Кадиллак

      Прошла целая ночь с той сцены. Настя той же ночью куда-то ушла, оставив парней наедине. Наутро, проснувшись, Леша первым делом достал из шкафчика в ванной небольшую коробку. Найдя восковую свечу, парень поджег ее, поставил на тумбочку в другой спальне. Лёша наскоро приготовил тосты, обильно смазав их маслом, и пошел будить парня. — Алишерка, просыпайся, завтрак уже готов, — Лёша осторожно потряс сонного Моргенштерна за плечо, поцеловав в щечку и стащив с него одеяло. — А мы вообще где? — негромко спросил тот, пытаясь осознать происходящее, заодно вспоминая события прошлого дня. Ночь, слезливое лицо, сонный Лёша… Алишер резко вздрогнул, слегка смущаясь. — А, понял… Уже иду.       Узенюк быстро ушел в другую комнату, пока Моргенштерн, широко улыбаясь, одевал милые тапочки, сонно шел на кухню и тут же начиная есть. Лёша вскоре присоединился. Когда тарелки обоих опустели, парень положил их в раковину и ехидно улыбнулся, приближаясь к Алишеру вплотную.       Узенюк осторожно коснулся чужих влажных губ своими. Алишер быстро все осознал, подчиняясь любимому и позволяя ловкому языку пройти сквозь его зубы, задевая его же язык. Руки Лёши давно покоились на бедрах Алишера, слегка поглаживая их и лишь больше возбуждая. Узенюк разорвал их жаркий поцелуй, быстро подхватывая парня под бедра и таща в другую комнату.       Через некоторое время они оказались в другой спальне. Как понял Алишер, у Лёши с Настей была общая спальня, а была также конкретно Лёшина. Комната была освещена тусклым фиолетовым неоном, являвшимся здесь единственным источником света. Посередине комнаты стояла довольно просторная кровать. Моргенштерн, смущаясь, слегка улыбнулся, спрыгивая с Узенюка и ложась на кровать. — Не спеши, — тут же произнес тот, что-то ища. — Я сам все сделаю, ты должен лишь кайфовать. — Хорошо, пап, — сдерживая смех произнес Алишер, в то время как Лёша уже забрался к нему на белоснежную кровать.       Парень сцепил руки Алишера веревкой, прицепляя ее же к кровати, а затем быстро приближаясь к тому и нависая над ним. Видеть под собой столь желанное прекрасное тело было лучшим в его жизни ощущением, он хотел быть с Алишером всегда, хотел трогать каждую часть его тела, мягко целуя в губы и пылко обещая, что они будут вместе навсегда.       Глаза чуть болели, ведь заниматься любовью практически без света было для обоих чем-то новым, но при этом вдохновляющим.       Слегка покусывая расслабленные губы любимого, Узенюк не торопясь расстегивал пуговицы на рубашке того, иногда поглаживая то или иное место, вызывая негромкие вздохи. Когда оба уже были полностью обнаженными, Лёша пристроился на коленях парня, что сидел вплотную к нему. Узенюк провел языком по чужой груди, спускаясь влажной жаркой дорожкой к его темноватым соскам, ненароком задевая и обводя, после чего мягко прикусив. Моргенштерн слегка простонал, вцепившись в руки Лёши и умоляя продолжать.       Узенюк ловким движением перевернул Алишера, водя одной ладонью по чужой слегка подрагивающей спине, другой же он чуть ослаблял веревку, увеличивая ее длину, ну и соответственно повышая свободу движений парня, так что тот мог быть раскованным. Лёша притянул парня за бедра, укладываясь поудобнее и сажая Алишера на свои колени. Чуть приподняв чужой низ, Узенюк натянул презерватив и размазал смазку по отверстию парня и по своим пальцам, тут же совмещая оба и мягко вводя пальцы внутрь, стараясь как можно лучше растягивать того, так как скоро будет больнее. Штерн глухо простонал, насаживаясь на опытные в подобном пальцы.       Лёша резко вынул их, притянув Алишера ближе к паху и насадив парня на вставший член. Моргенштерн сначала недоумевал, а затем понял, что нужно делать. Штерн начал неуверенно двигаться, помогая парню, который одобрительно хмыкнул, прошипев что-то типа: «Скачи на нем, малыш». Что Алишер и делал, вызывая уже не только свои стоны, но и Лёшины, кайфовавшего от происходящего, чувствуя как его щеки быстро краснели. Два тела, сплетенные этим жарким утром вместе, были освещены неоном, а тень «скачущего» Алишера была отчетливо видна, и заставляла его больше смущаться. Насте бы не понравилось это.       Лёша достаточно быстро излился, стаскивая горячее тело Алишера с себя и отбрасывая заполненный презерватив на пол. Узенюк взялся за ягодицы Алишера, сжимая их ладонью, и вызывая жаркие вздохи того. Лёша взял восковую свечу с тумбочки, приподняв ее повыше, парень начал осторожно капать горячим воском на ягодицы возбуждённого Алишера, который вскрикнул, сжав их и недоуменно что-то прошипев.       В это время Лёша продолжил уже чуть менее нежно. Алишер довольно быстро привык к неприятным ощущениям, все же чуть боясь новых ощущений, что вроде и заводили, а вроде были отвратительны. На его глазах выступили соленые капельки, которые остановить было сложно, хотя тот и не пытался, так как был сосредоточен на другом. Штерн старался расслабляться, чтобы все прошло идеально, ну и чтобы не доставлять себе лишнюю боль. Лёша счастливо улыбался, радуясь тому, что его парень позволял ему подобное, хоть и без разрешения.       Когда Алишер уже не выдерживал, Лёша наконец убрал свечу, поворачивая парня к себе и убирая скатившиеся к подбородку слезы. Узенюк мягко накрыл губами чужие, сильно прижимаясь и вжимая парня в кровать.       И тут раздались шаги. — Привет, мальчики, классно ебетесь? Вижу, что да. Ну так вот, Лёшенька, мне все рассказали. Пока, не рассчитывай на то, что я прогнусь под тебя и мы вновь будем встречаться.