Валентинка

      День Святого Валентина. Это праздник, которого с нетерпением ждут все влюбленные. Кто-то вдохновенно готовит сюрприз для своего возлюбленного или возлюбленной, а кто-то с трепетом подписывает валентинку для предмета своего обожания.       Для этой цели девочки постарались – украшенная аккуратно вырезанными из бумаги сердечками, блестками и наклейками коробка торжественно заняла почетное место у классной доски, и любой желающий мог положить туда свое послание.       Учащиеся разделились на два лагеря. Некоторые могли спокойно, на глазах у всех, прошествовать к заветной коробке и опустить туда валентинку под всеобщие одобрительные возгласы. Другие же делали это тайно, воровато озираясь, стараясь не попасться никому на глаза.       Так сделал и Мидория – он подгадал момент, решая задачу по математике у доски. Минета и Каминари постоянно перебрасывались записочками, обсуждая, стоит ли подписывать свои валентинки, или лучше просто сложить их в коробку… беда в том, что Айзаве такое поведение не понравилось, и он рассадил их друг от друга. Ну, а Бакуго, который по несчастливой случайности оказался между ними, это не понравилось еще больше. И, в конце концов, у него лопнуло терпение, и он просто перехватил записку и взорвал ее.       Поднялась суматоха, аудиторию заполонило клубами дыма и запахом гари. Айзава с лицом, не предвещающим ничего хорошего, поднялся с места. А Изуку, недолго думая, извлек из внутреннего кармана пиджака открытку и бережно опустил ее в коробку. Сердце в груди бешено колотилось, руки тряслись – он не подписался, ведь написать свое имя рядом с признанием в любви для Кацуки Бакуго… Можно было бы рассматривать как одну из извращенных форм самоубийства.       Он не знал, к чему вообще было дарить валентинку – просто чувства требовали выхода. И Деку скорее бы остался один на один со всей Лигой Злодеев, чем признался Кацуки в любви напрямую, глаза в глаза.       Тем временем, урок пришлось прервать: были открыты все окна, что бы проветрить помещение от дыма. Каминари и Минета в наказание остались после занятий мыть полы в коридоре, а Кацуки сенсей посадил за проверку контрольных работ.       После звонка, Иида, как староста, торжественно раздал всем предназначенные им валентинки. Больше всех, как и ожидалось, досталось Тодороки – он получал много внимания даже от девушек со старших курсов, не говоря уже об одноклассницах. Не остался без внимания и Бакуго – девушкам нравятся плохие парни.       «И не только девушкам», - с грустью подумал Мидория, нервно кусая губы, когда Тенья передал Бакуго его открытку.       Тот впрочем, не уделил ей особого внимания – как и вороху остальных валентинок, скопившихся у него на парте. Изуку даже с некоторой долей облегчения подумал, что он просто выбросит их – и тогда Мидория сможет окончательно расслабиться. Но смутная надежда, что Бакуго оставит валентинку, подписанную его рукой, и будет хранить ее у себя, не покидала его.       Изуку уходил из класса в смешанных чувствах, и даже валентинки – дружеские от Аоямы, Ииды и Урараки, не смогли отвлечь его от мыслей о Каччане.       И да, Мидория все предусмотрел: открытка была подписана для Кацуки Бакуго, ни одного намека или упоминания детского прозвища. Каччан ни за что не должен был догадаться о ее отправителе. ***       Вопреки размышлениям Изуку, Бакуго валентинки все же не выбрасывал. Точнее, делал это не сразу. Любопытство давало о себе знать, и сейчас, отодвинув от себя стопку листочков, которые заставил его проверять Айзава, он читал предназначенные ему послания.       Большинство открыток были анонимными – Кацуки относился к ним с долей презрения. Он не любил трусость, не осознавая, что с его характером это удивительно, что люди вообще могут просто находиться с ним рядом, не бледнея от ужаса. Дружеские валентинки от Каминари и Киришимы Бакуго повертел в руках, фыркнул, но все же отложил в сторону: остальные направились прямиком в мусорную корзину. Ничего интересного. В школе было то же самое.       Кацуки со вздохом занялся делом: он не собирался рассиживаться тут до ночи. Контрольные были по математике – а уж в чем в чем, так в этом Бакуго разбирался. Может, поэтому сенсей и оставил его за проверкой, а не отправил махать тряпкой вместе с одноклассниками.       Кацуки недовольно поджал губы – рано или поздно это должно было случиться, но он все равно был раздражен. Следующий на очереди – листочек с аккуратно выведенными кандзи - «Мидория Изуку».       Первой мыслью было – росчерком красной пасты нацарапать 0 на весь лист, ибо Деку слишком туп, и он никогда не примет другого ответа. Но за такое можно было получить нагоняй от Айзавы, который итак явно находился не в лучшем расположении духа. И Бакуго ничего не оставалось, кроме как проверять его работу наравне с остальными.       Он развернул лист, на котором текстом были записаны задачи под диктовку – и внезапно что-то в голове щелкнуло. Он неверяще уставился на лист и потянулся к корзине для бумаги.       Перебирая ворох отвергнутых валентинок, он нашел то, что искал. Ему понадобилось несколько мгновений, что бы сверить почерк на открытке с листом, что лежал на парте. Бакуго не был дураком. Им был Деку.       Кацуки потер глаза, снова вглядываясь в текст, но понимал, что это никакая не ошибка. Глупый Деку действительно признался ему в любви.       Контрольная Мидории отправилась в его сумку, вместе с завернутой в нее валентинкой. Он обязательно разберется с этим в ближайшее время.       Хлопнула дверь: в аудиторию вернулся Айзава. Бакуго вернулся к проверке, но в его голове были вовсе не цифры и тексты задач. ***       Мидория привычно вскинул руку и улыбнулся в знак приветствия одноклассникам, переступая порог аудитории. Но его улыбка моментально исчезла с лица, стоило ему встретиться взглядом с рубиновыми глазами Каччана.       Тот смотрел без привычной злобы, а скорее изучающе, но Изуку продрог до мурашек. Он совершенно никак не мог узнать, но такая мысль заставила Мидорию поежиться. Покачав головой для самого себя, что не укрылось от внимания Бакуго, он подошел к своему месту и все же поздоровался и с ним. Кацуки никак на приветствие не отреагировал, и вскоре отвернулся от него. Изуку едва слышно выдохнул с облегчением, и принялся доставать из сумки учебные принадлежности.       Весь день Мидория то и дело ловил на себе странные взгляды Каччана, но старался не обращать на это внимания и делать вид, что ничего необычного не происходит. Он так же, как и всегда, учился, на переменах болтал с Иидой и Ураракой, обедал в их же компании. Наступил вечер, и Изуку выбросил это из головы, решив, что, возможно, Бакуго всегда смотрел на него так. Просто он не замечал.       Задумавшись, он действительно не заметил, что остальные одноклассники ушли вперед, все, кроме Бакуго, который шел за ним, нарочно отставая на пару шагов. Но, когда обратил внимание, было поздно – его бесцеремонно схватили за шкирку и утащили в пространство под лестницей, куда практически никто не ходил. Там было темно, и Мидория в ужасе вздрогнул, когда алые глаза блеснули во мраке.       Изуку смутно понимал причину, но в глубине души надеялся, что Кацуки просто не нравится сам факт его существования. Или он зол на то, что Мидория сегодня слишком долго на него смотрел. Пожалуйста, пусть это будет так.       Но его худшие страхи сбылись, когда Кацуки открыл рюкзак, ткнув его носом в подписанную им для Бакуго валентинку.       - Что это, Деку?       Даже в такой темноте Изуку без труда различил ее и покрылся холодным потом. Горло будто сжали тисками, его начало трясти. Ну вот и все, сейчас Каччан точно его убьет за такое.       Не дождавшись никакого ответа от Мидории, Кацуки убрал открытку обратно, бросил рюкзак на пол и приблизился опасно близко. Деку оцепенел, не то от благоговения, не то от ужаса. Горячее дыхание Бакуго опалило его губы.       - Значит, запал на меня.       От осознания, что это конец, и Каччан все знает, по щекам Мидории покатились слезы. Глупый, глупый идиот! Ну зачем, зачем было дарить эту дурацкую открытку…       - Прости, Каччан, - всхлипнул он, больно прикусив губу, что бы заглушить рыдания.       - Не реви, убивать не буду, - с досадой буркнул Кацуки. – За каким хером ты сделал это?       - Потому что Каччан… нравится мне, - пробормотал он, шмыгая носом и вытирая слезы рукавом рубашки.       Брови Бакуго поползли вверх, и он даже не нашелся, что ответить. Он ожидал, что Деку будет отнекиваться, придумывать отмазки. Но, как и в тот раз, когда они говорили о его причуде, Мидория не стал. Он был загнан в угол, и осознавал неизбежное, готовый принять на себя весь гнев Кацуки. Но, вопреки своему обыкновению, тот даже не злился. Изуку молча ожидал приговора, стараясь ни при каких обстоятельствах не встретиться с ним взглядом. Да, под лестницей было темно, но алые глаза Бакуго светились не хуже, чем два больших огонька.       - Каччан нравится мне с детства, но я всегда боялся сказать, да и кто такой я, ведь Каччан нравится так многим красивым девушкам, а я лишь…       Кацуки шумно выдохнул, хватая придурка за ворот рубашки, и грубо впился в его губы. Тот что-то промычал, пытаясь отстраниться, но, в конце концов, сдался. Бакуго с раздражением почувствовал чужую влагу на своих щеках, и, разрывая поцелуй, рыкнул:       - Чего ревешь, блять?       - Каччан хочет поиздеваться?       - Схера ли?       - Каччан не может любить меня, значит, Каччан просто издевается, - с горечью сказал Мидория, утирая слезы.       Кацуки с огромным трудом удержался от того, чтобы не сломать ему что-нибудь. И вместо физиономии Изуку он впечатал свой кулак в стену рядом с его головой, оставив там заметную вмятину. Как ни странно, но это помогло ему успокоиться. Признаться в пламенной любви Мидории он бы не смог, но была одна важная вещь, которую тот должен был знать.       - Если бы тогда, когда мы удирали от злодеев, позвал бы меня ты, а не дерьмоволосый… Я бы пошел за тобой.       Деку поднял на него взгляд, но не смог выдавить из себя ни слова. Но это было и не нужно. Бакуго сказал, что доверил бы ему свою жизнь. И Мидория готов был защищать ее до последнего вздоха.