Выйти из игры

       Сан подводит машину к небольшому домику на окраине города. Слева от него находился смешанный лес, где, если верить слухам и некоторым новостям, было совершено одно из нападений на высшего игрока, а справа простилалась желтая степь, куда позже сбежал нападавший, скрываясь от овчарок других игроков. Сан не будет врать и скажет, что нападавшей была именно она, но также упомянет цель убийства и попросит отлизать ей, чтобы услышать остальные материалы. В доме было тихо. Прозрачные паутинки в темных уголках пожеваного серого дерева, подобно мусору разлетались в стороны от малейшего колебания, хотя выглядели крепко. Через мутноватое стекло на обитателей дома взирало светлое, почти оранжевое, лицо рассвета, и мигая, обогащало теплом. Внезапно крышка подвала открылась и с глухим стуком ударилась об стену. Показалась растрепанная макушка. — Что-то вы рановато? – парень оперся на пожелтевшие половицы и выпрыгнул из темноты подвала. Он с любопытством обвел взглядом Юнги и Джина, в конце цепляясь за входящую фигуру, запирающую дверь. — Привет, солнце, – Сан, закрыв дверь и, наконец, отцепив рукав куртки, подошла к нему. Она легко клюнула его пол скулу, не обращая внимания на разбредающую компанию. — Привет, Хосок-а, Мун ещё на задании? – под их тихий разговор к Юнги подплыл Пак, жестом указывая на открытый подвал. Оказавшись внизу, Юнги едва ли успел рассмотреть этаж потому, что Чимин, схватив его за руку, поволок дальше. Несмотря на бедный вид дома снаружи, нижний этаж пестрил всевозможными новшествами. Глянцевые плитки под ногами, ополовиненные стены в зеленый в нижней части и обитые темной кожей в верхней, где в некоторых местах блестели стразы, одиночные настенные подсвечники указывали им путь почти ласково струящимся мягким светом. Ладонь Чимина прохладная, а пальцы будто сковал непроходящий холод, но под рукавом пестрой ветровки было теплее. Он чувствует как перезваниваются под кофтой чужие браслеты. И за время ходьбы Юнги успел рассмотреть розовую перьевую нашивку на кофте Пака. — Здесь только пять жилых комнат. Прямо по коридору и направо — комната Хосока, поэтому когда будешь проходить мимо неё, не останавливайся. Он не любит чужаков, а поскольку вы недавно в команде, то лучше не соваться первым. Слева комната Намджуна и Соры, а ещё, как я думаю, Джина. Самая дальняя комната Чонгука и Тэхена. Чертовы кролики, раньше там жили Сан и Мун, но клянусь, они были слишком громкими, поэтому мы поменяли их местами, – Чимин убедился, что его слушают и продолжил. — Комната, что ближе к входной двери – моя. Так как к девушкам тебя не подселят, то выходит, что ты мой сосед, - он устало выдохнул перед дверью и перевёл глаза на Мина. — Вперед? – неуверенно выдал тот и открыл дверь. Первое что видит Мин, заходя в комнату, — тьма. Пожирающая. А после мерцающие блески повсюду. На секунду Юнги показалось, что он оказался в космическом пространстве среди мириад звезд и сплетенных вместе галактик. Словно в огромной пустоте один, как прежде. — Подожди, тут темно. Выключатель недалеко, — следом послышался щелчок и комната залилась масляным свечением в углу, из-за чего цвета в комнате исказились. Но кристаллики света были на месте и светили с новой силой. Чимин наблюдал как прищуриваются глаза Юнги, глотая каждое движение Пака, как склоняется в недоумении голова, и как одним резким выпадом Мин ловит Чимина у стены, вдавливая в, кажется, голубые обои. — Ты лжешь мне. Чертова лиса, — правой рукой Мин сбоку оттягивает ремешок, проскальзывая рукой внутрь шорт, чтобы поцарапать бедро до ярких полос, которые расцветут розовым шрамом прямо посередине. Чимин сжимает в кулаки пиджак на спине Мина и кусает плечо, в попытках не застонать. — Юнги, я.., — Юнги берет его ногу, обхватывает ею свою талию, вжимаясь сильней между бедер. Места, где касается Юнги прожигает, будто шипы от роз из маминого сада. Нарастающее возбуждение слегка давит, но не мешает держать себя в руках. Складной нож в ремешке уперся в минов бок, но ни один из них не обратил на это внимание. Юнги прижимается губами к вспотевшему виску Пака, обдавая тонкую кожу горячим дыханием. — Я-я не лгу, — Юнги лишь сильней толкается, доводя его, пользуясь своими знаниями о клеймах. Этот игрок с меткой лисы до дрожи внутри раздражал Юнги. Он напоминал о безысходности. О холодном чувстве из прошлого. Когда долги отца легли на его плечи, когда спустя два года маленький племянник остался один и когда он встретил Джина. Во всех этих случаях у него не было выбора. — Чимин-а, ты заслужил второе наказание. Скажи хёну правду. — Стой, стой, хорошо, – Юнги отстраняется и осматривает мальчика перед ним. Взмокший от манипуляции, дрожащий в миновых руках, и до дури притягательный. С упрямым блеском в глазах, точно, лисы. Хитрой и непокорной. Но печаль в его искрящихся глазах, с мутной дымкой похоти, сжатые в комок губы и хмурые морщинки на лбу – мигали неоновой надписью. /fb/ Вздохнув, парень открывает дверь. Фиолетовый свет, присущий только этой комнате, окрасил не только блеклые стены, но и человека, сидящего за огромным монитором, подобно многолетней каменной статуе. На экране бегали картинки, всплывали окна и вкладки, мелькали красные крестики. Пальцы Намджуна летали и едва ли дотрагивались до клавиш, оставляя лишь мимолетное касание. Он бормотал непонятные сочетания цифр и букв, явно не корейского происхождения. Чимин тихо закрыл дверь и прошел в комнату. Он наблюдал за легкими мельтешениями Кима, пока подбирал под себя ноги, садясь на кровать. Серую в клеточку. Последним участником, который присоединился к группе был Чимин, поскольку в игре ему не было и года. В этой системе он новичок. Он вспоминает получение своего клейма. Неразбериха из толпы людей. Их завели в огромную полуразвалившуюся комнату, одной из башен. Со стен свисали оборванные плакаты, с выцветшей краской и облезлыми надписями. Под ногами шкрябали камни, которые падали с потолка. Везде валялись куски красной ткани, кажется бархата. За спиной шептались, находясь в веревках на руках, тянушейся от одного к другому, подобно пунктирной линий, соединяющей точки на карте. — Я видел тут штуку. В одной из комнат. Она была похожа на цифровую установку, – задумчиво протянул скрипучий голос. — Скажи это смотрителю, и вместо клейма получишь обугленную шею. Неужели ты думаешь, – отвечающий голос понизился до шепота, — что цифровой так опрометчиво поступит? Ты – чертов придурок, если говоришь об этом здесь, в присутствии кучи смотрителей и людей. — Я уверен, что кроме меня, никто не видел этого, так же как и уверен в том, что получю метку смотрителя. Посмотри на меня, Хван, я отсюда вижу бугорочки твоих лобковых волосков, торчащие сквозь штаны. Я говорю тебе о том, что скоро этого здания не будет. – голос самодовольно усмехнулся. Их от силы было человек десять. — Вы знаете как это происходит? – спросил дрожащий голос. — Насколько я знаю, раньше принадлежность к мастям определяли по картам, а после выбирали метку и прижигали её к шее. Но сейчас всё более цивилизованно, что ли. Разработчик, который, кстати, также создал разделение, изготовил сывортку, которая определяет человека по мастям. А клеймо потом само выжигается. По частям, конечно. Но боль, говорят, адская, — ответил всё тот же скрипучий голос. Дальше их остановили в этой комнате. Один из смотрителей подошёл к Чимину, вынимая камуфляжный нож. Пак сглотнул ком в горле. Тем временем смотритель задрал чиминов подбородок, осматривая. Кивнув другим, он разрезал верёвку, соединяющую Пака с остальными новичками, и поволок его дальше. Чимина привели в следующую комнату. Со помятой процедурной кроватью и тумбочкой, на которой лежали шприцы. Сердце Чимина неожиданно начало выстукивать сальсу, руша хладнокровную гримасу. Его одолевали сомнения и страх, даже несмотря на то, что это решение принято давно. — Возьмите один шприц и сядьте на кровать, – проговорил механический голос из динамика над дверью. Дыхание Чимина прерывалось тишиной комнаты. В глазах скопилась влага. Он уселся на кровать, ожидая указании. — Воткните иглу в мизинец левой руки. Введите сывортку и вытащите шприц. Факт того, что никто из смотрителей не далает этого за него, был как договор. Игрок сам шёл на это, и это, наверняка, можно подтвердить записью камер, который сейчас, скорее всего, находятся в рабочем состоянии. В висках стучало, а мизинец неприятно щипал остротой. Картинка начала меркнуть, а после снова возвращаться. Перед глазами летало бельмо из мушек. Отдаленно слышались голоса. Ему захотелось забиться в угол от непонятности ситуации. Стены комнаты будто давили на виски и словно именно из-за них Чимина штормило. Шея задрожала и на ней начали проступать чернила. Глаза Чимина закатились от боли. Мизинец начал подрагивать и неметь. Из горла начали вырываться хриплые, почти нечеловечные, стоны, будто кто-то мертвой хваткой держит крудную клетку, не давая вдохнуть. Чимир свалился с хлипкой кушетки на пол, продолжая всхлипывать от адского жара на шее и боли в мизинце. — Ваше официальное клеймо: Лис.., – голос в колонке обрывается, а следом раздается неопределённое шипение и грохот, который, кажется, был не из динамика. За дверью истошно кричали. Из последних сил хватаясь за кусочки реальности, он успевает заметить дергающуюся ручку двери и проваливается в черноту. <...> — Чимин, что-то случилось? Или ты просто посидеть пришел? – Ким мягко отодвигается от стола, облегчённо выдыхая. Руки после долгой работы неприятно жужжат, поэтому Намджун массирует их. — Я пришел поговорить. О клеймах. — И что же тебя интересует? – он добродушно улыбается, прикрывая глаза. Глубоко вдохнув, Пак облокачивается на стену позади него и тоже закрывает глаза. <...> Он просыпается в заброшенной комнате, лежа на вонючем матрасе в окружении нескольких тараканов и зеленых бутылок из-под соджу. Шея опухла и пульсировала, и мизинец совсем не чувствовался, хотя не болел. Сев, он огляделся по сторонам, за одно осматривая себя. Штаны были испачканы и порваны ниже бедра, словно кто-то маленький тащил вручную по земле. Кофта была ободрана до локтей, а в некоторых местах прозженна. — Намджун-а, где ты? Да хорош орать, я, блять, не глухая. Что что что? – раздался грозный голос за серой дверью, покрытой ошметками чего-то. — Я в душе не ебу что с твоей лисой, честно. Он выглядит так, будто его ментально по кругу пустили, ей богу. Вышли Чонгука, или Мун, накрайняк. Хосок? Да, да, жду. Чимин, услышав окончание разговора, стремительно принял прежную позу мертвеца. С тихим шорохом дверь приоткрылась, и в комнату зашла девушка. Длинные светлые окрашенные волосы и острый разрез глаз – единственное, что успел заметить Чимин перед тем как закрыть глаза. — До сих пор спит, что ли? Вот же, – она тихо дошла до матраса, наклонилась на лицом Пака и протянула руки к его шее. Вдруг Чимин хватает её за запястья и всем корпусом переворачивает ее на спину, удерживая коленями. Она вперивается гневным взглядом в его лицо, пытаясь вытащить руки из хватки. — Ты, блять, отпусти, придурошный, – она резко бьет его своим лбом, на что тот шипит, и ей удается вырваться. Она быстро скатывается вниз, вытаскивая из кармана пистолет, но не обнаруживает его.— Что ты?... — Вот же блять, руки... вверх.., – Чимин направляет оружие на нее, аккуратно спускаясь с матраса. После неожиданных и резких действии, организм словно хрупкая машина барахтит и булькает. — Ебаный Намджун и его задания. Чтоб я ещё раз.., – она медленно поднимает руки и прищуривает глаза. — Кто ты? Как я здесь оказался? Кто такой Намджун? – он осторожно подходит к ней, жестом указывая на матрас. — Слушай, я не знаю, кто ты. Ты всего лишь моё задание. И я.., – <...> — Чимин? – слышится отдаленно голос Кима. — Да-да, я здесь, – он прочистил горло и продолжил. —Почему Сан тогда меня не убила? Когда я оказался в заброшенном здании, ее задача была устранить меня, ведь я один из трех выживших. Как она?..– он замешкался. — Как она выжила? Ты имеешь ввиду, почему она ещё жива из-за клейма? – Чимин утвердительно кивнул. — Ты вступил в нашу команду. Участники одной команды не могут убить друг друга. Её задание обнулилось, – Намджун похрустел шеей и расслабленно сел обратно. — Как ты знаешь, Чимин, у клейм есть функции, которые не позволят нарушить правила игры, но обойти эти функции никто не запрещал. В большинстве случаев эти самые функции могут быть слабым местом игрока. Например, твоей клеймо стимулирует чувствительность тела, но тебе, если потренироваться, то, думаю, ты сможешь контролировать свой рассудок. Поэтому, возможно, даже при сильной стимуляции ты будешь держать ситуации под контролем, – Чимин потёр кончик носа и стал слушать дальше. — Цель, для которой создавалсь игра, не существует. Она просто есть. Ходили слухи, что это на государственном уровне, и устранять людей для выгоды нужно было именно в те года. Но сейчас за убийства ещё и платят. Поэтому..., — он шмыгнул носом и потрепал себя по голове. — Поэтому всё дошло до таких маштабов, – заканчивает за него Чимин. — Так, что ты делал в башне? Зачем ты её разрушил? – из-за недавних событии, у Чимина не было возможности достойно анализировать всю ситуацию, хоть он и пытался совладать со всеми потрясениями. Вся комната пестрила фиолетовым. Наполненная настолько что душно. И запах спертый. На паковском лбу проступила испарина, покрывая тонкой пленочкой. Но они всё ещё здесь, разговаривают. — Я дал им знать о нас. Дак, и к тому же, откуда ты знаешь, что это был именно я? Конечно, Намджун больше и не скажет. Чимин понимает. Он последнее время стал слишком быстро всё схватывать, кивая без слов лидеру. Намджун кивнул в ответ и повернулся к монитору. — То есть это всё было подстроено? И правда, что остальные выжившие были числовыми? – его плечи покрылись неприятными мурашками, а ноги заледенели. — Не сказал, что всё спланировано, но да по большей части это был сговор. Нам следовало убить тебя, – он перевёл на Чимина растерянный взгляд, и моргнув, вернулся в прежнее положение. – Я раньше понять не мог, почему твоё тело было таким выносливым. Ведь то, что вколола тебе Сан должно было обездвижить на более чем 12 часов, а твой организм справился и уничтожил весь раствор. Потом проступила твоя метка и всё стало на свои места. — Ясно, значит, вы хотели пытать меня? – он схватился за одеяло, с силой сжимая его. В его голове сорвало плотину, которая удерживала всю конструкцию вместе, но теперь, терзая себя, он отчаянно не хотел понимать. В его чувствах не было места для жалости. Ни тогда, ни сейчас. Жалость – это пропитанная слизью, покрытая паутиной самых разных видов мхов, забытый на десять лет кусок торта в заброшенном чулане. Жалость не дает голове мыслить и закрывает поток других чувств. Кто бы так не думал, Намджун или Чимин, мы от рождения жалки, и до смерти нас душит жалость. — Да, нет, ты же новичок, и по-любому ничего не знаешь. А до верхушек тебе как-то далековато, – выдохнул и пусто посмотрел на Пака. — Сан. Ты ведь не просто так стал её заданием. — Так, ты можешь повлиять на задания? — Ха, хочешь увидеть свет маяка – не стой у его подножия... ///// Чимин хватает руками виски юнги, сильно надавливая на глаза. Опирается спиной о стеной, и одним движением впечатывает его голову в светло-зелёные обои. Пока Мин, шатаясь, приходит в себя, Пак из-за инерции приземляется вниз, и не медля, бьёт по ногам Юнги. – "Главное сейчас — не позволить, ему взять вверх над собой", – единственная мысль, которая осталась в голове. – "Приручить клеймированного киллера, как найти бесконечный источник золота". — Блять, Пак, – он всё ещё стоит, терпя яркие вспышки в своей голове. Одна, взрываясь в левой стороне, откидывает его, другая шипит перед глазами. Звуки в комнате стихли. Теперь Юнги не видит и не слышит. Только чувствует. Он на ощупь кидается вперед, ловя в кольцо рук Чимина. Тот отчаянно вырывается, наступает на ноги и машет головой. Юнги кусает в плечо, заставляя того скулить. — Юнги, – Чимин понимает, что у него совсем не осталось сил. Тело громыхало: бедра покрылись мурашками, у лодыжек воздух сделался холодным, а шея пылала, когда плечи обдал холод. Он стекает головой на грудь Мина и замирает. Тот громко дышит, всё ещё не видя, но отголоски шепота Пака доносятся до него более отчётливо.