Проблемы воспитания

       Вот уже как пару месяцев для Гымхека стало обычным делом наказывать участников группы, что никому, особо, не нравилось, но определённо шло всем на пользу. Они стали послушнее и вели себя приличней, реже попадали в переделки, ссорились или дрались. Даже дружеская атмосфера вернулась в их коллектив, ведь поддерживать друг друга стало необходимостью. Все, казалось, очень хорошо и Гымхек подрасслабился, и стал прощать им мелкие шалости, что было очень зря.        Это была атмосферная фотосессия на крыше. Ребята готовились к релизу нового альбома. То, что сейчас на улице было пасмурно играло только на руку фотографу, а вот парни замёрзли в своих лёгких костюмах, к тому же потом ещё пошёл дождь. Стафф, и сами айдолы, ждали, когда он закончится, под крышей, но только не Айно и Зиу. Они бегали под дождём и прыгали по лужам, как маленькие дети, потом они стали фотографироваться и Юно, совсем забывшись запрыгнул на парапет.       На секунду время как будто замедляется.        У Юно вся жизнь перед глазами пролетела, как он почувствовал крепкую руку на своей талии, а через мгновение -- как ударился пятой точкой о землю. Вовремя подоспевший Гымхек успел подхватить его за пояс и спихнуть обратно на крышу. Айно ушибся бедром, но это совсем пустяк в сравнении с тем, что могло было случится. Осмотревшись он увидел на стоящего рядом лидера, его выражение лица было злыи и одновременно напуганным. Ван за ушко поднял младшего, затащил его под навес и усадил рядом с собой. — Ни шагу от меня. — нежный голос лидера звучал холодно и строго. У Юно по щекам полились слезы, взволнованный Стафф постарался успокоить артиста, все думали, что он так испугался, и лишь мемберы знают что дело не только в этом.        По приходу в общежитие Гымхек сразу отправил провинившегося в свою комнату. Юно уже знал, что ему надо стоять в углу, но вместо этого он сел на кровать обижаться на то, что его сейчас накажут. Услышав шаги за дверью он в пару шагов подскочил к стене и стал на колени. Гымхек, зашедший в комнату, этого не заметил, или сделал вид, что не заметил. Он подозвал к себе младшего и спросил понял ли тот, в чем виноват. — Да, хен, я все понял. Я подверг свою жизнь опасности, я мог подскользнуться и упасть. Крыша это не место для игр. Не надо меня лупить, я больше не буду. — залепетал младший, в надежде смягчить наказание. — Я, конечно, рад, что ты все понял, но помимо этого, ты перепугался всех нас и заставил волноваться работников. И лупить тебя надо, и, видимо, куда чаще, чем я это делал раньше. — у Юно от этих слов на глаза навернулись слезы. Он несколько раз уже был наказан и ещё раз ложиться на колени лидера не хотелось. Но это делать не пришлось, потому что дальше было сказано перегнуться через спинку стула. Ван снял с младшего штаны и, на секунду задумался, что выпороть его ремнем будет слишком мягко, и окинув взглядом комнату, по чистой случайностей, ему попалась на глаза коробка со спортивным инвентарем, а в ней — скакалка. Самое то. Взяв её и сложив в четверо Гымхек вернулся к Айно. — С этого дня не думай, что я буду прощать тебе даже самую мелкую провинность. Пока не научишься обдумывать свои действия — ты будешь подвергаться наказанию. Лучше так, чем когда-нибудь ты угробишь себя. — после этого он нанёс первый удар. Юно пискнул и прикрыл рот ладошкой. Черт, он не ожидал что будет так больно, это не ремень, это больнее. Гымхек продолжал пороть, а Юно — пищать, дёргаться и плакать. Он хотел прикрыться как-то, но за это получил пару ударов по ладоням. Так же были избиты не только ягодицы, но и бедра. Кое где проступила кровь, об этом Лидер позаботился сразу: вытер кровь, промыл ранку, намазал заживляющей мазью. Потом обнял и успокоил своего донсэна. Видеть его слезы было тяжело, особенно когда привык к солнечной улыбке.