Игрушка босса

      До Кенсу понадобилось не так много времени, чтобы расколоть молодого хореографа, и даже в его неопределённых расплывчатых фразах он сумел услышать то, что было нужно ему. Наверняка Дали не знал таких подробностей о своём внуке, учитывая его консервативность, он бы не допустил их общения. Но Тэмин очень даже милый, и Кенсу не станет ему вредить, впрочем Чонину об этом знать не обязательно. Зато Кенсу наконец-то получил козырь.       Ночью Чонин устало ввалился в особняк и рухнул в первое попавшееся кресло в гостиной. Тело буквально пело после долгих танцев с компанией, лучшей тренировки для него и желать нельзя. Сегодня он отлично провел время. Кай обожал танцы, но танцевал для себя, для удовольствия, это всегда помогало ему выплеснуть эмоции и снять напряжение. В его квартире постоянно звучала музыка, Кай даже пел в душе, танцевал пока собирался и изучал документы. Однажды ему сказали, что если бы захотел, он бы мог стать успешным танцором.       Но с учётом своего статуса, он не мог себе этого позволить, танцы увлекли бы его слишком сильно, и он не захотел бы возвращаться с небес на землю. И всё же, когда менеджер предложил роль в танцевальном фильме, Кай с удовольствием работал над этой ролью. Вероятно, это была единственная возможность открыто танцевать перед публикой и получить оценку своих способностей.       Когда он возглавит клан, все свои увлечения придётся скрывать ещё надёжнее или даже отказаться от них вовсе, но пока думать об этом не хотелось.       А ещё он сегодня увидел Тэмина после долгой разлуки. Почти никто не знал, что Кай бисексуален, и у него есть постоянный парень, которого юноша тщательно скрывал. Они познакомились на съёмках фильма, Тэмин был приглашенным хореографом. Молодые люди сблизились, почувствовав друг в друге страсть к музыке и хореографии. Встречались они исключительно наедине в квартире Кая и то редко, дабы не вызывать подозрений. Тэмин был терпелив и умён, поэтому вопросов не задавал и умел наслаждаться настоящим. Они никогда не говорили о чувствах и оба не жаждали излишней близости.       Тэмин ничего не знал о настоящей личности Кая, но был предупрежден, что скелеты в его шкафу опасны, если тронуть их. Если дед узнает, скандала не избежать, а Тэмина попросту убьют без разбирательств. Но Чонин рисковал в этих отношениях по двум причинам: мужское тело ему нравилось так же, как женское, а природная чувственность позволяла получать удовольствие всеми возможными способами. Кроме того, риск обострял ощущения и делал секс с другим парнем ещё искромётнее и интереснее.       Кай знал, что Тэмин сердится на него за игнор в течение двух месяцев, но искренне верил, что только так он сможет уберечь парня от До Кенсу. Если бы хоть раз он что-то написал ему, или они бы встретились, Кенсу сразу обратил бы на это внимание. Вот и сегодня только один случайный взгляд. После своего выступления Тэмин куда-то исчез, и Кай решил, что он не хочет встречаться с ним. Тем лучше. Когда освободится, непременно найдет его и загладит вину. Лишь бы Кенсу не узнал о Тэмине.       За спиной раздались звуки шагов, спугнув приятные воспоминания. Так легко передвигался только Кенсу, даже пьяным Чонин узнал его.       — Вместо налаживания рабочих связей Вы решили напиться? — равнодушно поинтересовался хозяин дома, обходя кресло и остановившись напротив Чонина.       — Как сварливый муженёк, ей богу, — усмехнулся Чонин.       — Хорошо провели время?       — Вам ведь уже доложили? Зачем спрашиваете? Лучше дайте мне воды.       Кенсу отлучился к буфету и вернулся с небольшой бутылкой минералки. После алкоголя горло пересохло, поэтому Чонин не особенно задумался, когда залпом выпил её. Кенсу наклонился к нему, опершись руками о подлокотники кресла.       — А я смотрю, Вы любите играть с огнём, дерзите, находясь в невыгодном положении.       — Думаете, раз я однажды совершил ошибку, я стану Вас бояться?       Кенсу буквально прожигал его взглядом, провоцируя на эмоции. Ему нужно было всего одно крохотное подтверждение своей догадке, чтобы двигаться дальше. Впрочем, нависать над красивым парнем, смотреть на него сверху было приятно.       Затуманенный разум юноши ненадолго прояснился, и он серьезно спросил:       — Что Вы вообще делаете?       — Наслаждаюсь Вашим присутствием.       — Я Вам не гаремный раб для услады глаз.       — Кто знает, — неопределённо хмыкнул Кенсу и провел пальцами по его подбородку.       Чонин нахмурился и вдруг резко подскочил, оттолкнув его. Голова мгновенно закружилась, в глазах потемнело, он потерял сознание и рухнул в объятья своего врага.

–♦️–

      Проснулся он уже на закате, когда последние неяркие лучи солнца беспомощно хватались за подоконник. Голова напоминала разбитую хрустальную вазу, а ломота в мышцах сводила с ума. Чонин осторожно приоткрыл глаза. В комнате он был один и, к сожалению, это всё ещё был дом Кенсу.       Он осторожно откинул одеяло и сел. Обнажённый. Опять. Да какого чёрта?! Юноша попытался вспомнить, как добрался до постели и куда дел свою одежду. Учитывая состояние, он бы не стал заморачиваться раздеванием, ну или просто сбросил бы её на пол, но на полу ничего не было. Тогда он зажмурился, пытаясь вспомнить вчерашний вечер.       Сначала пил и танцевал в клубе, затем вернулся с охраной, они с Кенсу разговаривали, а потом… Ужас липкими лапами схватил за горло: что с ним сделали? Опять опоили чем-то? Пытали? Изнасиловали? И как понять, если твоё тело — комок разномастной боли? Его накрыло отвращением к себе и яростью к Кенсу. Что бы там ни было, он этого не простит. Что, если он по пьяни сболтнул лишнее? Сердясь, что ничего не помнит, он посидел некоторое время, пока голова перестала кружиться, и решил привести себя в порядок.       Горячая вода в душе немного отрезвила и взбодрила, сняв тяжесть и онемение. Мышцы ныли после танцев, но это были скорее приятные ощущения. А вот голова раскалывалась от выпитого, ведь обычно он ограничивался двумя-тремя рюмками или бокалами, вчера же явно перебрал. Он энергично растёрся полотенцем, так что кожа покраснела в нескольких местах, зато вернулась чувствительность, а с ней частично память. Он вспомнил, как Кенсу наклонился над ним, прикасался к лицу. Зачем? Что он хотел сделать? Или что сделал? Смутные ощущения чужих рук на его теле, слишком близкий взгляд в глаза. Чонин помотал головой, отказываясь думать. Затем вынул из шкафа свободные штаны и первый попавшийся свитер и натянул на себя.       Дверь оказалась не запертой, в коридоре пусто и темно, потому что солнце уже село. В столовой нашёлся ужин, накрытый на одного. Чонин взглянул на настенные часы — полвосьмого, обычно в это время они и ужинали.       — Неужто я так надоел своему рабовладельцу, что он даже не поест со мной? — усмехнулся юноша, принимаясь за еду. Ему, конечно, никто не ответил, слуги его старательно избегали, а на вопросы не отвечали никогда. Трапеза прошла в тишине и одиночестве, Чонин решил непременно потребовать ответа от Кенсу за вчерашнее и устроить показательную творческую истерику для профилактики.       Поинтересовавшись у охраны, где их господин, Чонин получил ответ, что он занят и не принимает. Но парня это не остановило, он нашел До в его кабинете за сжиганием каких-то бумаг. Босс оглянулся, смерил его изучающим взглядом и буднично поинтересовался:       — Выспались?       — Относительно. У меня к вам есть вопросы.       Кенсу хмыкнул.       — Чем Вы опоили меня вчера?       — Вы сами напились в клубе.       — Допустим. Но отключился я уже здесь, в Вашем присутствии, после бутылки воды. Что со мной было потом?       — Вам не обязательно это знать, — отмахнулся До.       — Это мне решать! Я проснулся в кровати совершенно голый и с болью во всём теле! И это уже второй раз в вашем доме! Я требую объяснений! — Чонина трясло, сжатые кулаки побелели, а глаза метали молнии.       — Причина боли — алкоголь. Вы выпили и потеряли сознание из-за резкого движения, вот и всё. Я раздел Вас, потому что спать в одежде неудобно.       — Что Вы сделали со мной, пока я спал?!       Кенсу подошёл к нему в плотную, взгляд тёмных глаз босса ласкающе пробежался по подбородку и ключицам модели.       — А что бы Вы хотели, чтобы я с вами сделал? — спросил он с хитрой улыбкой.       Кай задохнулся от возмущения, резко выставил вперёд руки и толкнул До в грудь.       — Вы отвратительны!       Кенсу молниеносным движением схватил его правую руку, дёрнул так, что юноша по инерции крутанулся и, заломив её назад, притянул его спиной к себе.       — Если бы я захотел что-то сделать, Чонин, — хрипло промурлыкал Кенсу, почти касаясь его уха, — меня бы ничто не остановило.       Кай усиленно пытался убедить себя, что побежавшие по телу мурашки вызваны омерзением, а не возбуждением от произнесенного чужим голосом его имени.       — Пустите, — процедил юноша, готовясь к драке, но Кенсу отпустил его сразу.       — Я не смог отказать себе в удовольствии и рассмотрел Вас, Чонин, — продолжал тот. — У Вас красивое тело и изящные черты. И да, мне понравилось.       — Я требую освобождения.       — Нет.       — Да чёрт бы Вас побрал! Объясните, что Вам от меня нужно?!       — Ещё не время.       — Когда настанет это время?       — Когда я решу.       Кай зарычал, уже не сдерживая гнева, и набросился на своего мучителя, хватая его за горло. Казалось, Кенсу растерялся, выпучил глаза и захрипел, но уже через мгновение Чонин оказался припечатанным лопатками к стене с чужой рукой на горле. До ухмыльнулся, надавливая сильнее на кадык, Кай задыхался, но молчал.       — Столько страсти, Чонин, и всё впустую…       Кай с натужным хрипом втянул тонкую струйку воздуха и отвернулся. Кенсу ослабил хватку, но руку не убрал. Он снова победил, Чонин не видел смысла бороться сейчас, тем более он ещё слаб после вчерашнего.       — Если я говорю, что ещё не время, значит — не время. Вам ни о чём не нужно переживать. Вы обретёте свободу, когда я решу.       — Ваши действия лишь усиливают во мне желание отомстить.       — Что ж, это будет интересно.       Кенсу провел большим пальцем по его скуле, коснулся губ, а Чонин отдернулся, фыркнул и почти выбежал из кабинета, его захлёстывали гнев и возбуждение. Собираясь разыграть сцену, он не рассчитывал, что сорвётся на искренние эмоции. Будучи страстной натурой, Чонин не ограничивал свои фантазии и желания, успел попробовать такое, что если бы об этом узнал дед — запер бы его на 7 замков. Хотя, возможно, дед и знал, но закрывал глаза на развлечения внука. Чем бы дитя не тешилось…       Кенсу даже был в его вкусе, и если бы они не были врагами, Чонин всерьёз заинтересовался бы им. Сначала он прогонял подобные размышления, но они настойчиво лезли в голову в самые неподходящие моменты. К чёрту! Его в любой момент могут убить, а он думает о подобном?! Что ему вообще в еду подсыпают?       Чонину казалось, что он начинает сходить с ума. Может, этого Кенсу и добивается? Впервые он оценил необходимость самообладания, на котором всегда настаивал дед в процессе обучения. Насколько же сложно держать себя в руках, когда тебя старательно и планомерно выбешивают?! Ну ничего, он проиграл в ещё одной битве, но война пока не выиграна никем из них.