These fucking feelings

— Слушай, раз уж мы тут дружбу восстанавливаем... можно задать вопрос? — Росен, покачиваясь, переступает через рельсы и поднимает взгляд на парня, идущего перед ним. Руфо неопределенно хмыкает и кивает, останавливаясь и всем своим видом говоря, что готов слушать. — Это, ну... а как у тебя на личном? — неловко произносит рыжий и смотрит на друга. — В смысле встречаюсь ли я с кем-нибудь? — Ага, — Росен опускает взгляд, надеясь не услышать положительный ответ. — Нет, только недавно с тем блондином переспал, но, думаю, ты сам догадался, — совершенно спокойным голосом произносит Руфо, ничуть не изменившись в лице. Эта его прямолинейность когда-нибудь сведет Росена с ума. — Понятно... — Вондерберг сжимает кулаки и поднимает голову, что, несомненно, было его ошибкой, ведь споткнувшись об очередную рельсу, парень просто падает и, приземлившись, очень ярко чувствует боль в колене. Наверняка там все разбито в кровь, но сейчас в помутненном алкоголем сознании не возникает идеи лучше, чем просто лечь на спину и дать себе отдохнуть пару минут. — Ну, и как тебе там лежится? — Руфо встает рядом и смотрит сверху-вниз, вопросительно приподняв бровь. — Честно говоря, не так уж и плохо. Тут удобно, — Росен вдыхает чуть морозный воздух и смотрит на небо, что сейчас особенно красиво, ведь облаков нет и прекрасно видно все звезды. — Двигайся, раз удобно, то тоже полежу, — Руфо ложится рядом с совершенно спокойным лицом и тоже поднимает взгляд ввысь. Росен смотрит на друга, чье лицо сейчас слишком близко, и, черт, он очарован этим блеском в его глазах. Хорошо, что румянец на щеках можно списать на то, что он пьян. Рыжий расслабленно улыбается и прикрывает глаза. — Прямо как в детстве, помнишь? — Помню, мы постоянно на путях тусили. Тогда ты был добрее, хоть и пытался поддерживать свой статус "главного задиры двора". — А ты должен был поддерживать свой статус "главного обжоры двора", — произносит рыжий с усмешкой. — Эй, я ведь и обидеться могу. В детстве сильно обижался, когда ты называл меня "обжорой", особенно при других. — Эй, я же потом долго извинялся. Ты был милым в детстве, — Росен легко улыбается, вспомнив милые щечки маленького Руфо. Ностальгия настигает парня, и он, сам того не заметив, проваливается в воспоминания. Руфо был не просто милым, он был очаровательным, добрым, не особо общительным, но Росену удалось тогда завоевать его доверие, и они подружились. И он просто не мог не влюбиться в такого Руфо. Постепенно детская влюбленность переросла в нечто более серьезное и пугающее. И Вондерберга это бесило. А еще бесил сам Руфо. Черт, и почему этот придурок окончательно закрылся в себе? Перестал улыбаться, а ведь одна его улыбка могла сделать Росена самым счастливым. Еще и не рассказал о своем проклятье, наверняка и не только о нем, кто знает, сколько еще у Ру секретов? Росен всеми силами заставлял себя забыть об этой глупой влюбленности, подавить чувства насмешками и издевками, но делал лишь хуже самому себе. Убеждая себя в ненависти к Руфо, он не сразу понял, что на самом деле ненавидит только себя. Почему Руфо вообще его еще терпит? Он же ужасный, просто отвратительный, но Ру... Росен просто его не заслуживает. Он бы с радостью избавился от этих гребанных чувств, чтобы не мешать другу спокойно жить, но, к сожалению, лекарства от любви еще не придумали. Из депрессивных мыслей его вырывает мягкий голос с явно слышимой в нем издевкой. — Был? А сейчас я не милый? — Руфо усмехается, увидев, как напрягся Росен. — Расслабься, я шучу. Ты куда лучше, когда пьяный. Более адекватный, что странно. — Ну спасибо, — Росен приподнимается и садится, упираясь ладонями в холодные рельсы. Голова кружится и парень с трудом встает. Руфо, заметив, что рыжий еле держится на ногах, быстро подрывается и подхватывает того, приобнимая за талию и позволяя повиснуть на себе. Росен уже собирается протестовать, что он и сам может идти, но, чувствуя тепло тела рядом, он расслабляется и перестает себя контролировать, наслаждаясь этой близостью. Когда они проходят всего пару метров, рыжий резко останавливается и хватает друга за плечи, заставляя того также замереть. Руфо вопросительно на него смотрит, но у Росена уже нет сил говорить, он с секундным сомнением смотрит в глаза парня, но, собрав всю решимость, все же приближается к лицу пепельноволосого и прижимается к его губам, одурманенный собственной смелостью. Руфо не отталкивает, но и не отвечает, что заставляет рыжего тут же пожалеть о своем поступке. Он отстраняется и как-то совсем тоскливо смотрит на друга, надеясь увидеть на его лице хоть какую-то эмоцию, чтобы понять, что тот чувствует, но, как и всегда, там режущее Росена без ножа безразличие. — Пойдем домой, — Руфо отворачивается и идет вперед, оставляя Росена удрученно смотреть тому в спину. Парень сгибается пополам, его тошнит, и он не уверен от выпитого алкоголя или душащих изнутри чувств. Когда он поднимает голову, то Руфо впереди уже нет, и Росен думает, что лучше бы он не увидел его больше никогда. Хочется напиться до беспамятства, но ноги и так уже не держат. Парень поднимается и бредет в сторону дома, просто надеясь, что утром не вспомнит ничего из произошедшего за сегодня, а Руфо не будет напоминать.