Без повторов

– Я люблю тебя, – улыбается Санджи, подслеповато щурясь на солнце, и встает на цыпочки, чтобы чмокнуть любимого Маримо в губы со вкусом соленого попкорна. Укромный уголок парка аттракционов, липкие от подтаявшего мороженного и сладкой ваты пальцы, и далекая веселая музыка каруселей создают просто чарующую романтическую атмосферу, которой грех не воспользоваться. Зоро в ответ довольно хмыкает и тащит его в тир. Зоро никогда не отвечал в ответ «я тебя тоже», и это совершенно не удивляло. – Я ушел. Люблю тебя, – кричит блондин с порога их квартиры в глубину сонных комнат, уходя на работу. Пару секунд вслушивается в ответ, который так и не звучит и, вздыхая, щелкает замком, закрывая дверь. Тот факт, что Маримо не умеет делиться своими чувствами, был давно известен Санджи. Сначала ему даже нравилась такая сдержанность любовника. – Зо-ро, – с придыханием шепчет блондин, комкая под собой влажные простыни. Ророноа наваливается сверху, горячо и влажно дышит куда-то в основание шеи, яростно скользя между длинных разведенных ног, – любл-лю, – выдыхает Санджи, пока его скручивает сладкая судорога и крепче стискивает напряженные взмокшие плечи любовника. Зеленоволосый последний раз крупно вздрагивает, рвано дыша, и аккуратно целует своего парня в висок, ничего не говоря. Ведь они оба мужчины. Им не нужны все эти «розовые сопли». И чем реже Зоро говорит эти заветные три слова, тем они ценнее. «Холодильник полный, еда вся готовая. Тебе надо только разогреть. Надеюсь, хоть с этой задачей ты сможешь справиться? Кого я обманываю, ты совершенно не в состоянии сам о себе позаботиться. Постарайся, чтобы к тому времени, когда я приеду из командировки, мой любимый Маримо не ссохся без моего ухода. P.S. Инструкция к микроволновке на столе», – гласит ярко желтый стикер на холодильнике, после отъезда Санджи в командировку. «Я уехал. Если приеду и опять учую женские духи – убью. Даже если тебе снова пшикнет ими в глаза на улице незнакомая баба перепутав с перцовым баллончиком, приняв тебя за извращенца. К моему приезду не забудь купить смазку. P.S. А то сам будешь виноват», – блондин с раздражением отрывает от двери криво выдранный листок из блокнота с прощальными наставлениями Зоро, написанные крупным размашистым подчерком, и выкидывает в урну, предварительно мелко скомкав. Но проблема состояла в том, что Ророноа совсем не говорил тех самых нужных слов. После того единственного раза, когда он тихо, но твердо прошептал их в приоткрытые губы напротив, стоя под плотной стеной холодного осеннего ливня, что крупными каплями падал с неба прямо на голову двум, стоящим в обнимку парням без зонта. Сказал их холодными и даже немного посиневшими губами, мокрыми от дождя, прижимая блондина крепче к своей крепкой груди, делясь с ним своим теплом и стараясь своей широкой спиной защитить своего Завитушку от непогоды. – Придурок! – зло выкрикивает Санджи в блестящие яростью темные глаза Маримо во время очередной ссоры, выкидывая его вещи в окно, – и как я вообще мог полюбить такого ублюдка как ты? – орет он, срывая себе горло, набрасываясь на рычащего любовника, целясь ему ботинком в висок. Сначала того единственного признания, насквозь пропитанного дождем и сырым холодом было вполне достаточно. Но время шло, повторения не предвиделось, и романтичная натура блондина начала недовольно бурчать. И чем дольше Маримо хранил молчание по этому поводу, тем сильнее накручивал себя Санджи. Удивление и непонимание начало сменяться раздражением и легким налетом обиды. – Ты до сих пор жив только благодаря тому, что вовремя успел меня в себя влюбить, идиот, – ворчит блондин, лежа прямо на холодном полу после очередного бурного перемирия и теснее прижимается к теплому боку Зоро, слизывая кровь с разбитой губы. Сначала со своей, потом с чужой. Ророноа вновь довольно хмыкает и лезет мириться по второму кругу. Сказать, что Санджи переживал по этому поводу – ничего не сказать. Он злился, отчитывал себя за глупые мысли, лезущие в его светлую, во всех смыслах, голову, и снова злился. Поговорить на эту тему не позволяла мужская гордость и нежелание получить в ответ на свой вопрос колкую насмешку от самого брутального газона в мире. – Если бы я тебя не любил, моя жизнь была бы намного лучше, – ворчит Санджи, провожая грустным взглядом глубокое декольте очаровательной официантки в белом кружевном передничке и вновь поворачиваясь к любовнику. Зоро, для сравнения, сидит хмурый, небритый, в растянутой выцветшей футболке с мелкими пятнами от машинного масла. И бесконечно зевает, не прикрывая рот. Санджи раздраженно закатывает глаза к потолку и утыкается взглядом в засаленное меню придорожного кафе, в которое их занесло непонятно каким ветром. Ведь ехали они совершенно в противоположную сторону. А в этой глуши даже телефон не ловит. И машина, естественно, заглохла. – Тупой Маримо, ты даже с навигатором умудрился заблудиться. Все выходные нам запоганил, кретин. Поэтому блондин начал говорить о своей любви в каждой подходящей ситуации, вначале надеясь на ответную реплику, а затем, просто убеждая себя в том, что раз упрямый Маримо не хочет озвучивать то, что чувствует, значит, Санджи будет делать это за них двоих. Хотя, надо признаться, что получая в ответ на свои признания ненавязчивое игнорирование или, в лучшем случае – поцелуй, блондин никак не мог отделаться от мысли, что ему просто делают одолжение, находясь рядом с ним, и что Зоро его давным-давно разлюбил, а молчит – чтобы не обманывать. – Жизнь полна разочарований, Маримо, – философски рассуждает блондин, глубоко затягиваясь сигаретным дымом, – к примеру, будучи маленьким мальчиком, я не раз представлял себе, как женюсь на самой прекрасной девушке в мире, милой и заботливой. Я до сих пор не могу понять, как так вышло, что любовью всей моей жизни оказался перекачанный газон, не умеющий ориентироваться в пространстве. Не все всегда выходит так, как того хотелось бы, порой судьба распоряжается совершенно иначе, и нам остается только смириться. Ророноа вопросительно изгибает бровь. – Чего вылупился? Я ж говорю – жизнь полна разочарований. Смазка закончилась, секс отменяется. Смирись. Но больше всего Санджи боится, что эти его маленькие, но каждый раз искренние откровения могут войти у него в привычку и перестанут что-либо значить, превратившись в пустые слова. Ему страшно, что Маримо уже так думает, поэтому пропускает каждое его «люблю» мимо ушей. С каждым новым разом этот страх становится все сильнее, большим сухим комом разрастаясь внутри блондина, грозясь в один момент стать больше своего хозяина и вырваться наружу. *** Однажды этот день настает. Санджи не выдерживает. Но вопреки всем собственным опасениям блондина, мучающий его вопрос не выливается в некрасивую истерику и не выкрикивается в качестве обвинения во время громкой словесной перепалки. Они просто тихо сидят, развалившись на диване в темноте, напротив телевизора. Молчание вокруг них уютное, что бывает нечасто, и даже какое-то ленивое. Санджи потягивает из большой и тяжелой кружки остывающий чай, а Зоро, устроившись головой у него на коленях, бездумно щелкает пультом, бесконечно переключая каналы. За окном белой вспышкой мелькает молния, заставляя блондина машинально перевести взгляд на окно. По стеклу тихо барабанят крупные капли, вызывая в голове блондина приятные ассоциации. Теплые объятия, горячие, ласкающие слух, слова и холодные, с привкусом дождя, губы. – Почему ты больше не говоришь, что меня любишь? – неожиданно для себя тихо спрашивает Санджи, смотря в окно невидящим взглядом. Голова на его коленях ерзает, заставляя прийти в себя и понять смысл сказанных только что слов. Блондин удивленно моргает, крепче стискивает тонкими длинными пальцами круглые, чуть теплые бока своей кружки, опускает глаза вниз, встречаясь с чужим взглядом, и упрямо поджимает губы. От своих слов он отказываться не собирается. Зоро смотрит на него больше любопытно, чем удивленно. – Потому что я тебе уже это говорил, – тоном «само собой разумеющееся» отвечает он. – Это было один раз, – возражает Санджи, с шипящими нотками в голосе и хмурит светлые брови на переносице. – Если что-то изменится, я дам тебе знать, – небрежно говорит Ророноа и пожимает плечом, отворачиваясь обратно к телевизору. Внутри у блондина от столь неожиданного ответа все сжимается и резко теплеет. Он кладет кружку на пол, рядом с диваном, и запускает руку в жесткие зеленые пряди любовника, массируя кожу головы. – Идиот, – буркает Санджи, борясь с желанием глупо улыбнуться. Он столько себя накручивал, а все оказалось по-зоровски просто.