Заброшенный дом

- Что ты делаешь в таком заброшенном месте, Лайт? – хмуро поинтересовался Рюук, наблюдая, как юноша расставляет на пыльном полу пластиковые бутылки с бензином и еще какие-то предметы. - Любой, кто притронется к Тетради Смерти, сможет тебя увидеть. Правильно, Рюук? – проговорил юноша, не поднимая головы. – Я не могу носить с собой такую опасную вещь. Раньше я думал, что, если моя семья найдёт Тетрадь, я смогу сказать, что веду записи о происшествиях, чтобы в будущем стать детективом, — пояснил он, продолжая свою, не слишком интересующую Рюука, возню. – Но я хожу по лезвию ножа. И если я не буду осторожен, мне придётся убить собственную семью. Бензин вспыхнул в прямоугольном лотке, и Лайт отрешённо уставился в пламя. Возможно, ему не так-то просто было произнести слова об убийстве семьи, но Рюука это не волновало. В заброшенном доме, где-то под пыльным, местами поросшем мхом и плесенью полом, таилось нечто. Шинигами не мог понять, что это такое – от мерзкого запаха бензина у него всё в голове мутилось. Бензин... Оказавшись сейчас в человеческом мире, Рюук понял, что ненавидит его так же сильно, как любит яблоки. Лет триста назад, когда он в последний раз спускался в мир людей, этой гадости тут и в помине не было. А теперь!.. Казалось, весь человеческий мир пропах бензином, даже яблоки имели едва уловимый привкус этой отвратительной химической дряни. Почти незаметный, впрочем, так что человеческие яблоки по-прежнему были лучше шинигамских, которые имели вкус песка и пепла. Нечто... Рюук попытался сосредоточиться, но получалось плохо. Но шинигами чувствовал, что ему ничего не угрожало, да и Лайту – быстрый взгляд на цифры над головой парня – тоже. Но если неизвестное создание сумеет испортить едва начавшееся развлечение, будет крайне обидно. - Нам пора, Рюук, — произнёс Лайт, поднимаясь. Он попытался сделать шаг, но, охнув, распластался на полу, утыкаясь носом в выщербленную временем плитку. – Что за?! - Тентакль... – пробормотал Рюук, увидев сине-зеленое щупальце, обвивавшее лодыжку юноши. - Тентакль?!! – Лайт извернулся и в шоке уставился на щупальце, крепко державшее его: гладкое, чуть влажное и вцепившееся в него на удивление крепко. – Это как в гуро-манге?.. – севшим голосом прошептал он, бледнея. Из трещин в полу показалось ещё несколько щупалец. Рюук, уже успевший присмотреться к щупальцам, высовывавшемся из пола, хохотнул: - Примерно так. Но тебе повезло, Лайто, ты напоролся на относительно безобидную тварь. Этот вид тентаклей питается – тебе на счастье – не человеческим мясом, а сексуальной энергией. Так что щупальца, которые сейчас так упорно лезут из пола, просто затрахают тебя до изнеможения. - Нет! Не хочу!!! – Лайт дёрнулся, но очередное щупальце, высунувшееся из свежей трещины в полу, обвилось вокруг его талии. Лайт хотел заорать в голос, но другое щупальце зажало ему рот, а проклятая тварь уже пыталась стащить с него одежду. - Или не дергайся или хотя бы попытайся раздеться, если потом не хочешь добираться до дома в лохмотьях, — посоветовал Рюук, глядя в расширенные от ужаса глаза Лайта. – Конечно, мы не имеем права говорить людям, сколько им жить осталось, но я вполне могу сказать тебе, что умрешь ты не сегодня, — с этими словами он расстегнул одежду парня. Лайт пытался кричать, но щупальце крепко закрывало рот, и у него получалось только тихое мычание. Одежду, которую с такой насмешливой заботой расстегнул Рюук, тентакль стащил на удивление быстро и теперь, растянув Лайта «звездочкой» на полу, шарил своими мерзкими щупальцами по его телу, касаясь всюду, даже там, где к нему не прикасались с тех самых пор, как он научился мыться самостоятельно. В отчаянии Лайт попытался укусить то щупальце, что заткнуло ему рот, но зубы скользили по гладкой упругой плоти, не в силах стиснуть и прокусить. Тентаклю это, однако, не понравилось, и Лайт получил хлёсткий и очень болезненный удар по животу. От щупалец исходил слабый сладковатый запах, похожий на запах тления, но в то же время его хотелось вдыхать ещё и ещё... Лайт рвано дышал, дёргаясь в путах, и чувствовал, как от этого запаха начинает кружиться голова. Щупальца скользили, поглаживая, по его обнажённому беспомощному телу: шея и плечи, грудь, живот, бока, руки, ноги... Потереть соски, задеть чувствительную кожу под коленками, сжать, словно массируя, пальчики на ногах... Одно щупальце нахально обвилось вокруг полуэрегированного члена, сжимая его, будто влажной теплой рукой. Да, эти щупальца были теплыми... Лайт больше не пытался кричать. Его сознание уплывало куда-то, а тело уже начало откликаться на касания щупалец. Он лишь тихонько захныкал, протестуя, когда его разведённые ноги оказались задраны вверх, и щупальца, получив лучший доступ, заскользили по ягодицам, нащупывая аккуратную маленькую дырочку между ними. Одно из щупалец мягко ткнулось в сморщенное отверстие, пока ещё не столько пытаясь проникнуть внутрь, сколько массируя. Ещё никогда в жизни Лайта не касались настолько откровенно. Кажется, на его теле не осталось ни одного участка, где к нему не прикоснулся бы тентакль. Ни одна девушка не смогла бы сотворить то, что это создание творило сейчас с Лайтом... Сладкий дурман заволакивал сознание, Лайт уже перестал сопротивляться и начал выгибаться, едва слышно постанывая. Он не заметил даже, что щупальце, зажимавшее ему рот, теперь переместилось на шею, то лишь легонько скользя по коже, то с силой сдавливая, не давая вдохнуть полной грудью. И возбуждение от этого только усиливалось... А потом на пару секунд все заслонила собой боль – в зад Лайта резко протолкнулось толстое щупальце, принимаясь жёстко двигаться там, подобно члену. Лайт вскрикнул от боли, но тут же ощутил, как тентакль одновременно ласкает все самые чувствительные места на его теле, а щупальце, обвившееся вокруг члена, пульсирует, то сжимаясь, то разжимаясь в такт толчкам внутри. Боль прошла очень быстро, и меньше чем через минуту Лайт уже извивался, подаваясь навстречу движениям внутри. Одурманенный, он даже не замечал, что щупальца приподняли его над полом, поворачивая, как им вздумается. Наслаждение росло, Лайт уже стонал бесстыдно и громко, ставшая чересчур чувствительной кожа горела от прикосновений, член был твёрдым, как сталь, внизу живота всё сильнее закручивалась тугая спираль удовольствия... Ещё немного – и Лайт, вскрикнув, кончил и обмяк в хватке щупалец, которые по-прежнему не отпускали его. Сладковато пахнущее дурманящее вещество, выделяемое тентаклем, не давало возбуждению спасть, и член Лайта, лишь немного обмякнув, вновь затвердел. Лайт настолько потерялся в удовольствии, что не осознавал окружающую реальность. Он не сопротивлялся, когда щупальца перевернули его лицом вниз и поставили на четвереньки – лишь покорно прижался щекой к прохладному полу, расставив колени и высоко приподняв ягодицы, и застыл в этой позе, открытый и доступный, как бесстыжая шлюшка. Он захныкал разочарованно, ощутив, как щупальце выскальзывает из его ануса, а в следующую секунду вскрикнул от боли, получив хлёсткий удар по задранному кверху заду. Но сейчас даже боль доставляла ему удовольствие, и Лайт не пытался вырваться или хоть как-то уклониться от наносимых ему щупальцами ударов, только стонал и выгибался, не замечая, как от этой сладкой боли по щекам стекают слёзы. Ещё несколько ударов – по выгнутой спине, по аппетитной, покорно подставленной попе, по задней поверхности бедёр – и Лайт кончил. Тентакль, не давая ему расслабиться, начал следующий раунд. Одно щупальце вновь проникло в его анус, другое скользнуло между губ, и Лайт принялся облизывать и сосать его, двигая задом навстречу толчкам внутри. Одно из щупалец по-прежнему ласкало его член, другое, обвившись вокруг шеи, то и дело сжималось, перекрывая воздух, Лайт беспомощно царапал ногтями пол, желая, чтобы это никогда не заканчивалось... Очередной сокрушительный оргазм – и тентакль, едва дав Лайту передохнуть, вновь принялся сладко мучить его. Он вертел так и сяк свою покорную игрушку, то гладил, то хлестал, раз за разом доводя до пика. Рюук сидел в стороне, с ленивым любопытством наблюдая, как тентакль трахает владельца его Тетради, насыщаясь плотским желанием, как цвет щупалец постепенно сменяется с сине-зеленого на фиолетово-красный по мере того, как утоляется аппетит существа и истощаются силы Лайта. Если бы Рюука секс интересовал так же, как и людей, наблюдаемое им зрелище сильно возбудило бы его. Впрочем, если бы его так же интересовал секс, то вряд ли бы ему удалось остаться сторонним наблюдателем – он тогда находился бы рядом с Лайтом, в таком же положении, что и юноша. Никто не мог бы сказать, сколько времени это длилось – Рюука мало интересовало количество пролетевших минут, а Лайт и вовсе был не здесь. Но вот юноша, слабо застонав, кончил в последний раз, щупальца, пульсируя переливами багрово-красного и тёмно-фиолетового, разжали свою хватку и скрылись в трещинах пола. Лайт свернулся на полу в позе эмбриона и отключился. Его тело блестело от пота, на спине, ягодицах и бёдрах алели полосы от ударов, на шее остался розоватый след от сжимавшего горло щупальца. Рюук уселся в углу и принялся ждать, когда юноша очнётся. Ожидание навевало скуку, но пытаться расталкивать сейчас Лайта было без толку. Прошло часа два или, может быть, три, прежде чем Лайт, невнятно пробормотав что-то, зашевелился на полу. Рюуку к тому времени осточертело сидеть в заброшенном доме, и он летал где-то неподалёку, надеясь отыскать хоть самое завалящее яблоко. Лайт не без труда разлепил глаза и обвёл мутным взглядом пустую комнату, с тихим стоном приподнимаясь на локте. Когда он попытался встать, то застонал еще громче – голова кружилась, все мышцы болели, в заду саднило, а кожа там, где Лайта отхлестал тентакль, горела как наперчённая. - В жизни столько не трахался... – пробормотал Лайт. О том, с кем или, лучше сказать, с чем он трахался, юноша предпочитал не думать. – И вряд ли ещё так буду... Ноги дрожали, пока он собирал с пола свою разбросанную одежду и одевался. Впервые за очень, очень долгое время Лайту было безразлично, как он выглядит – кое-как напялив одежду и собрав свои вещи в сумку, юноша, временами держась за стеночку, пошёл прочь из заброшенного дома. Уже спустившись в метро и проехав пару станций, Лайт смутно припомнил, что он, кажется, оставил в пустом доме что-то из своих вещей. Что-то важное, определённо... Только вспомнить, что же это, никак не получалось. Но Лайт вышел из вагона и пересел на поезд, идущий в обратном направлении. Минут двадцать спустя он смотрел на пламя, полыхающее над заброшенным домом, и всё ещё не мог вспомнить, что же он там оставил. «Наверное», — подумал Лайт. – «это не так уж и важно...» - Даааа, Лайто... – разочарованно протянул за его спиной невидимый теперь Рюук. – Тебе вредно трахаться, это уж точно! У тебя от этого дела мозги отшибает. Ну что ж, пойду хоть яблочками затарюсь напоследок... Посетители ближайшего магазина истошно завопили, когда один из ящиков с яблоками неожиданно взлетел в воздух и поплыл к выходу. Стоило ящику вылететь на улицу, как к посетителям магазина присоединились случайные прохожие. А Лайт лишь проводил летающий ящик глазами и равнодушно пожал плечами, совершенно не имея сил думать о том, почему нынче летают по воздуху предметы, которым летать совсем не положено. Повернувшись спиной к уносящемуся ввысь ящику, юноша побрёл обратно к метро...