Сука-кобель.

      - Стой, Чуя! - Осаму хочется оттолкнуть от себя парня, который сейчас какого-то чёрта выглядит как здоровенный волк с бараньими рогами и горизонтальными зрачками, и явно не просто так сдирает с шатена дорогущую рубашку, разрывая ту в клочья своими огромными клыками - Я сказал: стой! - Дазай пинает волка в шею, совсем не слабо, но для этой огромной скотины явно мало. Волк хватает парня за ногу, подминая под себя и сдирая штаны. Накахара склоняется над Дазаем, одной из передних лап давя на грудь, выбивая весь воздух - от такого напора рёбра ноют, но точно не трещат. Мордой это странное создание упирается в пах, какое-то время принюхиваясь. Уже от этого через чур горячего дыхания должно бы встать, но Осаму стойко держится. Как может. Волк, который частично баран, вбирает в свою зубастую пасть едва возбуждённую плоть, вызывая страх и удовольствие одновременно, потому что, мать их, зубы, вызывающие искренний испуг возможной и совершенно нежеланной кастрации и язык, слегка шершавый, полностью обволакивающий, дарящий невероятные ощущения. А ещё этот язык настолько длинный, что и член из пасти вынимать не приходится - даже если очень постараться, до накахаровского горла не дойдёт, - у шатена всё нормально с размерами, это пасть Чуи настолько огромная, - он итак отлично доставал до заветного местечко, совершенно к этому не готового, заставляя крупно вздрогнуть и болезненно взвыть при вторжении. Спустя некоторое время Чуя напустил слюны, что сделало проникновение куда более приятным и менее болезненным, заставляя задыхаться от недостатка кислорода, потому что, проникая достаточно глубоко, этот волчара умудряется ласкать при этом всём ещё и его член, отчего мозг просто плавится, ловя невероятный кайф. Стоит Чуе отстраниться и убрать тяжёлую лапу, раздаётся стон ни то удовольствия, ни то недовольства, однако потом звучит полный здравомыслия вскрик, потому что эта наглая псина - одно из новых прозвищ, данных сейчас Чуе - нависает сверху, переднюю лапу каким-то неведомым образом просовывая под поясницей шатена, слегка приподнимая того над полом, чтобы перевернуть резко на живот. Опешивший Осаму далеко не сразу понимает, когда именно лапой его снова приподнимают, только уже под животом, заставляя поднять бёдра, второй нажимая на лопатки - не так сильно, как до этого, явно стараясь себя контролировать. Он также не успевает осознать, когда огромный собачий член начинает проникать в него - ожидаемой боли Дазай не чувствует, честно удивляясь, а затем пёс толкается наполовину, что вызывает шипение - вот это уже больновато. Он доходит до конца, полностью заполняет и Осаму понимает, что принять такой размер точно не сможет, но Чуя останавливаться не намерен, толкаясь в кишку. Перед глазами звёзды, в глазах - пустота. С губ слетает крик и что-то в Дазае с хрустом ломается - этот хруст он явственно слышит в голове, - вероятно, гордость или желудок, а то и всё сразу, плюс-минус что-то ещё. Любовь к Чуе ломается точно, потому что тот, сука-кобель, нагло проталкивается дальше, от удовольствия раскрывая пасть и капая на кудрявую голову слюной, разрыва шатена изнутри. Сука-как-же-больно! - именно эту несвязную мысль держит в голове Дазай, готовый вот-вот потерять сознание от всего этого ужасного спектра эмоций, к которым его организм точно не готов. Осаму скользит по стене вверх, потому что наглая волчья морда поднимается на двух лапах, заставляя его просто висеть на огромном члене, словно он шашлычок какой-то. По обе стороны от его плеч - лапы Чуи и когда тот входит полностью, подавляя все попытки убежать от этого, просто замирая на месте на время, Дазай сходит с ума. Он чувствует, как натягивается кожа живота, как сам пульсирует вокруг Накахары, массируя его членом все свои чувствительные точки внутри. От подобного дрожат ноги, сейчас безвольно свисающие вниз, лишённые какой-либо опоры. Дазай уверен, что на лице у него глупое ахегао, но об этом он задумается потом, а сейчас этот чудесный член внутри начал своё движение, заставляя вскрикивать на каждый толчок, приносящий море удовольствия и приятную нотку боли. Так длится недолго - Осаму чувствует, как что-то твёрдое нарастает позади, всё жёстче ударяясь о ягодицы и слишком уж запоздало до него доходит, что это ни что иное, как узел. Настоящий. Волчий. Узел. Огромных размеров при этом. Дазай извивается, стараясь выбраться, лишь больше подставляясь под толчки, под конец своих мечтаний, весь выгибаясь и обессиленно изливаясь на стену. Он чувствует, что Чуя ускоряется, а толчки становятся более грубыми. Когда шатен кончает во второй раз, Накахара без предупреждения - да и откуда бы, тот ведь волк - проталкивает узел, заливая всё внутри огромным количеством белого и горячего семени. Осаму по вибрациям чужого тела понимает, как хорошо сейчас этой псине - Чуя явно виляет хвостом. Сам же Осаму чувствует лишь чрезмерную стимуляцию и заполненность. Чуя вновь придерживает безвольно дрожащую тушку лапой, под животом, чтобы без проблем встать на три ос оставшиеся лапы, перевернуться набок, а затем и на живот. От движения на узле, Осаму выгибается дугой, руками вцепляясь в мягкий мех на волчьей груди и кончает в третий, больше болезненный, чем приносящий удовольствие, раз, вновь сжимаясь. Теряя сознание, Дазай слышит лишь волчий рык, просыпаясь - обеспокоенное рыжее нечто.       - О таком надо говорил сразу, Чуя... - Дазай недовольно шипит и морщится, пытаясь встать, на что рыжий удерживает твёрдой рукой на месте, не позволяя сделать задуманное.       - И что сказать? Я оборотень, в полнолуние не приходи? - Накахара усмехается, оглаживая свободной рукой округлившийся от находящейся внутри спермы живот, на что Осаму выдыхает - ощущения такие, словно рыжий мафиози только что вышел из него, перед этим заставив бессознательное тело кончить ещё несколько раз.       - Мы столько лет знакомы - мог прямо так и сказать. - хмыкнул Дазай.       - И что, не пришёл бы?       - Пришёл бы, но куда более подготовленный! - шатен выдыхает резко, стоит Чуе обхватить его член - Стой... Чуя не останавливается, лишь усмехаясь и склоняясь к тому, шепча на самое ухо.       - Кончай сейчас. Только для меня. И Дазай, переполненый чужой спермой, хватаясь тонкими пальцами за крепкие плечи, нелепо изгибаясь в пояснице, вновь строя это глупое личико, переполненное удовольствием, кончает в накахаровскую руку. Только для него, только ради него.