Братья по магии. Точка отсчета

             Алекс и Гарри вернулись на факультет, по дороге обсуждая только что пережитое приключение. Обоих переполняли эмоции, и, наверное, именно поэтому Алекс задержался в гостиной. Он встал в центре комнаты, хлопнул несколько раз в ладоши, привлекая внимание. Убедившись, что на него смотрят, мальчик заговорил высоким звонким голосом, тем самым, от которого так вздрагивал Перси Уизли:              — Послушайте! Что было! Если бы не мы с Гарри, факультет Гриффиндор лишился бы кучи баллов!              После такого многообещающего начала те, кто сразу не обратил на Алекса внимания, теперь бросили свои дела. Мальчик уселся верхом на валик дивана и стал с энтузиазмом рассказывать, как двое замечательных первокурсников — естественно, они с Гарри — уберегли копилку Гриффиндора от разорения, а троих парней постарше — от серьезного наказания или даже от отчисления, ведь сегодняшние надписи, придуманные злыми гениями Гриффиндора, были куда жестче прежних.              Гарри молча стоял рядом. Он не понимал, почему Алекс вдруг ни с того ни с сего устроил это шоу в гостиной, на него это не было похоже. Правда, на память Гарри пришел случай, когда они воевали с троллем. Тогда брата тоже пробило на поговорить, он целый вечер без остановки описывал собравшимся вокруг ребятам их с Гарри похождения, в красках и с кучей подробностей. А может, Алекс специально решил сделать это событие достоянием общественности, чтобы привлечь, наконец, внимание к тому, что творят со своими «рабами» близнецы Уизли?              Подумав об Уизли, Гарри нашел взглядом Персиваля, который тоже был здесь и подпирал стенку, стараясь с ней слиться, так на него подействовали нелицеприятные слова Алекса о Фреде и Джордже. Поттер решительно не понимал, что связывало его брата и рыжего старосту. На факультете Перси считали занудой и формалистом, зацикленным на внешних проявлениях школьной власти, выполнявшим свои непосредственные обязанности только тогда, когда он уже не мог от них уклониться. Гарри нисколько не сомневался, что эта характеристика — правдивая.              Персиваль встретил их с Алексом в начале учебного года очень нелюбезно. И Поттер, и Грей стали нарушителями практически всего и сразу — от школьных правил до неписанных законов факультета. И хотя мальчики постепенно освоились и вроде бы перестали притягивать неприятности, староста по-прежнему их недолюбливал. Такое его отношение длилось несколько месяцев, но вдруг Перси стал заметно лучше к ним относиться и часто останавливался поговорить с Алексом. Гарри не видел причин такой резкой перемены, но, с другой стороны, возможно, Уизли просто узнал, какой Алекс на самом деле, и стал думать о нем лучше. Насчет себя Гарри не обольщался: вряд ли можно думать лучше о ком-то, кто душил твоего брата. Ну вот, стоило только вспомнить…              Дверь-портрет резко отъехала в сторону, и в гостиную ввалился Рон, явно не в радостном настроении после вопиллера, и быстрыми шагами направился к лестнице. Не успел Поттер как-то отреагировать, как Алекс тут же метнулся вслед за Уизли. Гарри, чтобы не оставлять брата наедине с рыжим, пришлось их догонять.              Когда Поттер вошел в спальню первокурсников, там собрались все обитатели комнаты. Алекс обнаружился на кровати. Из положения лежа он пытался разуться, сбивая один ботинок носком другого. Снять обувь не получалось, поэтому он сменил тактику и принялся болтать ногами по очереди, от чего ботинки в конце концов слетели и артиллерийскими снарядами разлетелись по полу.              После падения первого раздался крысиный писк, а потом — громкий шорох под кроватью рыжего. Ронова Короста всегда свободно перемещалась по комнате, не было никакой возможности угадать, откуда она выскочит. После падения второго ботинка Невилл бросился на пол поднимать Тревора, которого едва не зашибло. Тревор был спокойный жабой, и обитатели комнаты видели его редко, лишь знали, что он живет в какой-то коробке, спрятанной в укромном местечке между кроватью Лонгботтома и его же сундуком. Моцион жабе был положен не часто и только под присмотром хозяина, и вот сегодняшний променад едва не закончился трагически.              Теперь на Алекса таращились все мальчики без исключения — кто-то испуганно, кто-то с удивлением.              — Гарри, — обратился к нему Алекс, заметив, что тот вошел. — Как ты думаешь, бывают волшебники — последователи хиппи? — Поттер только моргнул в недоумении, но Алекс ответил сам себе. — Наверняка нет. Но тогда почему на штанинах Уизли снизу бахрома? — Грей вытянул руку, указывая на Роновы штаны, торчащие из-под коротковатой мантии. — Или это они просто обтрепались?              Гарри оглянулся на Рона: тот выглядел как обычно — неряшливо. С чего это вдруг Алекс говорит об одежде Уизли так, как будто только сейчас её заметил? Поттер в недоумении опустился на свою кровать.              Рон свирепо взглянул на Алекса, скинул школьную мантию и, прежде чем развалиться поудобнее, зашвырнул её неопрятным комком куда-то вглубь своей кровати. Грей с интересом уставился на его свитер неровной вязки грязно-свекольного цвета, как будто впервые увидел на нем этот предмет одежды.              — Ну, раз не хиппи, тогда заплатки и потертости — это не фишка, — Алекс глубокомысленно хмыкнул. — Хотя, свитера миссис Уизли вполне подходят под стиль хиппи. Стиль хиппи, Уизли, чтоб ты знал, означает свободу во всем. Хотя ты, кажется, и так свободен — свободен ото всех правил приличия… Вот что это там у тебя, аппликация? О, это пятно? Упс. Неужели волшебники не в состоянии наколдовать новую одежду или хотя бы улучшить старую, если нет денег? Или это только у Уизли так?              Соседи по комнате растерянно следили за происходящим: прозвучавшие издевки были в духе Драко Малфоя, а Алекс Грей на их памяти ни разу не позволил себе сколько-нибудь пренебрежительного комментария по поводу чьей-либо бедности.              — Уизли, а может вы — не хиппи, а цыгане? Мыться не любите, носите пеструю одежду, считаете чужие галеоны, хотя нет, вы же рыжие, мастью не подходите. А может, у волшебников цыгане рыжие?              До этого момента Рон слушал молча, хотя его лицо постепенно багровело. Но, как только Алекс перешел к оскорблениям, на лице рыжего появилось довольное выражение.              — Наконец-то, Грей, ты раскрыл себя! Теперь-то понятно, какой ты на самом деле. Хотел, небось, чтобы все думали, какой ты хороший. Ты всё время притворялся, задирал нос, показывал, что ты лучше всех остальных!              Раньше Грей движением брови или ироничной улыбкой приводил Рона в плохое настроение. Уизли не знал, что, кроме бранных слов, можно противопоставить такому обращению, и от этого у мальчика развилось чувство собственной неполноценности. Но теперь Рон был с Греем на равных! Он и не подозревал, что тот может опустится на его уровень.              — Теперь-то я вижу, что ты не лучше, а даже хуже всех, потому что на пустом месте цены себе не сложишь! Да у тебя даже Колопортус не получился! Между прочим, Фэй уже с ним справилась, а ты — нет! Сдулся, наконец! Да ты, если хочешь знать, самый здесь никчемный — умеешь только, как девчонка, локоны крутить, покупать тряпки по бешеной цене за счет Поттера и красоваться перед зеркалом: «Ах, я такой красавчик!» — Уизли в возбуждении вскочил с кровати и начал размахивать руками, словно пытаясь придать своим словам больше веса.              Гарри знал, что Алекс просто зверел, когда Рон заводил эту песню. Сейчас тот назовет Алекса «мисс Грей», и брат бросится бить рыжему морду. Поттер переживал, что у них отключена вся магия, ведь, если дело дойдёт до драки, Гарри не знал, чем помочь. Он мог бы послать в Рона парочку молний, но это явно было не тем, что требовалось. Однако Алекс снова сумел удивить.              — Завидуй молча, Уизли, — сказал он с ухмылкой. — Если у кого-то есть то, чего нет у тебя, это что-то не обязательно плохое. Если я не похож на замызганное чмо, это не означает, что я — девка, только и всего! — На слове «чмо» Финниган смачно хрюкнул от смеха. — И вообще, Уизли, твоя клуша-мамаша могла не трудиться и не присылать вопиллер насчет сломанной волшебной палочки. Она-то должна знать, что ты такой талантливый, что тебе одинаково колдовать хоть целой палочкой, хоть сломанной, хоть вообще карандашом!              Невилл и другие мальчики тихо офигевали. Они расселись по своим кроватям и водили головами от Уизли к Алексу, и обратно, следя за обменом реплик. Но Гарри насторожился — Алекс не мог так сказать про мать Рона, даже если не переваривал самого Скунса. Поттер испытывал непреодолимое желание поговорить с Алексом без свидетелей, чтобы тот разрешил его сомнения. Однако словесный пинг-понг Уизли — Грей продолжался. Настала очередь отвечать Рону.              — Ну да, сказал тот, у кого не получается Колопортус! — не сдавался Рон.              — Повторяешься, рыжий! Ты уже говорил об этом минуту назад. Что, новые слова кончились, да?              Грей босиком выбежал на середину комнаты, где встал напротив Рона и принялся играть с ним в гляделки. Сейчас, когда оба мальчика оказались рядом, Рон невыгодно отличался от Алекса внешностью и одеждой, осанкой и выражением лица.              Когда Гарри впервые повстречал Алекса, тот был одет в дешевую одежду, но всё равно выглядел, как модель на подиуме. Или как киноактер, играющий бедняка. А сейчас, когда у Алекса была дорогая статусная одежда изысканного кроя из качественного материала, они с Уизли оказались олицетворением картины «Принц и нищий».              Гарри сидел на своей кровати и не отрываясь следил за братом. Он в любой момент готов был вскочить, чтобы прийти ему на помощь. Однако пока этого не требовалось.              — А новая палочка взамен поломанной тебе не нужна — всё равно ты косорукий, так и напиши родителям! — стремясь оставить за собой последнее слово, припечатал рыжего Алекс.              Казалось, до момента, когда мальчишки сцепятся, оставались секунды, но тогда Грею придётся нелегко — Уизли был выше и казался крепче. Но дальше словесных выпадов дело не пошло. Казалось, Алекс просто упивается ссорой, да и Уизли не выглядел больше подавленным, а отрывался по полной — похоже, Ронни был в своей стихии, когда выяснение отношений спустилось на такой базарный уровень.              Гарри слушал перепалку брата с Рональдом и думал, что Алекс, наверное, решил не быть таким серьезным, как обычно. Вдруг он захотел немного подурачиться, чтобы почувствовать то же, что и другие дети? Гарри решил отнестись к этому с пониманием, хотя лично ему такое не нравилось — Поттер хотел назад своего любимого, заботливого, идеального брата. Он с нетерпением ждал момент, когда Алекс начнет вести себя, как раньше.              — И вообще, на Чарах ты был уверен, что мы с Гарри поддаемся, а на самом деле можем в любой момент колдануть. Что, не говорил разве? Скажи, Уизли, где логика?              Гарри сначала ничего не понимал, но сейчас он вспомнил, что Рон сказал такое на уроке у Флитвика. Тогда Уизли заявил, что разгадал план Алекса и Гарри, когда те не смогли наколдовать Запирающие чары. По его мнению, он заключался в том, что Поттер и Грей нарочно заваливают заклинания, чтобы быть попроще и стать таким образом ближе к своим одноклассникам.              Гарри с Алексом не успели как следует это обсудить, но Алекс вскользь заметил по дороге в коридор, где рабы писали свои надписи, что отговорка быть «как все» может на какое-то время прокатить и сойти не только среди одноклассников, но и подойти для некоторых учителей. Флитвику, по крайней мере, можно попытаться объяснить, что братья не хотят косых взглядов и решили ненадолго побыть в отстающих. Мастер чар — понимающий человек волшебник, должен войти в положение. За это время, глядишь, и решение найдется, как творить Запирающие чары.              Гарри сообразил, что Алекс ведет себя так необычно, потому что придерживается этой стратегии. Жаль только, что брат заранее не предупредил его, тогда бы Гарри так не волновался.              Рон подбоченился и стал молча надвигаться на блондинчика. Видя это, Грей сделал шаг назад и обратился к Томасу и Финнигану:              — Подержите Уизли, по ходу, он заслужил, чтобы я ему как следует вмазал!              — Палпатин, не впутывай нас в такое! — отказались парни. — Мы с радостью поможем навалять ему за дело, но прямо сейчас он ни чем не провинился. Он, конечно, наговорил тебе гадостей, но ты ему ответил тем же, так что вы квиты. Нельзя его трогать, пока он не полезет в драку. Если так хочешь, разберись с ним сам, как тогда, когда он и Маклагген на вас напали. Ну, подними в воздух и потряси, что ли. Или пусть это сделает Гарри. А то будет совсем не по-пацански, если мы все на него ни с того ни с сего навалимся!              Алекс странно посмотрел на обоих мальчиков, но ничего не сказал. Уизли, моментально утратив боевой задор, не стал дожидаться, пока его действительно поднимут в воздух — сказывался неприятный неоднократный опыт. Рон подхватил сброшенную мантию и был таков.              Гарри вздохнул с облегчением: хорошо, что Рон не знал, что ему сегодня ничего не угрожало.       

***

      Альбус с довольным видом наблюдал за столом Гриффиндора, где сидели два самых известных первокурсника. Двое друзей по-прежнему сидели рядом, однако общались уже не так тесно, как раньше. Грей вертелся, тянулся через стол, наклонялся к соседям и оживленно переговаривался со всеми сразу. В общем гуле голосов и доносившемся звяканье посуды его слова не удавалось разобрать, но довольное выражение его смазливой мордашки говорило, что он общается с большим удовольствием. А вот Гарри сидел рядом хмурый.              Альбус все это время не переставал надеяться, что настанет день, когда Гарри всё-таки выберет новых друзей, но, похоже, именно Грей решил расширить круг знакомств, а не ограничиваться одним Поттером. Это было хорошо — если маленький блондин займется своими приятелями, тогда Гарри вполне может оценить тех, кто так долго ждал его дружбы.              Младший Уизли, умница Гермиона и находчивая Фэй — те ребята, которые смогут помогать Гарри в его нелегких испытаниях. Кстати, об испытаниях. Подготовка идет полным ходом, все преподаватели, кого это касалось, уже посвящены в планы. Альбус взял с них магическую клятву о неразглашении, и они приступили к работе. Остался лишь Северус, который, хотя уже получил задание, по сведениям Дамблдора, ещё не взялся за дело. Надо спросить, как продвигаются исследования, пусть знает, что расслабляться рано.              Альбус повернулся к сидевшему справа от него Снейпу. Слева обычно располагалась Минерва. Этим двоим было жизненно необходимо, чтобы их разделяло кресло-трон Дамблдора, иначе они могли поссориться по пустякам, ведь их факультеты всегда подбрасывали своим деканам достаточное количество поводов для ссор.              Остальные места занимались согласно количеству отработанных в Хогвартсе лет и значимости преподаваемого предмета. Однако это не означало, что все стремились быть поближе к его центру и Дамблдору соответственно. Трелони, Хуч и Кеттлберн с радостью оккупировали самые отдаленные позиции, чтобы наслаждаться едой и напитками подальше от директорского глаза. Квиррелл тоже рад был бы оказаться в конце стола, спрятавшись за кем-нибудь вроде Хагрида, но Дамблдор настаивал, чтобы Квиринус садился к нему поближе. Если какой-нибудь новый преподаватель, впервые попадая в Хогвартс в этом качестве, сначала считал привилегией место за столом поближе к директору, более опытные профессора не стремились к такому проявлению карьерного роста. Они прекрасно знали, что трапеза рядом с Дамблдором означала, что с аппетитом есть будет только Светлейший, так он любил поговорить на отвлеченные душеспасительные темы. Рядом с ним могли есть спокойно очень немногие, и Снейп входил в их число.              — Северус, ты уже начал подготовку? — самым небрежным тоном поинтересовался Альбус.              Снейп мрачно посмотрел в ответ, ничем не давая знать, что он понял, о чем речь.              За преподавательским столом считалось дурным тоном колдовать заглушающие чары. Впрочем, это было стандартное правило этикета, в любом чистокровном семействе во время приемов пищи воздерживались от такого колдовства. Если кто-то хотел сохранить содержание своей беседы в тайне, то её следовало проводить в другом месте или выражаться иносказательно.              Сейчас Дамблдор тоже не мог говорить прямо, ему оставалось изъяснялись намеками. Он знал, что его молодой коллега будет только рад уйти в несознанку и это может продолжаться до бесконечности. Альбус зашел с другой стороны.              — Северус, ты не освежишь мои знания? Я хотел бы уточнить кое-что… Комохут… Редкий и ценный зверек, особенно его железы…              — Почитайте справочник, — буркнул Снейп. Он придирчиво выбрал кусок рыбы, положил его в рот и принялся демонстративно старательно его пережевывать.              — Мальчик мой, ты же помнишь, тот редкий ингредиент, который я подарил тебе на день рождения? Ты уже потратил свою половину экстракта? Пришла пора использовать ту часть флакона, которую я просил приберечь, — продолжал свои намеки Альбус, но тщетно: зельевар глупел на глазах.              — Полагаю, ты забыл, — вздохнул Альбус. — Ну что ж, это бывает, при твоих-то заботах… Давай сейчас пойдем ко мне в кабинет, и я тебе напомню…              — Нет нужды, — оборвал его Снейп.              — Ну как же, Северус, нужно обязательно всё ещё раз обсудить, иначе, я боюсь, что ты мог не понять, что я имею в виду. Любое недоразумение в таком деле может привести к непоправимым последствиям… — старик явно наслаждался тем, как он обыграл своего строптивого собеседника.              Северус парой взмахов волшебной палочки создал перо и кусок пергамента и быстро написал несколько слов. Он дал прочитать записку директору, после чего развеял её. Альбус понял, что тянуть дольше не было смысла.              — Да, это именно то зелье. Что ж, ты не забыл. Прошу тебя, Северус, приступай поскорее. Осталось не так много времени на его разработку и приготовление. Ты последний из преподавателей, кто ещё не начал работу.              — Хорошо, Альбус, — процедил Снейп. — Я помню, что должен его сварить. Вы не дадите мне забыть.       

***

      Северус был очень зол.              Конечно же, он сразу прекрасно понял, на что намекал Альбус. И он ни на секунду не забывал, какое зелье требовалось сварить. Флакончик с ценнейшим секретом железы комохута, подаренный Дамблдором зельевару на день рождения, вряд ли достался бы Снейпу просто так. Альбус потребовал, чтобы Северус разработал и сварил на основе содержимого флакона уникальное зелье, выпив которое, человек мог проходить сквозь пламя. К этому зелью шли дополнительные требования, пусть и трудновыполнимые, но не невозможные.              Снейп действительно ещё не сварил требуемое, но он уже произвел все предварительные расчеты и написал точный план работы. Однако, он до последнего надеялся, что Альбус откажется от своей идиотской затеи, и тогда драгоценный ингредиент не нужно будет тратить впустую. Северус мечтал использовать весь флакон для смелых экспериментов, тем более у него появился пергамент, помогающий организовывать процесс варки сложных, ещё не опробованных зелий.              Но Альбус не передумал. Северусу следовало это предвидеть, однако это не мешало ему сердито думать, что теперь он назло директору с удовольствием присоединится к тем зельеварам, которые будут готовить снадобья для маглов. Более того, он это сделает, даже если придется трудиться нелегально.              Альбус закончил с едой и покинул Большой зал.              — Северус, — услышал Снейп голос сидевшего рядом с ним Флитвика. — У тебя уже было на этой неделе зельеварение с первым курсом Гриффиндора?              — Нет.              — Тебе не стоит удивляться, если на уроке что-то пойдет не как обычно. — Флитвик посмотрел на стол ало-золотых, и Снейп невольно проследил его взгляд. — Кстати, я попросил Алана Макалистера поработать над неким проектом. Полагаю, мы можем доверять нашим лучшим студентам проявлять себя в таких делах. — Маленький профессор многозначительно посмотрел на коллегу.              На мгновенье Снейп погрузился в размышления, а затем уставился на стол Гриффиндора, туда, где среди первокурсников сидели Поттер и Грей. Профессору показалось хорошей идеей заставить Альбуса пожать то, что тот посеял.              «Я привлеку этих двоих для варки зелья, которое мне навязал Альбус. Это будет очень символично — сам Поттер варит зелье, которое будет использовано для его испытаний», — иронично подумал Снейп.       

***

             Гарри сидел над полной тарелкой за столом в Большом зале. Он вяло ковырял отварную картошку и гонял по тарелке кусочки мяса. Он заставлял их то утопиться в красновато-буром соусе, то, наоборот, вытаскивал, но ничего не ел: аппетита не было.              Раньше Гарри был уверен, что он не захочет есть только в одном случае: если Алекса не будет рядом. Но Грей был здесь, он сидел слева от Гарри, ел и одновременно разговаривал с сидевшими за столом учениками, постоянно обращаясь к Поттеру с одним и тем же вопросом, призывая в свидетели: «Правда, Гарри? Скажи же!»              Вроде бы, всё было по-прежнему, но Гарри не покидало чувство, что что-то не так. Хотя, сейчас всё было не так. Не так было всё.              Прошло два дня с того момента, когда они с Алексом отправились в тот коридор, но как с тех пор всё изменилось! Эта ссора с Роном вечером во вторник, когда Алекс с таким удовольствием осадил рыжего и наслаждался перепалкой и унижением Рона! Алекс так никогда раньше не делал.              Гарри попросил Алекса включить Карту, Щит и всё остальное — ведь от этого зависела их безопасность, да и повторить с вечера уроки не помешает. Но Алекс странно посмотрел на Гарри, пробормотал недоуменно «Какая карта?», покидал не глядя учебники на завтра и, не дожидаясь Гарри, пошел умываться. Поттер был обескуражен.              Наутро в среду Алекс проснулся едва ли не раньше самого Гарри, а ведь обычно всё было наоборот. Гарри с замиранием сердца достал расческу и протянул Алексу, почему-то чувствуя, что ничего не выйдет. И верно, Алекс её не взял. «Зачем мне твоя расческа, у меня своя есть», — сказал он тогда.              Гарри, сам не свой от этих слов, снова напомнил Алексу, что надо включить Щит и Карту.              — Да какая к чертям карта, Гарри? Ничего не понимаю, пошли лучше есть.              Странности этим не ограничились.              На Трансфигурации Гарри всегда ждал от брата шаблон, после чего без труда мог выполнять любые преобразования. Правда, Алекс по-прежнему не придумал, как преобразовывать живое в неживое, но мальчики все-таки сумели найти выход из положения. Они прятали несчастное животное в Пространственной карман, и подменяли его подготовленным заранее предметом. В конце урока, когда животное надо было «расколдовать», оно возвращалось обратно. В этом плане был недостаток, потому что нужно было заранее узнавать, что во что оно будет преобразовываться.              В последнее время Алекс научился создавать нужный предмет прямо тут же, из какого-нибудь мусора, вроде клочка пергамента, поэтому братья на Трансфигурации сумели выйти в бесспорные лидеры, выполняя преобразования на первом же уроке, когда профессор объясняла новую тему. Но только не в этот раз.              Сегодня им изначально ничего не светило, так как Алекс с утра опять ничего не подключил, и магия Гарри бурлила, но не могла излиться в привычное русло, точно рассчитанное Алексом.              Макгонагалл ожидала, что Поттер и Грей, как обычно в последнее время, с ходу выполнят задание, но спустя некоторое время вынуждена была признать, что оба мальчика потерпели сокрушительное поражение в попытке заколдовать хомяка, чтобы получить бонбоньерку, они лишь напрасно махали палочками. Тогда профессор спросила Алекса по заданному домашнему материалу, ожидая услышать от него блестящий устный ответ, обычно это осечек не давало. Но сейчас Грей не только не смог ответить, он принялся в несвойственной ему манере горячо заверять преподавателя, что он не приготовился по уважительной причине, так как болел, Гарри свидетель, а Больничное крыло не пошли потому, что ему стало потом легче, но готовиться уже было поздно… Алекс делал честное лицо, прикладывал руки к груди, выразительно смотрел на профессора…              Гриффиндорцы и слизеринцы с одинаковым удивлением наблюдали за этим представлением. Гарри никогда не видел, чтобы Алекс так вдохновенно врал. Брат не только не любил, но ещё и не умел это делать, а если ему все же приходилось говорить неправду, Алекс был очень напряжен, Гарри всегда это чувствовал. Сейчас Гарри не видел причины сочинять отговорки, а между тем Алекс врал так, как будто бы его жизнь зависела от того, поверит ли ему Макгонагалл. Вряд ли невыученный урок был тем самым случаем.              Минерва не ожидала такого бурного проявления чувств и поспешила сказать: «Хорошо, хорошо, мистер Грей, я вам верю! Приготовьтесь как следует в следующий раз, пожалуйста!», после чего спросила другого ученика.              После урока Алекс, не стесняясь того, что остальные ученики ещё не разошлись, громко похвастался Поттеру:              — Гарри, она купилась!              На других уроках ситуация была не лучше. Гарри пытался поговорить с Алексом. Он просил, чтобы тот подключил Карту и другие приспособления, но тот упорно его не понимал. Тогда Гарри сам решил это сделать. Он имел такую возможность, и Алекс вряд ли стал бы возражать, если бы Гарри так поступил. Однако ничего подключить не удалось. Магия Гарри, необузданная, переполняющая его, по-прежнему не поддавалась укрощению и пребывала где-то в глубине его тела неуправляемой сырой силой. Гарри попытался активировать не все приспособления Системы сразу, а поочередно Карту, Щит и Барьер, но не почувствовал никакого отклика. Без воли и желания Алекса ничего не получалось.              Алекс был не похож на себя и в другом. Он общался с другими ребятами совсем не так как раньше, а более весело и непринужденно. Он теперь легко заговаривал даже с теми, кого не знал по имени, ему хватало того, что он видел знакомое лицо.              Гарри твердил себе, что Алекс знает, что делает, даже если ему, Гарри, это кажется неправильным. Наверняка это всё тот же план Алекса — быть, как все, изображать из себя веселого маленького гриффиндорца. Хотя, если бы спросили Гарри, он бы сказал, что делать это так долго, чтобы доказать что-то Рону Уизли, было просто глупо…              …Гарри увидел, что Алекс встает из-за стола, и отодвинул несъеденный обед. Он поспешил догнать Грея, пока тот не ушел далеко. Вернувшись в гостиную факультета, мальчики застали оживленное разбирательство. Перси ругал близнецов и требовал, чтобы те отменили последний день «рабства». Близнецы не сдавались и нагло отвечали, что, наоборот, им следовало накинуть проигравшим ещё один дополнительный день, потому что накануне надписи не были дописаны. Все гриффиндорцы уже знали, что Поттер и Грей видели, как директор помог своему любимому факультету и уничтожил надписи, чтобы писавших не поймали. Фред и Джордж заявляли, что раз надписи были стёрты до того, как их увидели все школьники, значит, тот раз не считается.              Однако Перси не сдавался, к нему присоединились и другие гриффиндорцы. Многие старшекурсники посчитали, что шутка затянулась. Фред и Джордж вынужденно подчинились. Они вышли из гостиной, недовольно переговариваясь между собой о том, что им нужно заняться для разнообразия чем-нибудь другим, тем, что помимо веселья, ещё приносило бы неплохую прибыль.              К вечеру погода испортилась, поднялся сильный ветер, и небо затянулось штормовыми тучами, из которых то ли пролился дождь со снегом, то ли повалил снег с дождем. «Давай прогуляем Астрономию», — предложил Алекс.              Этот не самый популярный ночной предмет по-прежнему проводился у первого курса по средам. Гарри попытался уговорить брата не прогуливать, но тот не согласился и сказал, что в такую погоду Астрономию всё равно отменят. Урок не отменили, соседи по комнате давно ушли на Астрономическую башню. Гарри, в отличие от Алекса, долго не мог уснуть в пустой спальне, думая о том, что с ними происходит, и провалился в сон лишь под утро, чтобы проснуться в поту — ему приснился кошмар.              Гарри вспомнил свои кошмары, которые были после нападения слизеринских старшекурсников о том, что Алекс пострадает, но не эти сны снились ему чаще. Чаще всего ему снилось, что Алекс его разлюбит и перестанет быть его братом и даже другом, сначала станет равнодушным, а потом перестанет его вообще замечать. И, кажется, всё к этому шло.              Глаза Алекса, похожие на серые бриллианты, не горели больше таинственным переливчатым светом, посвящая Гарри в Тайну. Не было заботливого расчесывания по утрам, совместного обсуждения школьных событий и планов на будущее. Гарри не хватало постоянного сопереживания, теплого внимания и заботы, которые ему щедро дарил брат. Теперь Гарри не был уверен, что Алексу это нужно. Гарри не знал, что происходит с Алексом, он перестал его чувствовать.              — Я приму это, — стиснув зубы, чуть слышно проговорил Гарри. — Ради Алекса я это стерплю, если для него так будет лучше.