Один из вариантов развития событий

«Как же я устал…» В коридоре было тихо. То ли особые чары, гасившие все звуки, то ли вековое дерево, из которого было построено все здание обладало создавало такой эффект. За счет чего именно достигалась эта тишина, Персивалю было все равно. Главное – было тихо. Хотя всего в нескольких шагах от него, за массивной дверью, обитой железом, огромный зал для собраний был полон. Ровно триста двадцать семь министров и чиновников всех мастей и рангов. Немецкое министерство магии не видело такой абсолютной явки на общее собрание давно. Но в этом полутемном коридоре, ведущем от главной лестницы к Круглому залу, царила так желанная сейчас бывшим аврором тишина. Это были первые минуты отдыха, передышки – за последние восемь месяцев. Долгих полгода и два месяца он добивался того, чтобы зал за этой дверью оказался полон. Чтобы каждый волшебник из многочисленного состава немецкого Министерства магии не просто получил приглашение на сегодняшнее собрание, но даже мысли не допустил бы о том, что можно на него не прийти. Восемь месяцев только на подготовку собрания как такового. А сколько времени ушло на то, чтобы добиться самой возможности это собрание провести… Персиваль откинулся на спинку стула, на котором сидел, и прикрыл глаза. Шесть лет. Шесть лет с момента, когда на ярко освещенной улице он увидел вспышку магии. Был вечер, но людей, не-магов, на улице было много. Не скрываясь, на глазах у них всех – какой-то волшебник зажигал и гасил огонек своей палочкой. Вокруг него уже собралась небольшая толпа, в основном родителей с маленькими детьми. Персиваль помнил, как похолодел тогда изнутри, когда увидел все это. Открыто, нагло – кто-то нарушал Статут. Оставить это без внимания Директор Отдела магического правопорядка просто не мог. Незнакомец стоял к нему полу-боком, скрываясь в тени, лежавшей между двумя фонарями. Арестовать его на месте Грейвз не мог, слишком многолюдно было вокруг. Простое заклинание, банальные Люмос и Нокс, привлекали внимание разве что детей, и не представляли серьезной опасности. Но кто знал, что еще умел дерзкий волшебник, осмелившийся так открыто колдовать в присутствии не-магов. Затевать магический поединок посреди оживленной улицы с неизвестным противником было глупо. Персиваль тогда решил, что лучше подойти как можно ближе, хотя бы понять, кто перед ним, и только потом принимать решение, что делать дальше. Перехватив поудобнее свою палочку, и скрыв ее в складки длинного пальто, он осторожно двинулся по улице, ни на мгновение не сводя взгляда с продолжавшего играться светом нарушителя… Персиваль улыбнулся, не открывая глаз. Да, это была ловушка. Ловушка, расставленная конкретно и прицельно на него. В которую он шагнул практически не задумываясь. Потому что Геллерт Гриндевальд был угрозой там, за океаном, в Европе. А в его городе, в его, Персиваля, стране Гриндевальду было не место. Он сумеет защитить и Нью-Йорк, и весь североамериканский континент от безумца и террориста, мечтавшего развязать войну с не-магами. По крайней мере, так Грейвз думал. И эта самонадеянность его и сгубила. Гриндевальд не просто оказался опаснее, чем воспринимал его Персиваль. Лично для него, для первого аврора МАКУСА, Гриндевальд оказался смертным приговором. Потому что сумел убедить Грейвза в том, во что верил сам. В превосходстве магов. В ответственности, которую обязаны маги взять на себя за весь мир – по праву сильного. И в праве магов жить открыто, не скрываясь по норам, словно преступники или крысы. Директор Отдела магического правопорядка перешел на сторону Гриндевальда, по собственной воле. Все это было тогда, в казавшемся таким далеким 1926м. За прошедшие шесть лет Персиваль успел совершить еще немало глупостей, пару десятков раз заглядывал в глаза смерти, делал и говорил то, на что думал, что неспособен. Встречался с представителями магической аристократии и самых низов, настоящих «отбросов общества». Несколько раз даже с теми и другими одновременно, едва ли не за одним столом. Угрожал, шантажировал, подставлял и обманывал. Все – ради этого конкретного момента. Ради того, чтобы Геллерт Гриндевальд мог открыто, не скрываясь, без преследования – выступить перед Немецким министерством магии. И не просто выступить. Сегодня, большинством голосов, Геллерта изберут канцлером. Об этом знали глава Министерства, несколько высших чиновников, Винда Розье, Грейвз и сам Геллерт. Но вопрос был уже решен, и даже если кому-то из находившихся в Круглой зале это не понравится, их голос уже ни на что не повлияет. «Ради общего блага» обретет законный статус на территории Германии и Австрии, а Гриндевальд получит новые возможности для расширения своего влияния. Персиваль наклонился вперед, уперся локтями в колени, и прикрыл глаза ладонями. Осуществить все это было непросто. Разумеется, он не действовал один. Разумеется, каждый шаг был согласован с их лидером лично. Разумеется, где это было необходимо – Грейвз задействовал любые ресурсы, бывшие в его распоряжении. Несчетное количество встреч с магическими семьями. Компромиссы, пакты, договоры, клятвы. Обещания и гарантии. Они все работали ради этого момента. Многие так и не дожили до него. Но последний рывок, подготовка того, что должно было случиться через несколько минут, отняли у Грейвза все силы. Все, о чем он мечтал сейчас – оказаться в Нурменгарде. В светлых покоях с высокими, стрельчатыми окнами, в удобном кресле, с порцией любимого виски в стакане. И смотреть, как пляшут отражения языков огня из камина – в разноцветных глазах. Смотреть, как едва заметная, проскальзывает по бледным губам усмешка, когда Геллерт замечает, что Персиваль за ним наблюдает. И чувствовать. Позволять себе чувствовать, открыто, не скрывая ничего – все, что он чувствовал к великому темному магу. «Я просто устал… Мне просто нужна передышка…». Звука шагов Персиваль так и не услышал. То ли сказалась та самая усталость, то ли на коридор все же были наложены заглушающие чары. И потому сначала ощутимо вздрогнул, когда вдруг почувствовал на своем затылке руку. Он так и сидел все это время, уронив голову на руки и прикрыв глаза, оставив затылок незащищенным. И кто-то сейчас этим воспользовался. Кто-то подошел к нему совершенно бесшумно, опустив ладонь на заднюю часть шеи. Грейвз не шевелился. Только один человек мог появится в этом коридоре сегодня вечером, кто умел передвигаться так тихо, и кто осмелился бы на такой жест. Персиваль приоткрыл глаза. Так и есть, эти сапоги он знал прекрасно. Геллерт. Грейвз снова прикрыл глаза, и чуть ниже опустил голову, подставляясь под ласку. Геллерт никогда не делал ничего подобного прилюдно, значит, кроме него в коридоре никого не было. Тепло. Словно бы Персиваль и правда оказался в Нурменгарде, в покоях Гриндевальда. Словно и не было этих изнуряющих восьми месяцев. Грейвз чуть повел головой, коротко, сдержанно выдыхая. Ласка, такая редкая, и потому еще более ценная… - Я хочу, чтобы ты сегодня вышел к ним вместе со мной. Грейвзу требуется не меньше минуты, чтобы осознать то, что он только что услышал. Сам он не гонялся за славой и известностью. Большинству магов вне «Ради общего блага» вообще было неизвестно, какую роль он играет в Обществе. Отчасти того требовала безопасность. Отчасти это было вызвано нежеланием Персиваля привлекать к себе больше внимания, чем было необходимо. Геллерт никогда не настаивал на его публичности, и бывшего аврора все устраивало. Тяжесть руки исчезла с затылка Персиваля. Геллерт сделал шаг в сторону, давая ему место, и Грейвз встал, встречая взгляд разноцветных глаз, и пытаясь прочитать по нему, зачем сейчас понадобилось Гриндевальду его присутствие там, где обычно он блистал один. - Я хочу, чтобы ты стоял за моей спиной сегодня. По левую руку. Грейвз вдруг понял. Когда-то давно Геллерт показывал ему будущее. Один из возможных вариантов, и тогда Персиваль не верил, что показанное действительно воплотится в жизнь. Теперь же пришло время поверить. Говорить что-либо не нужно. Нет, это не приказ его лидера, и не требование. Это просьба. Персиваль коротко кивнул, выпрямился, расправляя плечи. Сейчас Геллерту нужен был соратник, поддержка, а не слабый, уставший маг. Гриндевальд повернулся, и сделал последние несколько шагов к массивной двери, створки которой открылись сами собой, стоило ему подойти ближе. Стоявшая сразу за дверями Винда Розье встретила их неизменной обворожительной улыбкой. Тихий гул и негромкие разговоры тут же стихли, стоило только Геллерту приблизиться к трибуне. Все внимание было обращено теперь на него. - Сонорус! Доброго вечера дамы и господа!