Алый феникс

      Команда из четырех человек медленно спустилась в подвал разрушенного дома на окраине деревни. Самый старший из них, белолицый змей-саннин с длинными черными волосами, молча надел маску Бога Смерти, взятую в Храме Клана Узумаки и попросил всех отойти подальше, позволяя Шинигами овладеть собственным телом. Саннин схватил в руки нож, вспарывая себе живот, тем самым освобождая запечатанные души внутри Бога и возвращая себе некогда потерянные руки в бою.       Из синего призрачного духа с рогами вылетело пять душ, они медленно остановились ровно в центре комнаты, полыхая, словно синий огонь. — Пять? — С усмешкой поинтересовался Орочимару. — Похоже, что не только четверо Хокаге были запечатаны с помощью Печати Бога Смерти.       Голос Орочимару едва ли был удивленным. По нему было видно, что он прекрасно понимал, кому принадлежала пятая душа. Саске перевел взгляд на парящие души, будто медленно их пересчитывая, и едва прикрыл свои глаза. — Последний меня не интересует, — сухо отозвался он.       Орочимару по-змеиному засмеялся. — Не спеши делать поспешных выводов, Саске-кун, — настоял он, — это может быть интересно.       Джуго, подойдя к Саске, привел в действие последнюю часть плана, передавая ему часть своей природной чакры и заставляя шпионивших за Учихой белых Зецу вылезти из его тела. — Целых семь, — Продолжал считать змеиный саннин, держась за окровавленный живот и тяжело дыша, — Тоби был настроен серьезно. В таком случае нам хватит на всех. По счастливому стечению обстоятельств, у меня есть ДНК каждого из них, я любитель собирать разные материалы и знания, — он снова усмехнулся. — Суйгецу, Джуго, — скомандовал мужчина, — позаботьтесь об остальных двух.       Орочимару, сложив нужные печати, ударил ладонью о деревянный пол, после чего пятерых Зецу окружили разные древние письмена, а под их телами оказались огромные черные круги.       Орочимару переместился в тело одного из оставшихся Зецу, и техника пришла в действие.       Пять душ моментально помчались к пяти лежащим телам, и, соединившись с ними, черные круги ярко засветились. В каждом из пяти кругов выросли тела воскрешенных воинов прошедших эпох и бывших лидеров деревни.       Все четверо стояли ровно, уверенными и суровыми взглядами осматривая призвавших их шиноби. У всех на телах были трещины, а белки глаз имели коричнево-черный оттенок.       Первый был высоким воином, одетым в броню, характерную для эпохи бесконечных войн, в которую он родился и рос. Темно-коричневые глаза воина сливались с цветом белков глаз, придавая его виду ещё больше грозности. Его лоб обрамлял протектор с символом деревни Скрытого Листа, на него же спадала пара прядей ровных, каштановых волос, на спине доходивших аж до пояса. Вторым был его младший брат. Взгляд его рубиновых глаз буквально резал присутствующих, настолько он был суров и непоколебим. Белоснежные короткие волосы, торчащие в разные стороны, придерживал полностью металлический протектор особой формы, закрывающий лоб и опускающийся к скулам мужчины. Третьим Хокаге был по виду немощный старик, всё лицо которого, помимо трещин от техники Эдо Тенсей, было усеяно глубокими бороздами старческих морщин. Уголки его глаз уходили вниз, добавляя образу ещё больше печальности, однако сурово сведенные на переносице брови говорили о его решительности. Последним мужчиной был светловолосый и голубоглазый Четвертый Хокаге. Выглядел он наименее сурово на фоне остальных. — Они всезнающие, — объяснил Орочимару, поворачиваясь к Саске, — Предыдущие Хокаге, — он выдержал паузу осматривая всех воскрешенных, и, наконец, переведя свой взгляд на девушку, стоящую слева от первого, добавил, — И одна из основателей Конохи. Узумаки Акане.       Девушка, лет двадцати двух на вид, услышав свое имя, встрепенулась. До этого пустой и суровый взгляд голубых глаз, направленных в сторону призвавших её, обрел блеск жизни, и она моргнула. Лицо её, обрамленное трещинами, все ещё не выражало никаких эмоций. Бордовые волосы с вишневым отливом, доходящие до бедер, были заплетены в тугую косу — верный признак смерти во время битвы, так как девушка плела косы лишь непосредственно перед сражениями. На голове был перевязан протектор Конохи с черными атласными лентами. Одета она была в плотно прилегающий черного цвета топ, поверх которого была накинута темно-синяя рубаха свободного кроя, свободными длинными рукавами, длиной в ¾ руки. Она была без пуговиц и туго перевязана поясом в районе талии таким образом, что подол рубахи, заканчивающийся чуть ниже уровня бедер, торчал в разные стороны, словно пышная юбка. На спине был спиралеобразный красный знак ее клана. Черный топ был заправлен в черные узкие штаны, спускающиеся чуть ниже колен. Там же они встречались с высокими сандалиями шиноби, цвет-в-цвет с рубахой. На правом бедре была перевязана стандартная сумка ниндзя с оружием и медикаментами.       Услышав имя девушки и её роль в истории, взгляды всех присутствующих обратились к ней. Каждый когда-то о ней слышал, но увидеть её лично не удалось почти никому. Одна из основателей Деревни Скрытого Листа, Герой Конохи, Легенда клана Узумаки, благодаря которому на военной форме деревни всегда красовалась красная спираль, имя, чуть менее легендарное, чем имя самого Хаширамы Сенджу и Мадары Учиха только из-за скоропостижной кончины его обладательницы. Об этом, конечно, девушка знать не могла, потому что все титулы были присвоены ей посмертно. — Акане… — С печалью окликнул её Первый.       Девушка вновь моргнула, поднимая свою руку и разминая пальцы, убеждаясь, что ей это не снится. Она перевела взгляд с руки на своего друга, все ещё в изумлении глядя на него. — Хаширама?! Тобирама?! — Удивлённо произнесла она, смотря на знакомые лица. — Вы… Печать Бога Смерти… но как?! — От удивления куноичи не могла нормально сформулировать свой вопрос.       Голова Акане начала гудеть, до её ушей то и дело начали доноситься звуки металла, крики людей, кажется, даже запах крови ударил в нос. Она поморщилась, сильнее сосредотачиваясь на неясных ощущениях. «Война? Снова?..» — Это долгая история, — ответил Тобирама, переводя взгляд на змеиного саннина, — Орочимару, снова ты? — Похоже, что он разрушил Печать Бога Смерти, — пояснил Третий, поймав на себе крайне изумленный взгляд представительницы клана, создавшего эту технику, — тем самым освободив нас. — Секунду помолчав, он продолжил, — А затем использовал Технику Воскрешения. — Не может быть. Вы смогли найти способ разрушить печать? — поинтересовался Четвертый, — Как вы это сделали?       Акане перевела взгляд на маску Шинигами, которую тот держал в руках. — Ясно, — холодно процедила она, смотря на маску в упор. — Так ты смог найти её. — Вы недооцениваете меня, — Орочимару хмыкнул. — Эта техника изначально принадлежала клану Узумаки, и после потери рук я изучил множество документов и сведений из развалин забытого клана.       Девушка изогнула одну бровь. — Забытого? Да что ты себе позволяешь?! — Вспылила она.       Взгляды присутствующих вновь обратились на неё. Акане отметила про себя, что смотрят они с жалостью. Подобное она себе объяснить не могла, или не хотела верить в собственные догадки. Она не могла знать о том, что её клан был уничтожен за одну ночь представителями других деревень, объединившихся из-за страха смерти и «угрозы», исходившей от одной из сильнейших семейств мира шиноби. — Клана Узумаки больше нет, — холодно процедил Учиха, откровенно уставший наблюдать за пустой болтовнёй присутствующих.       Глаза девушки округлились, и по привычке, она ожидала, что её сердце вот-вот пропустит удар, а к горлу подступит тяжелый ком, предшествующий слезам. Но этого не произошло. Техника Воскрешения лишила её возможности испытывать человеческие эмоции, а от тишины небьющегося сердца становилось тошно. — Ясно, — так же холодно бросила она, отворачиваясь спиной к присутствующим и направляясь к стене, чтобы лучше оценить ситуацию снаружи.       Разговор продолжался, и девушка смогла выцепить из него то, что уже четвертый Хокаге сдал свой пост, а на его место пришла пятая — внучка Хаширамы. «Сколько же времени прошло с момента моей смерти?» — Думала она, все ещё смотря куда-то в стену, - «Уже внучка Хаширамы… Внучка?! Так у него появились дети?» — Девушка горько улыбнулась, — «Я так рада, что моя смерть оказалась не напрасной». — Внучка… — Тихо проговорила Акане, вторя своим мыслям, — Хаширама, ты обзавёлся семьей… А Мадара тоже? — Она резко развернулась, вновь осматривая окружающих. Её взгляд остановился на Саске. — Ты вот, Учиха, — обратилась она к нему, — значит, хотя бы с вашим кланом все в порядке… — Последняя фраза была ни то вопросом, ни то утверждением.       Взгляды Первого Хокаге и последнего Учихи заметно помрачнели.       Хаширама вспоминал свою свадьбу, и свою жену. Вспоминал, как она была похожа на его первую любовь. Вспоминал, что подтолкнуло его выбрать именно представительницу того же клана, которому принадлежала его умершая подруга, проклиная себя и тогда, и сейчас, за свое бессилие. Винил себя каждый день за неспособность спасти Акане, за то, что позволил остаткам её клана погибнуть. Порой все это становилось настолько горьким, что любовь к Мито ощущалась, как попытка загладить свою вину. По его виску стекла капля пота, пока он смотрел в упор в заинтересованные глаза девушки.       Саске закрыл глаза, стараясь сохранить холодность мыслей. — Клан Учиха был истреблен по приказу Третьего Хокаге, — он перевел взгляд ониксовых глаз на старика, явно давая понять, что ждет ответов. — Что? — От услышанного лицо Акане исказила ярость. Она сделала шаг от стены, направляясь в сторону Третьего, — Хаширама, Мадара и я строили эту деревню собственными руками, бок о бок сражаясь с врагами, посягающими на неё. — Она ускорила шаг, и бордовая коса начала подпрыгивать и качаться в воздухе от её быстрых движений. — Чтобы наконец зажить мирной жизнью после бесконечных войн, в которых мы потеряли свои семьи! — Она рывком схватила старика за ворот кофты и подняла с земли, пылающим яростью взглядом смотря ему прямо в глаза, — А вы просто отдали приказ уничтожить клан, стоявший у истоков основания деревни?! — Последние слова она уже кричала, сжав свободную руку в кулак, чтобы сдержать так сильно просящийся удар.       Старик смерил её спокойным взглядом, так ничего и не ответив. Хаширама положил свою ладонь на плечо девушки в попытках её успокоить. — Ну, ну, Акане, — тихо начал он. — Мы умерли слишком рано, и многого не знаем. Уверен, у него были основания поступить подобным образом.       От прикосновения Хаширамы девушка успокоилась, и, фыркнув, с отвращением отпустила кофту старика, заставляя того вновь приземлиться ногами на землю.       В её голове снова что-то загудело. Спящие долгие десятилетия способности сенсора начали понемногу просыпаться, позволяя ей уходить все глубже на поле боя. Одна секунда, и… Она почувствовала. Это, без сомнения, была чакра Мадары. Девушке столько раз приходилось сталкиваться с ней лицом к лицу, что спутать её она уже не смогла бы ни с чем. Она пыталась сосредоточиться сразу на двух вещах: на истории резни клана Учиха, и на происходящем на поле боя, однако и то и то одновременно делать получалось из рук вон плохо, и она схватилась за голову, возвращаясь к разговору. — Такова участь проклятого клана, — подытожил Тобирама. — Сложно поверить, что они на грани вымирания. Они даже пытались устроить государственный переворот. Клан повстанцев, в чьих душах всегда тлеет воля Мадары, — Его имя Тобирама произнес с презрением.       Части пазла все никак не хотели складываться в голове Акане. Она понимала, что Мадару недолюбливают, ещё тогда, когда жители деревни не признали его, и лишь боялись и шептались за спиной лидера клана Учиха. Но неужели даже спустя столько времени после смерти Мадары они решили устроить переворот? — Но именно ты, Второй, подвел Учих к этому, — отозвался змеиный саннин. Акане подняла голову с ладони и изумленным взглядом уставилась на своего друга детства. — Когда ты создал Военную Полицию Учих. Тех, кто борется с преступностью, частенько не любят. — Закончил Орочимару, ехидно улыбнувшись. — В конце концов ты переселил их на окраины деревни, тем самым обеспечив Мадару большим количеством союзников.       Из небольшого монолога Орочимару Акане смогла вынести ещё две важные вещи: Коноха так и не приняла клан Учиха, а Мадара, похоже, стал предателем. От последнего она покривилась и зажмурилась, до последнего надеясь, что это не так. — Тобирама! — Окликнул его брат, — Сколько раз я просил тебя перестать доставать Учих?! — Я дал им должность, для которой они идеально подходили, — холодно ответил младший брат. — Я рассчитывал на то, что даже если появится очередной Мадара, то с ним быстро разберутся. Ты отлично знаешь, старший брат, что Учиха — клан, несущий лишь злобу.       В голове Акане догорели последние искры надежды. Мадара — предатель. Деревня так и не признала великого воина, а Тобирама сделал все, чтобы и остальных Учих стали недолюбливать. Она снова схватилась за голову. — А с этим Мадарой ты тоже рассчитываешь разобраться быстро, а, Тобирама? — Бесцветным голосом спросила она у друга.       Он посмотрел на неё своим несменно суровым взглядом. Орочимару снова усмехнулся. — Вы отличный сенсор, раз чувствуете его чакру даже отсюда, — прокомментировал он. — Что это значит? — Воскликнул Тобирама, переводя взгляд с Акане на Орочимару. — У нас тут вообще-то война, — кратко и спокойно, объяснил он. — Мадара Учиха воскрешен и он намерен уничтожить всех шиноби на Земле.       Акане и Хаширама переглянулись и одновременно приложились ладонями к своим лбам. — Война. Времена не меняются, — с сожалением в голосе прокомментировал старший Сенджу. — В таком случае мы должны немедленно отправиться на поле боя! — Третий сжал кулак и выставил руку перед собой. — Пока вы все под моей техникой воскрешения, вы никуда не пойдете, — с лица Орочимару сползла змеиная улыбка. Он говорил серьезно. — Если настаиваете, то мы можем пойти на поле боя после того, как вы ответите на все вопросы этого молодого человека, — он подошел к Саске и положил руки ему на плечи.       Тобирама вспылил, пытаясь разорвать оковы техники, однако его попытка оказалась безуспешной. Орочимару, пытающийся держать всех под контролем, заметно напрягся, понимая, что при желании, Первый с легкостью сможет сделать это. Однако Хаширама лишь засмеялся. — Орочимару, не беспокойся, — заверил он его, — для начала я избавлю это дитя от противоречивых чувств. Если мы этого не сделаем, у него определенно есть шанс стать новым Мадарой, — объяснил Хаширама.       Саске насупился. — Второй Хокаге, — повелительным тоном начал он, — что не так с кланом Учиха? Расскажи мне.       Тобирама глубоко вдохнул и медленно выдохнул. — Раньше считалось, — начал он, скрестив руки на груди, — что клан Сенджу ценит любовь и дружбу, в то время как клан Учиха полагается лишь на техники и силу. Но на самом деле все не так, — он закрыл глаза, тяжело вздыхая, — Учихи ценят любовь сильнее, чем все остальные. Вот почему они подавили её и спрятали в самых укромных уголках своих душ. — Как это понимать? — Саске с раздражением фыркнул. — Стоит Учихам познать любовь, они пробуждают невероятную силу, которую не понять даже Сенджу, — ответил Второй Хокаге. — Ну и в чем проблема? — Вмешался Суйгецу, — пока два клана сюсюкаются, все должно быть хорошо. Любовь ведь сильное чувство.       Акане вздохнула, делая шаг вперед и на манер Тобирамы скрещивая руки на груди. — В том-то и проблема, — ответила девушка. — Такое сильное чувство с легкостью превращается в не менее сильную ненависть, если Учиха познает боль утраты. В случае с Мадарой это был его брат. «Не только…» — Прокомментировал у себя в мыслях Хаширама и вздохнул. — Признаки боли от утраты легко заметить, — продолжала между тем Акане. — Муки, что испытывают Учихи от потери любви, заставляют их мозг вырабатывать особый вид чакры, которая, соединяясь со зрительным нервом, вытекает в глаза. Это вы зовете шаринганом. — Чем сильнее тьма в человеке, тем сильнее его глаза, и так до тех пор, пока его не остановят, — подытожил Второй.       Саске лишь хмыкнул, переводя взор красных глаз на Хашираму. — Первый Хокаге, теперь вопрос к тебе, — без капли уважения заговорил он. — Что такое наследие деревни? И что значит быть шиноби? Мой старший брат был использован Конохой. Он защищал её ценой своей жизни и умер, гордясь тем, что он шиноби Листа. Я хочу услышать твой ответ, чтобы понять истину, и тогда я сделаю свой выбор, — радужка глаз парня снова почернела. — Уничтожать Коноху, или же… — Хочешь уничтожить деревню?! — Перебил его Второй. — Ты сопляк, которого поглотила ненависть, — его взгляд стал суровее обычного, и он свел брови на переносице, — Да я тебя…       Вокруг Тобирамы появилась ярко-голубая чакра, обволакивающая все его тело. По комнате загулял такой вихрь, что некоторые едва могли устоять на ногах. Он поднял один палец. Все в изумлении наблюдали за действиями Второго. — Тобирама! — Одновременно окликнули его Акане и Хаширама.       Деревянный пол под ногами старшего Сенджу треснул и из него вылетело несколько досок. Все его тело светилось от количества фиолетовой чакры. Акане смерила друга суровым взглядом и вытянула руку вперед, преграждая ему путь. Сама она так же, как и братья, покрылась чакрой вишнево-бордового цвета, ожидая, что придется останавливать технику Тобирамы. — Опусти палец, — спокойно скомандовал старший.       Тобирама, медленно переводя взгляд со старшего брата на подругу, повиновался. Когда все закончилось, старший Сенджу весело рассмеялся. — Простите за это, — Сквозь смех сказал он, и все расслабленно выдохнули. Первый в момент успокоился и его взгляд стал серьезным. Он смотрел на Саске, — Саске, у тебя отличный старший брат. Как шиноби он был даже лучше меня. Я не против рассказать тебе всё, но это займет время.       Первый сел на пол, скрестив ноги и улыбнулся. Остальные остались стоять. Акане, подойдя ближе к другу, уселась в такую же позу, поставив локти на колени и подперев голову руками. От этого её щеки стали выглядеть по-детски надутыми, и она улыбнулась, словно ребенок, ждущий, когда ему расскажут интересную сказку. Хаширама одарил её благодарным взглядом с нотками грусти, и начал рассказ о детстве основателей Деревни Скрытого Листа.