в салон.              — Я боялась, что ты забудешь, Алекс, и решила напомнить, — тараторила Браун.              — Хорошо, спасибо, не волнуйся. Я помню, — как можно спокойнее ответил Алекс, подавляя желание закатить глаза. — Сейчас мы доедим и сразу туда.              — Тогда мы ждём тебя там. Я передам девочкам, что ты немного задержишься, — прощебетала Лаванда, и подружки удалились. Гарри не удержался и скорчил рожу им вслед.              — Ладно, Гарри, не надо так остро реагировать. Сейчас поедим, быстренько сходим в салон и весь вечер свободен, — сказал Грей.              Как оказалось, он поторопился с выводами. Суматошный четверг продолжался.              В этот раз девушки, записанные Лавандой, были незнакомыми студентками с других факультетов. Алекс к ним особо не приглядывался, он запоминал клиенток в основном по волосам, но этих он точно раньше не видел. И запросы сегодня были просто сумасшедшими. Вероятно, на девушек подействовало то, что эти причёски увидят в Лондоне.              Сначала Алекс держался, главным образом ради Гарри, не желая, чтобы тот начал за него переживать и злиться, но когда одна из девиц достала из маленькой сумочки вышивку и попросила сделать ей плетение волос, как на ней, он не выдержал. Грей язвительно поинтересовался, напоминая в этот момент сам себе профессора Снейпа:              — Тебе скопировать только рисунок, или ещё раскрасить волосы под цвет ниток?              Девушка не поняла иронии. Она сказала:              — Нет, красить не надо. Эта вышивка — особенная, я трудилась над ней с начала учёбы и теперь собираюсь подарить своему жениху. Если у меня будет такая же причёска…              Алекс моментально остыл. Спорить с сумасшедшими — себе дороже.              — Пять галеонов, — сказал он, надеясь, что цена, в несколько раз превосходящая обычную, отпугнет посетительницу, но он просчитался: девушка согласилась.              Алекс втянул в себя воздух, выдохнул и приступил к работе. Итак, сначала подсчёт всех тех тоненьких нитей, составляющих вышивку, и волосинок на голове девушки, затем магическая формула, которая рассчитает, как равномерно распределить волоски, чтобы они образовали нужный узор.              После этого Алекс напитал конструкцию магией и сделал так, чтобы волосы девушки одновременно поднялись в воздух, а затем они, как на ткацком станке, сплелись, образуя рисунок, повторяющий вышивку — мелкие цветочки, листики и обвивающие их стебельки. Алекс магически закрепил конструкцию, чтобы подольше не развалилась.              — Готово, — сказал он клиентке, а сам не без злорадства подумал, что, когда девушка вернётся в Хогвартс, он возьмёт с неё ещё пять галеонов, чтобы расплести это произведение искусства. Он нисколько не сомневался, что девушка согласится: наверняка она проведёт все каникулы в бесплодных попытках разобрать плетение.              Когда, наконец, работа закончилась и мальчики вернулись в общежитие, Алекс был настолько вымотан, что не мог поверить, что завтра — последний день занятий. Он был очень рад, что на Зельеварении не ожидалось никаких проблем, о чём говорила выставленная оценка «Превосходно».              Они с Гарри уже обсудили, почему в заветную пятерку попали не все рейвенкловцы, а только один Терри Бут, и пришли к выводу, что Снейп никому из них не поставил высший балл по своему предмету. Из всех первокурсников это оценка стояла лишь у его любимых змей, в число которых входили Малфой и Забини, и у Алекса и Гарри, о принадлежности которых к Гриффиндору Снейп благополучно и очень избирательно забыл.              А ещё «постаралась», как ни странно, мадам Спраут. Пусть она и предъявляла вполне обоснованные требования, воронята, привыкшие больше работать головой, чем руками, не смогли с этими требованиями справиться.       

***

             Вечером Гарри пошёл в туалет, для того, чтобы… сходить в туалет. Там он встретил озабоченного Энди, стоящего возле кабинки с коробочкой в руках. Из кабинки раздавались натужные звуки.              — Может быть, примешь ещё одну пилюльку? — спросил Энди. Его невидимый собеседник что-то невнятно прокряхтел в ответ.              — Ну как хочешь, — проговорил Энди и пояснил Поттеру: — Райан никак не может проср… то есть я хотел сказать, что у Райана запор. Мы нашли для него слабительное, надеюсь, подействует, а то он нас всех уже достал своими страданиями.              — Слабительное? — Гарри предвкушающее улыбнулся. — А можно мне посмотреть?              Через минуту Поттер ворвался в спальню первокурсников.              — Алекс! Алекс, смотри скорее, что мне дал Энди! — задыхаясь от смеха, заорал он и вручил Грею коробочку.              Скоро и Алекс не мог спокойно дышать. Он повторял название лекарства и содрогался от хохота:              — «Фунасрал, препарат для лечения запоров и нормализации стула». Ой, не могу! Фу… — сквозь смех выдавил он, — насрал!       

***

             В пятницу на Зельеварении Снейп на первом уроке дал письменную контрольную, а на втором велел сварить одно из недавно изученных зелий — зелье Забывчивости. Алекс и Гарри, вдохновлённые тем, что это был последний урок триместра, решили выполнить задание, не скрывая своих умений, как в тот день, когда они справились раньше всех с помощью Ежедневника и Снейп их похвалил.              Ингредиентов было всего четыре, но возни с ними было много, так как зелье готовилось в одиннадцать этапов. Вернее, в двенадцать по учебнику, но профессор, как обычно, давал свой вариант рецепта, в котором не было финального: «Пункт № 12. Взмахните волшебной палочкой, и ваше зелье готово». Зная эту его привычку, Алекс всегда обращал внимание на расхождения между трудом Мышьякоффа и текстами рецептов, которые зельевар писал для студентов на доске. Сейчас они с Гарри следовали именно последнему варианту.              Братья работали слаженно, они споро нарезали, толкли, отмеряли ингредиенты, которые добавляли в котёл в строгой последовательности в нужное время, рассчитанное Ежедневником, ни на кого и ни на что не отвлекаясь. В подземельях было холоднее, чем в других частях замка, но не настолько, чтобы мёрзли руки, ведь температуру повышали горящий огонь и кипящие котлы.              Мальчики действительно справились раньше всех с существенным отрывом, потом закончили варку Малфой и Забини. Если разговоры Поттера и Грея даже между собой класс не слышал, потому что всё заглушал Барьер, то расслабившиеся Драко и Блейз болтали не умолкая, и Снейп выгнал их в коридор, чтобы не мешали остальным, заодно отправив вслед за ними Алекса и Гарри, раз уж они тоже закончили.              Слизеринцы вышли в коридор, прихватив с собой только волшебные палочки, с которыми вообще никогда не расставались. Даже на Зельеварении они лежали у них на партах. Алекс хотел оставить вещи в классе, но в этот момент котёл Невилла подозрительно забулькал. Хотя Лонгботтом плавил котлы не чаще других горе-зельеваров, существовала опасность, что его изделие выплеснется и зальёт вещи братьев, и Грей засомневался. Сомнения разрешил Гарри, решительно покидав свои пожитки в сумку со словами: «Не хочу оставлять вещи рядом с Уизли. Кто знает, что ему втемяшится в башку с ними сделать, когда Снейп отвернётся». Алекс пожал плечами и тоже перекинул ремень своей сумки через плечо.              Четверо ребят расположились в разных концах коридора, изредка поглядывая друг на друга. Алекс и Гарри молчали, главным образом потому, что последний прислушивался к болтовне Малфоя и Забини. Те сначала обсуждали, как варили своё зелье. Обычно Малфой был в паре с Ноттом, но сегодня почему-то решил, вероятно, чтобы ещё улучшить результат, объединиться с по-настоящему знающим зельеваром.              Потом Малфой, поигрывая палочкой, принялся рассуждать на тему Рождества.              — Поверить не могу, что кто-то останется в школе на рождественские каникулы, потому что дома их никто не ждёт. Бедняжки, мне их так жаль…              Забини угодливо захихикал. Вышедшие из класса Паркинсон и Нотт — они тоже закончили варку своего зелья — ещё не знали, в чём дело, но тут же с готовностью подхватили игру.              — Как же ты прав, Драко, — подхватила Панси, становясь рядом с Малфоем. — Верно, Тео?              Теодор на всякий случай кивнул. Он не отличался такой гибкостью, как его одноклассница, как и её сообразительностью, поэтому спросил громким шёпотом, который был слышен гораздо лучше, чем тихая речь:              — Вы это о чём?              Драко бросил проказливый взгляд в сторону Гарри, который, насупясь, слушал его высказывания: тема, затронутая Малфоем, ему не нравилась.              Малфой пояснил подошедшим друзьям:              — А всё дело в том, что Поттер с Греем будут торчать все праздники в школе, представляете? Их семьи до того от них устали, что не могут их больше видеть и собираются веселиться без них. А ведь Рождество — семейный праздник! Вот я, если бы мой отец отказался забрать меня домой, не знаю, что устроил бы! — Малфой стрелял глазами в гриффиндорцев, ожидая ответа на свою провокацию.              Гарри сжал зубы.              — Вот урод, — процедил он. — Алекс, как ты думаешь, может, его немного встряхнуть?              Вместо ответа брату Алекс повернулся к Малфою и спокойно сказал:              — Ты совершенно прав, Драко. Это просто замечательно, если можно поехать к семье и провести праздник вместе с родными.              Услышав эти слова, Малфой приоткрыл от удивления рот и вытаращился на Грея, а Гарри расслабился и счастливо улыбнулся.              — Спасибо, Алекс, я совсем не подумал об этом! Ведь мы проведем Рождество вместе, как семья! У меня впервые будет настоящий праздник!              После этих слов Гарри стали безразличны колкости Малфоя. Сколько бы тот ни разорялся, брюнет лишь усмехался в ответ и молчал, доведя Драко до белого каления. Самого Алекса совершенно не трогали глупые провокации слизеринца. Алекса Грея не ждали на Рождество нигде на всём белом свете, его семья была рядом с Гарри, поэтому он тоже считал, что ничего не теряет, оставаясь в Хогвартсе рядом с братом. Ближе Гарри у него никого нет и наверняка уже не будет. К счастью, Малфою было неподвластно обидеть Сашу Акимова, которым Алекс Грей когда-то был, упоминанием о потерянной семье: избалованный мальчишка об этом не знал и никогда не узнает.              Приоткрылась дверь, и из класса вышла Гермиона, а за ней тихой мышкой проскользнула Фэй. Алекс подумал, что Данбар несказанно повезло, что она оказалась в паре с Грейнджер, что автоматически обеспечивало ей достаточно высокую оценку. Странно, что Снейп, оценивая навыки учеников, позволил им сегодня работать в паре.              При виде Грейнджер Драко пришла в голову новая мысль.              — Ещё одна грязнокровка! Скажи, Грейнджер, ты, как Грей, собираешься торчать в волшебном замке на Рождество, потому что твой поганый магловский домик такой убогий?              Говоря это, Малфой смотрел не на девочку, а на Алекса, надеясь хоть сейчас развести того на эмоции. Грейнджер возмущённо заявила то, что всегда говорила в таких случаях, не обращая внимания на то, что на эти слова всегда был ноль реакции:               — Я скажу профессору Макгонагалл, она не допустит, чтобы кто-то употреблял такие слова!              Алексу было абсолютно фиолетово, как его называет Малфой. Если презрительный взгляд Люциуса его ещё задевал, то сыну лорда ещё недоставало квалификации, чтобы говорить гадости так, чтобы они пробирали до самого сердца. К тому же, мальчик ясно видел, что Драко делает это специально, чтобы разозлить.              Отсутствие реакции окончательно взбесило Драко. Он перехватил поудобнее свою волшебную палочку, наверное, чтобы проклясть нахального гриффиндорца, но не удержал. Палочка вырвалась у него из рук и, вращаясь в воздухе, приземлилась прямо к ногам Алекса.              Грей с недоумением осмотрел палочку — коричневая, практически без украшений. Алекс не мог ошибиться: перед ним лежала его собственная палочка. Хотя Алекс не колдовал ей по-настоящему, профессора требовали выполнения заклинаний с её помощью, поэтому мальчик видел её достаточно часто, чтобы как следует рассмотреть и запомнить. Но ведь его палочка лежит в сумке, на Зельеварении он её даже не доставал. Могло ли быть, что он её выронил, а Малфой подобрал?              Грей поднял упавшую палочку слизеринца и, не выпуская её, открыл свою сумку. Свободной рукой он достал оттуда свою палочку, которая выглядела в точности, как та, которую уронил Драко, разве что была чуть менее потёртой.              — Идиот! Отдай мою палочку немедленно! — заорал Малфой, но Алекс не слышал его: его собственная палочка и волшебная палочка Драко Малфоя были абсолютно одинаковы на вид.