Падший

Люцифер любил тишину. Привыкнув к жизни в шумном мегаполисе, порой он ощущал катастрофическую необходимость выбраться куда-то за его пределы, чтобы отдохнуть от бесчисленного количества громких звуков, которые каждый день с утра до ночи долбили по ушам. Поэтому сейчас, слыша лишь пение птиц и шелест зелёной листвы деревьев, он впервые чувствовал себя свободным, а не запертым среди каменных джунглей. Весной в окрестностях озера Эйбрахам было прекрасно. Люцифер раньше никогда не был в Канаде, о чём сильно жалел. С нескрываемым восхищением в глазах, осматриваясь по сторонам, он замечал высокие кроны деревьев, расположившихся в дали. Видел ровную гладь озера, отражающую солнечные блики, а едва ощутимый, солоноватый запах щекотал ноздри, заставляя его довольно зажмуриться. Он уже видел это место раньше. Только тогда оно было сковано льдом и покрыто снегом. Стоя в галерее на выставке, Люцифер искренне не понимал, что Ости нашла в картинах этого жутко популярного и, по её словам, талантливого художника. Он видел лишь белое полотно, измазанное красками, и яркий алый цвет посередине. Как клякса, словно рука дрогнула, оставляя тянущийся след. Так много красного — преступно много. Тогда этот цвет ассоциировался у него с красивыми городскими закатами, банками кока-колы, с розами, которые так любила Вики, и с помадой, что часто украшала губы Ости. Позже Люцифер понял, что алый цвет — это, в первую очередь, кровь, текущая по венам. Это глаза, смотрящие на него в отражении зеркала. Это собственная энергия, пульсирующая на кончиках пальцев. Это насыщенное чувство боли, разрывающей изнутри напополам, когда понимаешь, что лишаешься части своей души. Люцифер вздрогнул, когда в руку ему ткнулось что-то мокрое. Раздался тихий скулёж, а затем влажный шершавый язык оставил тёплый след на тыльной стороне ладони. Люцифер улыбнулся и присел на корточки перед лабрадором, смотрящим на него своими большими доверчивыми глазами. — Ты не хочешь погулять? — спросил он и зарылся пальцами в мягкую светлую шерсть. Взъерошил её, вызывая у Тафи радостное тявканье. Она высунула язык и часто-часто задышала, включая режим королевы драмы. Типичные женские штучки, к которым Люцифер уже привык. — Я не понесу тебя на руках, даже не проси, — усмехнулся он, смотря, как Тафи недовольно поджала хвост и, громко фыркнув, развернулась, демонстрируя ему свой обиженный зад. Поняв, что компании от глупого человека она не дождётся, Тафи побежала вдоль озера, лапами зарываясь в траву. Она была похожа на своего хозяина. Такая же своевольная и смотрящая свысока, хотя, как ни странно, почему-то именно Люцифера всегда обвиняли в гордыне и тщеславии. Глупости какие-то. Они просто не были свидетелями взглядов, которые Дино бросал на него тогда в галерее. Как поджимал свои выразительные губы, а затем лениво ронял слова, которые поджигали в Люцифере фитиль самоконтроля. Хотелось подойти, как следует пару раз съездить по слащавой физиономии, а затем для достоверности приложить его затылком об стену. Чтобы перестал так снисходительно улыбаться и смотреть на людей, как на тараканов под ногами. Люцифер иногда думал, что Дино ему набрехал, и с Небес его изгнали вовсе не за нарушение мифического запрета. Просто там прознали, что он был редкостным засранцем с отвратительным совсем не ангельским характером. Если бы представители Небес носили нимбы над головой, то у Дино бы он давно покрылся ржавчиной за ненадобностью. Он так и не сказал ему, что купил тогда эту картину. Сам не знал, почему. Сочетание белого и красного показалось вполне выигрышным, да и холст этот неплохо смотрелся на стене в его рабочем кабинете. Люцифер часто разглядывал полотно, изучил его вдоль и поперёк, едва ли во снах видеть не начал, пока не решил поехать в это место, где когда-то давно для Дино всё началось. Своеобразный конец его прошлой жизни и первая глава последующей. Знал ли он тогда, как у него всё сложится? Во что выльется его боль, послужившая своеобразным толчком к творчеству? Через полгода о нём трубили уже все печатные издания, а интернет пестрил статьями с громкими заголовками и фотографиями с изображённым на них молодым парнем с очаровательной улыбкой и голубыми глазами цвета неба после дождя.

Моё сердце принадлежит тебе, Поэтому мы никогда не будем далеко друг от друга. Может, я смогу видеть тебя только на фото в журналах, Но ты всё равно будешь моей звездой, малыш.

Люцифер пытался выкинуть его из головы, забыться, отвлечься на что-то другое, но Дино каждый раз портил его планы. Появлялся рядом в самый неподходящий момент, растягивал губы в этой своей фирменной улыбке и продолжал говорить так, что удивительно, как у него ещё ряды зубов были целы. Он пытался оттолкнуть его и сам же тянулся навстречу, то уходил, не проронив и слова, то прижимался доверчиво, щедро делясь своим теплом. И со временем Люцифер понял, что не сможет больше отпустить его, даже если тот захочет. Не сможет вновь жить посреди этого хаоса, не имея островка тишины и спокойствия. Не сможет в одиночку бороться с темнотой, заполняющей его изнутри, без своего личного источника света.

Ты стал частью меня На целую вечность. Если тебе досталось от этой жизни. Если ты держишь в руках карты И боишься сделать ход, Я помогу тебе, я вылечу твоё сердце.

Увидев, как тускнеют его глаза, а с губ срываются рваные вздохи, Люцифер чувствовал, как земля уходит из-под ног. Как всё окружающее разом перестаёт существовать, становится чёрно-белым, как плёнки старых кинофильмов. На вкус напоминает картон, размокает и окончательно теряет свои очертания. И не слышно ничего, не видно. Даже чувств не остаётся — одна лишь пустота внутри, подобно воронке засасывающая в себя крупицы хорошего, что было. Когда умирала Ости у него на руках, Люцифер содрогался от боли. Когда у Дино замерло сердце, Люцифер просто перестал существовать в этот момент. Он вынырнул из мыслей из-за раздавшегося громкого лая Тафи. Испугавшись внезапного раската грома и мелькнувшей в небе вспышки молнии, она подбежала к нему и прижалась к бедру Люцифера, смотря на него со страхом. — Чёрт, прости, — он потрепал её по голове, пытаясь успокоить. Опять забылся, перестал себя контролировать. Люцифер всё ещё не понимал, почему погода так остро реагирует на его настроение, но стоило ему подумать не о том, позволить себе минутную слабость, как облака начинали сгущаться. Первые капли дождя упали на землю, теряясь среди стеблей травы. Люцифер нахмурился, покачал головой, приводя себя в чувства, но дождь только усиливался. Чёрная рубашка начала намокать, пропитываясь влагой и неприятно прилипая к телу. Тафи заскулила, продолжая прижиматься к нему, и это немного успокоило его. А затем вдруг всё закончилось. Люцифер почувствовал знакомое тепло ещё до того, как чужая ладонь мягко опустилась на плечо. Кто-то прижался к нему со спины, зарылся рукой в бордовые перья крыльев, рассылая по телу колючую дрожь. — Обязательно так подкрадываться? — хрипло спросил Люцифер, прикрывая глаза и по привычке сосредотачиваясь, чтобы избавиться от гранатового цвета на тёмной радужке. — Я дал тебе время насладиться видом, но тебя мыслями явно занесло куда-то не туда. Ты напугал Тафи, — в голосе зазвучали упрекающие нотки, после чего тёплая ладонь скользнула ему на спину, опустилась ниже и, нырнув под крыло, оказалась у него на груди, прямо в том месте, где за рёбрами размеренно билось сердце. — Выключи это дерьмо, не хочу промокнуть и подхватить воспаление лёгких. Люцифер усмехнулся. Распахнул глаза, устремляя взгляд на небо, которое постепенно прояснялось, словно и не было этого внезапного ливня.

Когда светит солнце, Мы вдвоём светимся от счастья. Я уже говорил тебе, что всегда буду рядом с тобой. Я поклялся, что так будет до конца. Сейчас идёт дождь, сильный, как никогда, Но я знаю, что мы по-прежнему вместе.

Он медленно развернулся, тут же натыкаясь на взгляд голубых глаз, на дне которых плясали знакомые блики, свидетельствующие о хорошем настроении своего хозяина. — Тебя можно использовать в качестве оросителя на заднем дворе. Система полива «Люцифер», сделано в Аду. Работает безотказно, гарантия вечность. Дино широко улыбнулся, получая явное удовольствие от своих остроумных шуток, которым, по мнению Люцифера, место было на свалке рядом с заметками неудачных стендапщиков. Громко фыркнув, он тряхнул головой, избавляясь от капель дождя на волосах. — Тебе вообще комфортно здесь находиться? Место, куда ты упал после того, как тебе дали смачный пинок на Небесах. А как же травма на всю жизнь? — он прищурился, замечая, как Дино бросает быстрые взгляды по сторонам. — Должен признать, весенний колорит сильно отличается от зимнего, — Дино прикусил нижнюю губу, и Люцифер непроизвольно проследил за этим жестом. Чёрт, да он замечал любое движение этого несносного экс-ангела, каждую эмоцию на его лице. — Но я бы пал снова. Ещё десятки и сотни раз, если бы знал, что в конечном итоге встречу тебя. Вот так просто, совершенно спокойно, словно он говорил об известных фактах, не нуждающихся в подтверждении. Люцифер молча притянул его к себе, коснулся губ Дино, оставляя на них поцелуй. Привычный и знакомый до каждого малейшего оттенка вкуса. Мята, смешивающаяся с обжигающим виски и едва уловимыми пряностями. Странное сочетание, но им нравилось. — Не утруждай себя лестью, ангел, я и так знаю, что неотразим. Он бы хотел добавить что-то ещё, но Тафи, напомнившая о себе очередным тыком мокрого носа в ладонь, отвлекла его внимание. Люцифер тяжко вздохнул. — Придётся с ней погулять, — вынес он вердикт и, не дожидаясь возражений, развернулся и направился в сторону озера неспешным шагом. Тафи засеменила рядом, довольно фыркая и явно чувствуя себя королевой ситуации. Дино последовал за ними, засунув руки в карманы штанов и в очередной раз думая о том, что жизнь порой преподносит сюрпризы, которых ты совсем не ожидаешь. Сначала тебе кажется, что наступила чёрная полоса, и ты блуждаешь в этой темени, отчаянно ища свет. А он оказывается совсем рядом, стоит только расслабиться и позволить судьбе самой творить за тебя. Да, судьба та ещё переменчивая штука. Особенно если это женщина с ярко-красными волосами и нахальной улыбкой. Натали тогда сдержала обещание. Она действительно пришла, когда он нуждался в ней больше всего. И Дино был искренне ей благодарен даже несмотря на угрозы Нат надрать ему задницу, если он ещё раз посмеет рискнуть своей жизнью. С крыльями и энергией пришлось попрощаться, но разве они имели хоть какое-то значение по сравнению с тем, что Дино дали ещё один шанс. Падение того стоило.

***

Рондент смотрел, как медленно расползается лужа крови на обсидианово-чёрных плитах тронного зала. Она становилась всё больше и в скором времени достигла женской ладони, лежащей на полу. Демон напоследок окинул безжизненное тело быстрым взглядом, а затем отвернулся, громко взглотнув. Ещё вчера она стояла здесь и смотрела на остальных свысока, кривя губы в усмешке, а теперь валялась с разодранной глоткой. — Повелитель? — прокашлявшись, спросил советник, с опаской поглядывая на Сатану, расположившегося на своём троне. — Задание, которое я тебе дал. Ты исправно выполнял его все эти годы? Голос дьявола эхом отскакивал от каменных стен, впиваясь в сознание. Рондент вздрогнул и торопливо закивал головой. — Да, Повелитель, я глаз с неё не спускал, как вы и хотели! — Я рад. Хоть кто-то отвественно выполняет мои приказы, — он нахмурился и посмотрел на тело, лежащее в центре зала. В его глазах промелькнуло разочарование. — Она дважды ошиблась, не смогла справиться с моим сыном. Он упрям и своенравен… Сатана задумчиво потёр пальцами подбородок, ненадолго забывая о присутствии своего советника. Но учащённое дыхание Рондента и ощутимые волны тревожности, исходящие от него, вновь привлекли внимание дьявола. — Остальных ждёт та же участь, если посмеют разочаровать меня. А теперь ступай и приведи её, она слишком долго просидела взаперти. Советник учтиво поклонился и поспешил тут же удалиться, не желая становиться причиной гнева Сатаны. Двери тронного зала закрылись с тихим щелчком, оставляя дьявола наедине со своими мыслями. — Уверен, при виде своей матери он станет гораздо сговорчивее, — сказал Сатана и улыбнулся.