Иллюзия того, что ты любишь меня

Их отношения нельзя было назвать нормальными даже на половину. Парни даже не жили вместе. Просто пересекались в здании школы, говорили о каких то своих мелочах и расходились. Ну что в самом деле самому крутому хулигану всей школы делать в компании отличника? Дазай это понимал, не маленький, потому он силой возле себя Фёдора не держал, всегда спокойно того отпуская, если тому приспичит вдруг уйти. Да и внимание Фёдора помимо разговоров к Дазаю было не особо то и лестным для самого Дазая. То толкнет, то по голове врежет портфелем. Осаму терпел подобные издевки над собой, но просто так это все Федору с рук не сходило. Осаму мстил достаточно изощеренно. Один раз положил парню в портфель коробочку с осами. А в другой смазал его стул клеем на перемене пока весь класс Достоевского был не в кабинете. Однако, мало кто знал, что их связывают и не только вот такие вот отношения. Есть ещё кое что. Во время течки Дазай шёл за помощью имено к Достоевскому. У них это повелось достаточно давно. Фёдор во время гона шёл вылавливать по коридорам школьного здания Дазая, а сам омега, когда у него была течка, приходил именно к Фёдору. В этом плане их тянуло друг к другу и они были друг другу верны. Возможно, все дело в запахах. Дазаю нравился запах Фёдора. Он пах горьким шоколадом и коньяком. А сам Осаму - мандаринами и корицей. Довольно интересное вкусовое сочетание было у обоих и обоим оно нравилось. Да и просто чисто внешне Дазая влекут к себе чуть прищуренные лиловые глаза Фёдора. В них словно играют все огни Ада и это завораживает. Для Дазая нет большего счастья, чем просто посмотреть в них. Достоевскому же в Осаму нравится его тело. Худощавее, изящное тело с бледной кожей, на которой есть много шрамов ссадин и царапин, ведь с этим омегой постоянно что то случается. Фёдор обожает просто водить своими тонкими прохладным пальцами по всем ранениям Дазая изучая каждое, иногда легонько касаясь их губами. Это давало какое-то внутреннее удовлетворение. Эстетическое удовольствие. Моральный оргазм. Альфе даже не надо было знать откуда они у омеги. Он просто упивается тем, что единственный во всей школе кто знает, что находится под бинтами Дазая. Дазай с охотой показывает парню свое тело. Лишь бы тот дал потом ему посмотреть в его глаза. Однако, они не пара. Нет, ни в коем случае. Это что-то вроде зависимости, особенно у Дазая от Фёдора. Зависимости от его прекрасных, вечно прищуренных в хитром прищуре глаз, но никак не любви. У Достоевского тоже зависимость, зависимость от нежного, юного тела омежки с потрясающим запахом, что под бинтами прячет шрамы своего не веселого прошлого. Весенний солнечный денёк. Занятия в школе уже закончились и половина разбежалась уже по домам. Дазай идёт по коридору с обычным своим легкомысленным видом немного улыбается, однако внутренне он напряжен, как натянутая гитарная струна. У него сегодня началась течка и его запах сильнее обычного. Запах течного омеги, идущий от него, улавливали многие альфы и пытались подкатить, но Дазаю нужен исключительно один человек в таком случае. Фёдор Достоевский. Собственно его омега нашёл быстро. Альфа стоял со скучающим видом, прислонившись к стене возле окна и грыз яблоко. На звук шагов повернул голову и усмехается. - Течка? - без приветствия и каких-либо предысловий спрашивает Достоевский, окинув внимательным взглядом своих лиловых глаз парня. Ну по какой ещё причине Дазай посмеет подойти к нему сам да ещё так решительно. К тому же, альфа учуял нежный запах течного омежки, который взбудоражил его инстинкты альфы, но Фёдор держится, понимая, что пока рановато. - Да... Ты прав... У меня течка. Мне нужна твоя помощь. - со вздохом произносит Осаму. - Всё как всегда? - немного скучающим тоном. - Да. Как всегда. Что-то не нравится? - резко поднимает голову Дазай и смотрит в глаза Достоевского. Тот их закрывает отвернувшись от парня и усмехнувшись. Нет, пока что спокойно посмотреть себе в глаза Дазаю он не даст. Не заслужил пока что он этого. Сначала получим свое, а потом уж дадим. Возможно. Смотря как будет вести себя омега. - Понял понял. Меня все устраивает. Пойдём. Федор выкинул огрызок яблока прямиком в форточку и тот кажется упал кому-то на голову. Но альфе пофиг. Он берет омегу за тонкое перебинтованое запястье и ведёт за собой в кабинет Дазая как президента студ совета. Осаму покорно идёт следом, внимательно смотря себе под ноги. Внутренне, он уже предвкушает как будет смотреть в эти прекрасные лиловые глаза альфы. А сам Достоевский представлял как снимает с парня его дурацкие бинты и получает доступ к его нежном телу. Да что и говорить. Это очень странные отношения. Корыстные отношения без особой любви да и уважения. Но обоих это вполне устраивает. Достоевский заводит парня в кабинет сам заперает за собой дверь. Дазай же молча проходит к дивану, на ходу снимая свой пиджак и развязывая галстук. Его бьёт не сильная дрожь. Он чувствует запах альфы и он подгоняет его внутреннего омегу, который просто вопит о том, что пора раздвинуть перед Фёдором ноги и дать взять себя. Но не все так то уж у них и просто, если так подумать. В конце концов у них ведь не нормальные отношения. - Циркулем в глаз или в жопу раз? - спрашивает Достоевский, мило улыбнувшись и достав циркуль из пенала. - Ты и так прекрасно знаешь, что я выберу.. - устало произносит Дазай. - Приступай уже... Этот вопрос альфа спрашивает у парня буквально каждый раз. Почему-то ему это нравится? Он что, чувствует себя в таком случае очень крутым? А Дазаю это так достало, что он уже не может нормально реагировать на такое заявление. К тому же, он устал за сегодня и достаточно сильно. Нервы не к черту. А Фёдор нормально с течкой помогать не умеет. Он будет издеваться. Припомнит каждый чёртов грех и оплошность. Каждый промах. Каждое не ласковое слово в свой адрес. Вообщем инквизиция та ещё. Но Дазай, который к этому даже как то привык уже не боится её, а наоборот ждёт с нетерпением. - Снимай штаны.. - бестрастно произносит Фёдор, пряча ненужный циркуль обратно в пенал. Дазай пожал плечами и растегнул ремень, снял свои штаны вместе с трусами, показав свою милую жопку. Потом садится на диван, немного расставив ноги. Фёдор осмотрел это безобразие и тихо хмыкает. Ему льстило, что этот омега так спокойно подставляется. И даже, черт возьми, не спорит. Хотя течка. Во время неё все омеги такие податливые. Достоевский опустился на колени перед Дазаем, забросив его ножки себе на плечи и начал разматывать бинты на них. Он чувствует запах Дазая сейчас просто Дазай чуть вздрагивает от прикосновения холодных пальцев к свое коже. Немного краснеет, отвернувшись и старается смотреть куда угодно, но только не туда, чтобы не видеть что творится между его ног. Достоевский же со спокойной сосредоточенностью снимает бинты с ног парня, показав многочисленные шрамы. Альфа усмехается и начал те легонько целовать, едва-едва касаясь губами кожи омеги. А Дазай дрожит, чувствуя как мурашки по телу бегут от такого. Ему хочется очень хочется альфу. Тело уже гореть по тихонечку начинает от нетерпения. Но Фёдор не спешит. Он спокойно расцеловывал каждый миллиметр кожи ног Осаму. Чисто для того, чтобы помучить и подразнить парня. Возбудить до самой крайней степени. Дазай начал кусать костяшки пальцев, тихо изводясь от возбуждения, мысленно прокляная альфу за его медлительность. Достоевский очень очень медленно шёл вверх, видимо посчетав своим долгом обследовать все ножки Дазая. Ему безумно нравилось, то как нетрепилово начал поскуливать омега. Как его трясло. Как усилился запах, заполняя весь кабинет. - Ты скулишь прямо как щенок...- усмехнулся Достоевский, находясь прямиком рядом с членом парня. - М.. Молчи... - было тихое в ответ. - Молчать... Может мне ещё и ничего не делать? - язвительно проговорил Достоевский, проведя пальцем по головке члена Дазая, немного лаская ту, но вместе с тем и мучая парня возбуждением. - Нет, я не это в виду имел... - продолжал скулить Дазай, непроизвольно поддаваясь навстречу пальцам альфы. Ему уже больно было от возбуждения. - П.. Пожалуйста... Продолжай... Федор усмехнулся, немного помедлив, чтобы омега подумал над своим плохим поведением и помучался ещё. Ему так нравилось смотреть на Дазая, когда он возбужден. Он тогда краснеет как клубничка, на глазах слезы немой мольбы продолжить. Достоевский просто не может продолжить дальше молчаливо наблюдая за омегой, однако когда услышал, что тому уже больно, понял, что тянуть дальше со всем этим не в коем случае нельзя. Фёдор заставил омегу облизать его пальцы и вставил те в анус парня, предварительно тот немного поласкал языком, чтобы был лучше смочен, стараясь нащупать там простату пальцами. Благо, что к тому времени сам парень своей натуральной смазки выделил больше, чем достаточно и пальцы вошли в узкое колечко мышц без проблем. Сам альфа коснулся головки члена парня губами, поцеловав ту потом аккуратно заглотил, лаская языком и придерживая парня руками за бедра, потому что Дазай выгнулся сразу же навстречу ласкам языка Федора. - Д.. Дааааааа... - тянет блаженно парень, запрокинув голову и закрыв от удовольствия глазки. Удовольствие было бомбическим. Фёдор отсасывал так, словно от этого зависела его жизнь. Омегу же просто била крупная дрожь, ноги уже сводило от предоргазменых судорог, парень вцепился в кожу дивана и сладко стонал, не заботясь о том, что его могут вообще то услышать из коридора. Ему было не до этого. Каждая клеточка его тела просто взрывалась от удовольствия. А ещё и пальцы в жопке спокойно двигались, то и дело задевая простату парня. Так что это было двойное удовольствие. В такие минуты Дазай Достоевского не просто любил. Он его обожал. Он его боготворил как свое личное божество. Он отдал бы все, лишь бы это все не заканчивалось никогда, было так горячо и безумно безумно хорошо. Его реально штырило как наркомана, попробавшего крутой наркотик. Однако, долго держаться, когда его так профессионально ласкают, парень не мог, потому и кончил буквально через три минуты с громким стоном, изогнувшись всем телом. По телу словно дали хороший разряд, заставив непроизвольно изогнулся телом. Ноги свело. Фёдор принял сперму в рот, но не проглотил, а выплюнул ту на ковёр рядом с диваном. - Уберать потом будешь сам... - произносит, вытерая остатки спермы с уголка рта и морщась. - Чёрт... Сколько её там у тебя? Дазай не особо то и слушал, что ему там говорят, он отходил от потрясающего оргазма, все ещё довольно постанывая и царапая ноготками кожу дивана. Ему на данный момент было слишком хорошо, чтобы как-то отвечать на слова альфы. - Ты быстро... Совсем держаться не умеешь... - произносит Фёдор, вытаскивая из своего рюкзака вибратор с крепителем на ногу. - Давай ка сюда свою задницу... Дазай тихо выдыхает. Вот второй этап ему абсолютно не нравился, ведь теперь работать ртом нужно именно ему. Причём, делая это с, работающим, вибратором в заднице. Фёдор не вынет его пока не кончит, а довести его(по крайней мере Дазаю) очень трудно. Но эта часть обязательна, без неё никак. Дазай молча по новой развёл ножки, приподняв жопку продемонстрировав Фёдору свою, истекающую смазкой, дырочку. Достоевский подошёл, аккрутно ввёл в неё вибратор, прикрепил провод со специальным ремешком к ножке омежки и включил пока что на среднюю скорость. Дазай аж простонал, чувствуя вибрацию машинки внутри своей попки. - Твой черёд работать ротиком... Правила тебе известны... - произносит Достоевский, сняв с себя низ и сев на диван. Дазай кивает головой, показывая, что и так все знает и снял с себя рубашку. Потом быстро размотал бинты, показав полностью обноженное тельце без бинтов и одежды. Омега знал, что таким он альфе очень нравится. И знал, что ему скажут дальше, так как подобное повторялось в каждую течку омеги. - Щеночек ко мне... К ноге... - с усмешкой произносит Фёдор, довольно прищурив свои лиловые глаза. - И открой свой ротик... Дазай опустился на четверенки и подполз к ногам Достоевского, чувствуя работу вибратора. Он задевал простату из за этого вдоль позвоночника бежали мурашки, а ноги немного сводило от удовольствия, но мощности было мало, чтобы парень кончил и снял напряг. Это было сделано альфой естественно специально. Достоевский же смотрел на парня сверху вниз. Дазай немного помедлив, осторожно, чтобы зубами не дай Бог не задеть, взял член альфы в рот и начал аккуратно посасывать, помогая себе руками ласкать член. Фёдор прикусил губу, расслабившись и просто наблюдая за Дазаем. В отличии от омежки во время процесса Фёдор не издавал не малейшего стона или звука. Просто сидел, забравшись пальцами правой руки в каштановые волосы Осаму и задавал темп загладывания. И именно по этому было сложно понять ему нравится или не нравится. Да опыта у Дазая в таких вещах было очень мало, в итоге ему приходилось выкладывать по полной программе так, что потом скулы сводило. Обычно Дазаю приходилось доводить Фёдора не менее десяти минут. Десять минут, стоя коленками на полу с вибратором в заднице. И в отличии от Достоевского ему горячую горькова то соленую сперму прихотелось глотать всю. Кончал альфа всегда много и принимать тоже приходилось внушительное количество из за чего Дазая потом всегда тошнило. - Понравилось? - спрашивает Дазай, поднимая моську на Фёдора. - А по моему лицу видно, что мне понравилось? - фыркает Достоевский, спокойно посмотрев на омегу. - По твоему лицу можно увидеть лишь одну вещь... То, что ты крыса... - буркнул себе под нос Дазай, кусая губки. У него в заднице все ещё был чёртов вибратор. До жути хотелось кончить, но парень не мог. Достоевский же усадил парня на свои колени, поглаживая руками его тело, не оставляя без внимания не единого миллиметра. Осаму тихо и недовольно шипит как обиженный котёночек, надувшись и зажмурившись, а Фёдор просто улыбается, ведя носом по шее Дазая, потом начал легонько целовать прикусывая его нежную кожу сжав его ягодицы тёплыми ладонями, медленно спускается по ниже облизывает и обкусывает ключицы(любимое место), ещё ниже к соскам языком обласкал каждый и ещё ниже к торсу. Дазай в это время тихо скулит, кусая губки и от нетерпения трется своей жопкой о член альфы. Точнее, пытается это сделать. Держат его крепко и вибратор не вынимают, чтобы парень самостоятельно не смог насадится. А Фёдору, кажется, все равно, что омега помирает от возбуждения. Он облизывал языком каждый шрам и каждую ссадину на теле парня, пальцами поглаживая вдоль позвоночника с заходом на попку и наслаждаясь запахом тела мальчишки. На его губах удоволетворенная хищная усмешка. Дазай же шкрябал ногтями по коже альфы и впивался ими в неё. Если он делал это слишком сильно, то получал шлепок по заднице, причём, чтобы остался красный след от ладони. - Ладно, хватит с тебя. - говорит наконец Фёдор, вытащив резко вибратор из попы Дазая и сразу же насадив его попой на свой член. Член вошёл в жопку омежки достаточно грубо с пошлым хлюпом. Дазай вскрикнул, изогнувшись в спине. На глазах выступили слезы. Там внутри задницы словно содрали слой кожи. Смазка не особо то и помогла. Однако, был результат. Член задел простату из за чего омега смог кончить. И сделал это на торс альфы. Точнее его рубашку. У Дазая перед глазами все потемнело аж от удовольствия. Он не простонал, а сладко проскулил, уткнувшись лбом в плечо Достоевского. - Отлично с тебя ещё и стирка моей рубашки... - спокойным тоном произносит Достоевский, ухмыльнувшись. - Хааах сколько раз мы уже это с тобой делали, а ты все ещё такой узкий... - Мы же не каждый день это делаем...-простонал Дазай, немного ерзая жопкой чувствуя в ней твёрдый член альфы и просто балдея от этого ощущения. - Затягивается там все.... Достоевский вздыхает на эти слова Осаму и морщиться. Потом, молча, заткнул, разболтавшегося, парня, хорошим таким поцелуем в засос, начав по степенно потрахивать его задницу. Пусть молчит и не отвлекается от самого главного. Дазай с охотой ответил, забравшись руками в волосы альфы и прижавшись к нему своим телом. Такой нежный страстный и требовательный. Так целоваться может лишь Федор. И Дазаю это очень очень нравилось. Он просто таял от этого поцелуя. Сам омега целуется не особо то и хорошо, поэтому давал всегда альфе манипулировать и брать вверх в поцелуе. А когда альфа немного разогнался, то омега выпал вообще в астрал. Он почти ничего не понимал. Дазай блаженно стонал вцепившись покрепче в плечи Достоевского. Сам Фёдор тихо рычал от удовольствия находится. В этой узкой и горячей заднице. Ему нравилось как стеночки ануса парня охватывают его член, да и сами стоны Дазая будоражили. Так парни могли протрахаться просто до бесконечности, но все таки обходились тремя четырём часами. Как никак они не у себя дома, а в школе. Заканчивал это все обычно Достоевский. Он дожидался пока Дазай кончит, а потом просто снимал его со своего члена, валил того на диван, нависая над ним и давая этим шоколадным поразительным глазам смотреть в свои. Дазай тяжело и часто дышал стараясь, выровнять дыхание, но не отводил взгляд от лиловых глаз альфы. Они ему безумно нравятся. Они его не просто манили, они его пленили. Осаму просто забывал как дышать когда смотрел в них. Глаза Достоевского это просто адская бездна, в которой очень легко исчезнуть, испариться, раствориться. Именно тогда, когда они вот так вот лежали и смотрели друг другу в глаза, Дазаю казалось что они крепко связаны между собой, у них нормальные отношения и они нужны друг другу. Омега мог протянуть руку и провести пальцем по ключицам альфы, чувствуя теплоту его кожи. Но... - Так хорош... Голос Фёдора безбожно вырывает Дазая из его грёз. Омега лишь тихо выдыхает с лёгким разочарованием, когда Достоевский поднимается и стягивает испачканую рубашку, швырнув ту в Осаму. - Постираешь и завтра принесёшь чистую и поглаженную.... И проветри тут все. Сексом воняет знатно... Дазай просто с угрюмой моськой одевается. Фёдор уже переоделся в то, что принёс с собой в рюкзаке. Потом открепляет от Дазая вибратор и вытерев его салфетками убрал. А омеге тут ещё убираться, ибо на диване сперма и на ковре сперма. А Фёдор идёт к выходу, довольно потягиваясь. Свое он получил. - Эй Осаму... Дазай повернулся и посмотрел на альфу с безэмоциональной мордашкой. - Учти... Увижу с каким то другим альфой - сломаю ноги. Дазай слабо улыбается, когда за Фёдором захлопнулась дверь. Было ли это признание? Или это все ещё иллюзия того, что его любят?