Глупый

— Мне так понравилось! — продолжал восторгаться Лань Сичэнь. — Пусть логика и сюжет немного разочаровали, но игра актёров и визуальная составляющая просто на высшем уровне! Цзян Чэн шёл рядом очень ровно, настолько, что от напряжения уже начинало ломить спину. Он не ускорял шаг. Он не поводил плечам. Он. Держал. Себя. В руках. Он был сама стойкость. — И помнишь тот момент, когда под подушкой обнаружилась змея? Я правда думал, что её убьют именно так, но, вау, вышло намного лучше! По шее что-то проползло, и Цзян Чэн стремительно ударил туда ладонью. Конечно же, там ничего не было. — Ты в порядке? — отвлёкся от своих рассуждений Лань Сичэнь, взволнованно глядя на него. Цзян Чэн сделал вид, что массирует мышцы: — Шея затекла, знаешь ли. Было так скучно, что едва не уснул, вот и вывернул её неправильно. — Ох, придём домой — сделаю тебе массаж. Но что же, тебе не понравился фильм? — разочаровался Лань Сичэнь. — Я видел намного лучше. Единственные положительные моменты этого мусора — реалистичная графика и ты. Но хорошо, что тебе понравилось, мы же шли туда ради тебя. — Мы шли туда, чтобы хорошо провести время вместе, но, выходит, что у нас не вышло. — Предлагаю пойти в ресторан и вкусно поесть — уж это точно порадует и тебя, и меня. Лань Сичэнь мягко улыбнулся и взял его за руку, утягивая за собой к выходу из торгового центра. Мимо пробежала кучка детей, один из которых нес в руках игрушечную змею и издавал звуки шипения. Цзян Чэн невольно ускорил шаг, почти вплотную прилипая к своему парню. Блядские лживые афиши, это было совсем не по плану! На третий месяц после того, как они рассказали семьям о своих отношениях, пережили гнев Лань Цижэня и матушки и, наконец, съехались, выяснилось, что Лань Сичэнь никогда не был в кинотеатрах. — Ты же знаешь, мы с братом воспитывались в очень строгих рамках, у нас почти не было свободного времени и уж тем более мы не могли тратить его по своему усмотрению, — Цзян Чэну вновь захотелось плюнуть в лицом всем старым перечникам из семьи Лань. — А когда стал старше — появилось много других дел, семейный бизнес, светские вечера. Я и не задумывался о кинотеатрах. — Ну теперь у тебя есть я, и если ты думаешь, что сможешь избежать всех мест, где должен побывать ребёнок, но явно не был ты — ты ошибаешься. Лань Сичэнь на это только рассмеялся своим несправедливо прекрасным смехом. Конечно же, кинотеатр стал первым местом, где решено было провести очередное свидание. — На что хочешь пойти? — спросил Цзян Чэн, хмуро оглядывая афиши. Дисней что, уже умудрился захватить мир? — Я не очень в этом разбираюсь, так что выбери на свой вкус, — Лань Сичэнь сжал его плечо, отправляясь за попкорном, как он знал — обязательным атрибутом просмотра фильмов в кинотеатре. Цзян Чэн ещё раз пробежался взглядом по возможным вариантам. Три детских мультика, какая-то скучная документалка про чью-то жизнь, трёхтысячная часть давно мёртвой франшизы, явные романтические сопли в сахаре. Зашибись выбор. Единственным вариантом, который казался приемлемым, была мрачная афиша “Забытый дом” — ужастик с классическим заделом молодой семьи, купившей новое жильё и столкнувшейся с нечистью. Подходит ли это для свиданий? Цзян Чэну нравились хорошие ужасы, бояться он не боялся, но вот слегка пощекотать нервы любил. Лань Сичэнь тоже был далеко не сахарным мальчиком. И, насколько Цзян Чэн вспомнил из тех тупых комедий, что смотрели Яньли и Усянь — ужасы хорошо подходили для свидания, потому что давали возможность кому-то из партнёров сжать руку другого, а то и уткнуться в плечо от страха. Нет, конечно, Лань Сичэнь не испугается настолько сильно, но перспектива держаться за руки весь фильм, подбадривая его, казалась весьма романтичной, а ведь это именно то, что и было нужно. — Два билета на “Забытый дом”, — решительно заявил он кассиру. Но кто же знал, что этот чёртов низкобюджетный проходной мусор окажется настолько полон змей?! Цзян Чэн ненавидел змей. Ладно. Цзян Чэн боялся змей. Эту постыдную тайну знала только его семья, и раскрывать её Лань Сичэню совершенно не было в планах на ближайшую, как минимум, жизнь. И вот, вместо того, чтобы снисходительно хмыкать над сюжетом, язвительно комментировать тупых персонажей да утешать Лань Сичэня, Цзян Чэн вцепился в свои же колени и пытался дышать строго по счёту. Раз — змеи не настоящие, они только на экране. Два — по тебе ничего не ползает, это только твоё воображение. Три — успокойся, Цзян Чэн. Четыре — дыши ровно и не позорься. Этот фильм стоило назвать не “Забытый дом”, а “Змеиное логово, полное отвратительнейших созданий, которые падают с потолка, обнаруживаются в постели, каким-то образом льются из душа, даже вываливаются из коробки с хлопьями, и постоянно пытаются цапнуть своими ядовитыми клыками, чтобы умертвить тебя, а потом сожрать”. Он в порядке. Он сможет выстоять, а потом просто забудет. Главное — не дать понять, что происходит Лань Сичэню. Хорошо, что тот не отвлекается и настолько внимательно смотрит на экран, как примерный ученик. Слава правилам семьи Лань, чтоб их. Несмотря на такой катастрофический провал, свидание удалось спасти. Впрочем, не удивительно, любой вечер с Лань Сичэнем автоматически становился если не прекрасным, то хотя бы сносным. Они поужинали в любимом ресторане, проехали до магазина, и Цзян Чэн пообещал, что обязательно сводит его на какой-нибудь диснеевский мультфильм. — Тебе должно понравиться, там вечные доброта, дружба, любовь и песенки. Но нужно будет выкупить весь зал, чтобы не мешала куча орущих детей. — Цзян Чэн! — пытался звучать укоризненно Лань Сичэнь, но не мог скрыть улыбку. Так вот, всё было прекрасно ровно до того момента, как они легли спать. Засыпавший в тёплых объятиях любимого, Цзян Чэн очнулся в тёмном и мокром пространстве, понимая, что не может пошевелиться. Все попытки выбраться ни к чему не привели, он был надёжно связан. А потом верёвки внезапно зашевелились, и Цзян Чэн почувствовал, как сердце пропускает удар. Это были чёртовы змеи, именно они своими телами удерживали его на месте. Нагревшись от его кожи, эти твари совершенно не выдавали себя, пока не начали ползти. К сожалению, те змеи, что связывали его, были не единственными — уже скоро Цзян Чэн почувствовал, как со всех сторон на него стали заползать ещё змеи. Их холодные, влажные от окружения тела противно скользили под одеждой, протаскивая себя прямо по коже, и, кажется, он даже слышал этот звук посреди непрекращающегося шипения. Он стал центром клубка змей, который уже не давал даже биться в попытке вырваться, они сдавливали его кости, пытаясь их сломать, и бесконечно ползали-ползали-ползали. Вокруг шеи петлёй легло очередное тело, сдавив и почти перекрывая воздух. Расплывающимся зрением, Цзян Чэн увидел, как из шевелящегося месива поднялась фиолетовая змея, приближаясь вплотную к его лицу. В пугающих глазах словно отражались вспышки молний, когда она склонилась ещё ниже и несколько раз лизнула Цзян Чэна раздвоенным языком прямо в губы, вызвав истерическую дрожь, прежде чем широко открыть пасть, впиваясь клыками прямо в лицо и впрыскивая яд. Цзян Чэн сам не понял, что проснулся, лишь почувствовал захват поперёк груди, а вокруг что-то ещё мешало свободно шевелиться. Но он мог выбраться, поэтому, панически отбросив от себя змей, забился в угол, судорожно втягивая ртом воздух. — Цзян Чэн? — свет ударил по мгновенно заслезившимся глазам, но Цзян Чэн, наконец, смог осознать — он больше не спит, это был просто кошмар, и он сейчас в их с Лань Сичэнем квартире. — Успокойся, это был просто кошмар, всё закончилось, — вторил его мыслям Лань Сичэнь, осторожно приближаясь и поглаживая по рукам. — Ну же, дыши правильно, давай, повторяй за мной, вдох — выдох. Цзян Чэн вторил демонстративно дышащему ртом Лань Сичэню, чувствуя, как сердце перестаёт так быстро биться, в голове проясняется. — Я в порядке, — наконец заверил он. — Что тебе снилось? Цзян Чэна передёрнуло, когда он вспомнил ощущение затягивающейся на шее чешуйчатой удавки: — Я не хочу об этом говорить. Мне стоит сходить в душ и снова лечь спать. Он попытался встать с кровати, но понял, что Лань Сичэнь так и не выпустил его ладони из своих. Он выглядел серьёзным, но немного нерешительным: — Поправь меня, если я ошибаюсь, но я заметил некоторые странности, которые подтолкнули меня к выводу, что… Кхм. А-Чэн, ты боишься змей? Даже со всей выдержкой Цзян Чэна, он не смог скрыть непроизвольную дрожь, которую вызвало это слово после такого сна. — Вовсе нет! — неубедительно и грубо соврал он, уже понимая, что это бессмысленно. Лань Сичэнь нахмурился: — Почему ты считаешь нужным это от меня скрывать? Неужели думаешь, что я буду смеяться? Цзян Чэн прикрыл глаза, утыкаясь в плечо Лань Сичэня, мгновенно обнявшего его, несмотря на промокшую футболку, противно липнущую к спине. Тело ощущалось слабым, конечности были холодными и вялыми и, в целом, напоминали всё тех же змей. Цзян Чэна передёрнуло. — Это слабость. Я должен бороться со своими слабостями, а не потакать им. — Я знаю, что ты очень недоволен тем, в какой строгости меня воспитывала моя семья, но порой мне хочется долго ругаться с твоей семьёй о том, как они воспитывали тебя, — после недолгого молчания, хмуро ответил Лань Сичэнь. — А-Чэн, посмотри на меня. К сожалению, даже если сам Цзян Чэн хотел скрыться, противостоять этому голосу он не мог. Поэтому поднял голову, мгновенно оказываясь в захвате тёплых рук и карих глаз. — А-Чэн, любовь моя, твои страхи не делают тебя слабым. Все мы чего-то боимся, потому что мы люди, а не машины. Тебе не нужно стойко выносить все трудности, делая вид, что тебя это не волнует, понимаешь? Тебе не нужно быть идеальным, чтобы быть достойным, не нужно скрываться за масками и злостью. Я люблю тебя со всеми твоими недостатками, страхами, язвительностью, потому что это тоже часть тебя. А я люблю тебя, слышишь? И то, что ты боишься змей нисколько не делает тебя хуже. — Змеи — это очень глупый страх, — слабо попытался возразить Цзян Чэн. — Нет, не перебивай, я должен кое-что сказать. Лань Сичэнь лишь угукнул, продолжая поглаживать его горящие щёки большими пальцами. — Когда я был ещё ребёнком, у мамы был кнут. Длинный и фиолетовый, она называла его Цзыдянем и мастерски умела управляться. Не подумай, она никогда не била им никого из нас, просто тренировалась, когда выпадала возможность. Он висел на видном месте, но с тех пор, как у меня появился этот страх, я стал бояться даже его, плакал, так что однажды маме пришлось убрать его куда-то далеко и никогда не доставать при мне. Понимаешь, я боялся даже кнута, вот настолько это глупо. — Это вовсе не глупо, — возразил Сичэнь. — Твой страх был настолько силён, что ты боялся даже кнута, но научился с ним справляться достаточно, чтобы высидеть фильм, полный змей. Ты такой сильный, я горжусь тобой! — Я не… Но вместо того, чтобы выслушать возражения, его просто заткнули мягким, но непреклонным поцелуем. — Не скрывай от меня что-то, что делает тебе некомфортно, хорошо? — ещё не отдышавшись, сразу продолжил Сичэнь. — Я хочу, чтобы ты был счастлив. И чтобы доверял мне. — Я постараюсь, — честно пообещал Цзян Чэн. Опускать все свои годами выстроенные барьеры было трудно. Поверить, что за проявление слабости от него не отвернутся — ещё труднее. Но если кому-то и стоило верить в этом мире, то это Лань Сичэню. И это — одна из бесконечного списка причин, почему Цзян Чэн так сильно его любит.