Улыбка для тебя

      Мелодия в наушниках уже близится к финальным аккордам, когда под стихающий гитарный рифф сбоку доносится едкий смешок: - На этот раз подмигивающий – это новый виток флирта? – подначивающее хихиканье лучшего друга заставляет прекратить перепалку задумчивости невыспавшихся мыслей и обратить свой скучающий взор на пустой стаканчик из-под кофе, на котором задорно нарисована улыбающаяся рожица с подмигиванием. В очередной раз. - Если так нравится – можешь взять себе на память, - легкий укол раздражения никак не потревожит бесстрастность моего лица. Лучше небрежно отмахнуться привычным хмыканьем презрения, чем заострять внимание как на идиотских рисовалках, окрещенных мною, странного бариста, так и на докучливых поддразниваниях друга. - Ну, эти смайлики адресованы тебе, Саске, а не мне, к тому же… - льдисто-голубые глаза насмешливо прищуриваются, пока я перебарывая импульс негодующе фыркнуть, - одноразовые стаканчики, пусть и с художествами, на то и придуманы одноразовыми, чтобы выпить – и забыть! - Вот и забудь, Суйгецу, прекратив зацикливаться на этих сомнительных художествах, - вроде бы очевидное сказано ровно и сухо, но отчего столь выразительно изгибаются белесые брови Хозуки под его молчаливый прищур – непонятно, - к тому же, - ловко парировать ехидцей – в этом равных мне нет, - сейчас пара начнется! – Суйгецу в примирительном жесте взмахивает ладонями и садится подле, попутно доставая корявые конспекты. Вновь наваждение одолевает из-за бессонной ночи подготовки к сложной дисциплине или же действительно мой язвительный друг продолжается прятать в своей ухмылке прямой намек на этот дурацкий смайл, сейчас будто неотрывно зудящий своим подмигиванием? Точно не скажу, но уже около недели один бариста каждое утро наскальными посланиями вырисовывает на моем стаканчике улыбающиеся рожицы, что запоминаются различными орнаментами бровей-глаз-улыбок: то звездочки вместо зрачков, то лихо изогнутые росчерки бровей, то улыбка в стиле лого «Sticky Fingers»*. Первое время я даже и не удосужился придать хоть какое-то значение незатейливым штучкам, ведь такие забавы свойственны бариста из Starbucks’a: кому-то приподнятое настроение работников кофеен пририсует сердечки, кому-то корону и еще что-то в этом духе. Идиотские шалости детских потуг могут вызвать у меня лишь одну реакцию – закатить глаза и быстрее распрощаться с инфантильными проказами чересчур добродушного персонала. Честно, бесят. К сожалению, годный американо, на мой претенциозный вкус, делают исключительно в этой кофейне, единственно близлежащей по пути к университету. Пары нашего факультета математики всегда начинаются рано, да и преподаватели всегда не терпят никаких опозданий, потому чашка излюбленного терпкого напитка для окончательной мозговой встряски перед истязаниями точных наук - жизненно необходима, плюс и столь удобное соседство Starbucks’a не может не подкупать. Почему же именно моему американо ниспослано повышенное участие белобрысого бариста, в свою утреннюю смену успевающего с феноменальной скоростью обслуживать всех заспанных посетителей, до сих пор остается загадочным фактом, над которым задумываться, теряя бессмысленно время, я стал только из-за раздражающих замечаний Суйгецу. Вроде обычные забавные мордашки, но на скорую руку придумывать такие зарисовки не получится. Да и последние два дня невольно мной была проведена, скажем так, проверка исподтишка: заказ до меня был абсолютно непримечателен художествами и заказ после меня, из-за которого мне пришлось выждать у входной двери, будто я последний кретин, играющий с детьми в шпиона, был полностью обезличен. Прозорливая наблюдательность Хозуки оказалась небеспочвенной, на что я вслух смачно ругнулся, ведь особая заинтересованность в моей персоне, точнее говоря, в моей внешности хоть с малых лет и преследует, но никогда еще не вызывала такого возмущенного шквала ощетинившихся эмоций. Наруто, как гласят размашистые буквы именной таблички бариста, хоть еще с первого взгляда и вызвал во мне волну колкого раздражения своим беспорядочным дружелюбием, но неизменно этот энергичный блондин чрезвычайно общителен: его звонкая хрипотца оглушает не только приветствием у порога, но она и обязательно поинтересуется, искренне и непосредственно, «как ваше настроение?», «хорошие сны снились?», «почему грустите с утра пораньше?». Такая нахальная фамильярность чужого человека должна отталкивать и настораживать, но у этого парня, с ослепительной улыбкой июльского полудня, точно вшитой под его смуглую кожу, получается своим ребяческим характером на раз проникнуться к нему доверительной теплотой. Клоун-гипнотизер, которому бы в детском цирке работать, пф. - Эй, задачу уже через десять минут сдавать, а ты всё летаешь в мечтаниях, небось, о… - Суйгецу не преминет своей желчной изобретательностью вновь попытаться вызвать во мне бурность хоть какого-то эмоционального отклика: друга с первых дней знакомства выбешивает моя апатичная холодность ко всему вокруг, однако, лично для меня, такой врожденный камуфляж – преимущество, ограждающее от лишних изысканий влезать в мой внутренний мир. - Решил как с полчаса назад: сначала сделай дело, а потом летай в мечтах, - резким выпадом самодовольного высокомерия я одергиваю его неудавшуюся подсечку и бездумно верчу пальцами так и не выкинутый стаканчик из-под кофе. Крупная, подмигивающая рожица чем-то смахивает на сам образ улыбающегося Наруто, сегодня почему-то громче обычного хохочущего, когда я ожидал свой заказ. Нахальному смайлику только не хватает беспорядочных пшеничных вихрей неряшливой прически своего художника, чтобы наверняка сравняться с его по-идиотски улыбчивым лицом. Что ж… раз уж и проницательный, сейчас демонстративно надувшийся на мои грубиянские повадки лучший друг высказывает свои не догадки, а явные теории, откровенно доводящие меня до озлобленной сконфуженности из-за плоских фразочек «да чистой воды флирт это», раз уж и назойливый бариста проецирует свою голливудскую улыбку, покушаясь на мой стандартный стаканчик кофе, то следует единожды разобраться с этой чертовщиной. Да и на примете уже есть ход конем, как удостовериться в бесстыдных подначиваниях Хозуки, как пресечь ребяческие вольности лучезарного Наруто. * альбом «Sticky Fingers» группы The Rolling Stones. Деля квартиру с родным старшим братом-педантом, помешанным на чистоте и порядке, никогда б не подумал, что отыскать в кухонных закромах многоразовую чашку будет столь проблематично. Даже очень, учитывая, сколько гребанного времени я потратил на ее происки сквозь аккуратные, расставленные по алфавиту ряды специй, сквозь ровно, по цветовой гамме расфасованные упаковки чая. - Да чтоб тебя, блять! – порой достаточно лишь одного матерного слова, чтобы передать весь спектр своих фееричных эмоций, в особенности таким людям, как я, предпочитающих лишний раз не афишировать напоказ то, что дергает в данный момент больше всего. А сейчас хочется раскромсать идеальность кухонного быта, сошедшего с промо-ролика нового магазина мебельного гарнитура! - Ты вроде такой взвешенный, рассудительный, - видимо, всполохи моей темной ауры не могли не привлечь внимание наблюдательного старшего брата, некстати рано вернувшегося из офиса, - но если уж загоришься чем-то, то будешь… - его плавный баритон, всегда с наигранными нотками незаинтересованной ленцы, только усугубляет мою взвинченность, - одержимым, - Итачи замирает на пороге комнаты и вальяжно прислоняется к открытой двери. Внимательные антрациты пристально оглядывают меня, отчего хочется возмущенно заскрипеть зубами и нарочито отвернуться от приставучего брата. Однако стойко выношу этот выжидательный взор напротив и принимаюсь вновь на отчаянные розыски идиотской кружки. – Всё из тебя вытягивать нужно! – фырканье раздается с такой укоризной, будто мои личные заботы поспели посягнуть на благополучие спокойствия Итачи. – Что потерял? - Мне нужен тот многоразовый стаканчик, который ты приносил с работы, - если позволю себе удовольствие вступиться в рукопашную нашей обоюдной язвительности, то точно сотру тормоза нервов, барахлящие из-за жутко затянувшихся поисков моего взбрыкнувшего кретинизма – чертовой кружки. - Когда ты стал приверженцем эко-движения? – считаю до пяти про себя, давая фору глумливым потехам брата: пусть в начале разговора вытрясет свою колкость, дабы потом она не мучила меня. - Социальный эксперимент! – рычание первопришедшей отмашки лучше, чем очередное смачное ругательство в присутствии вышколенного Итачи: для него и слово «дурак» будет равносильно отменному мату. - Она у меня в сумке рабочей – сейчас дам, - снисходительная ухмылка под смягчившуюся тьму лукавого взгляда Итачи накатывают глухую волну несколько усмиренного раздражения, ведь, хвала богам, при условии их существования, долбанная чашка найдена! – только помой ее! - Естественно! - огрызаюсь на его неуместное замечание: если брат – сущий аккуратист, то это не означает, что в нашей семье он единственный, кто бдит опрятность повсеместно. Очевидно, мой социальный эксперимент, базирующийся на многоразовой кружке, действительно озадачивает Итачи своей оригинальной непонятливостью, отчего он и более не достает меня своими расспросами зачем и почему. Впервые что-то не треплет меня за этот странный день.       И так. Экологичный стаканчик оказывается мерчендайзом из Starbucks’а. Что ж, и бровью не поведу, раз сама вселенная любит вторить Итачи и так же издеваться надо мной. Обычная копия, только пластиковая, фирменного стаканчика удостаивается собственноручной помывкой, а не очисткой посудомойки. Тщательно стерев следы приторного ванильного капучино брата, невольно морщусь, чуя аромат ненавистной сладости. Ладно, есть десерты, но пить это извращение, щедро приправленное сиропами? Увольте, лучше сразу подать ведро для моих рвотных позывов. Черт, вечно из-за Итачи мысли хорохорятся и уходят в темную степь неприязненных образов. Завтра утром выйду даже раньше обычного, чтобы вдоволь насладиться злорадным зрелищем искреннего недоумения наглой рожи этого белобрысого бариста, смевшего пошатнуть привычный ход моей заведенной рутины. Ведь на таком многоразовом стаканчике нельзя провернуть проказы идиотских рисовалок: черный маркер не смоется! Так что Суйгецу, прохвосту-подстрекателю, обязательно перепадет за его подшучивания, которые более не будут осуществимы!       Благодать летнего утра балует всех жарким сиянием давно пробудившегося небесного светила, однако меня же вымученно слепит даже сквозь солнцезащитные очки, а также одуряет зачинающимся зноем определенно душного дня. Да, я из того разряда мерзких людей, просыпающихся, в особенности спозаранку, абсолютно не в духе; из того вредного типа людей, к которым и никаким словом нельзя после сна обратиться. Тем более до первого глотка кофе, оживляющего приемлемую человечность моей склочной натуры.       Что ж, час свершения заготовленного социального эксперимента настает. Мое главное утреннее пристанище по пути в университет открылось уже как пятнадцать минут назад: Starbucks непривычно пуст, весь залитый солнечным переливом, где тени больше отбрасывает мельтешение сонных сотрудников, а не очередь клиентов. Заблаговременно открываю свой рюкзак и нащупываю главную субстанцию моего возмездия. Железная дверь с фирменной гравировкой, такая тяжелая и такая неудобная, не может открыться бесшумно, дабы застать врасплох первую смену работников.       - Доброе утро, Саске! – от вездесущего Наруто хочется отмахнуться, как от резкой вспышки солнца, когда снимаешь на пляже темные очки. Белобрысый бариста лыбится во всё свое смуглое лицо и приветливо машет мне, будто мы с ним закадычные друзья с начальных классов. Неукоснительное воспитание не позволяет рявкнуть «утро добрым не бывает» этому незнакомому кретину, из-за которого мой друг-кретин и нафантазировал бесячую катавасию, что теперь не дает мне покоя.       - Вам как обычно? - за кассой, подражая неукротимой лучезарности коллеги, вопрошает темноволосый паренек, явно старшеклассник, решивший полезно убить время каникул подработкой в общепите. То, как подобострастно внимает всем повадкам Наруто этот задорный юнец, то, как они непринужденно перекидываются между собой разными шутками, точно свидетельствует не только об их дружественных узах, но и о высоком мнении парня насчет бариста-улыбаки. Пф, будто есть чем восхищаться, исключительно если голливудской улыбке с постеров поп-арта.       - Да, пожалуйста, - спокойной произношу, уповая, что этот учтивый школьник не напутает ничего в моем неизменном заказе, - и в свой стаканчик, - специально громко стукаю одолженной у брата чашкой, вот только насладиться ожидаемой реакцией удивления или хотя бы недоумения не судьба: никто и не моргнул на мое новшество.       - Одно американо толл! – привычной для меня мантрой с послушным кивком оповещает кассир, к счастью, назойливо не пытаясь пропихнуть мне между оплатой: «Не желаете сироп или молоко?»: видимо, мои сухие повадки ледяного настроения возымели свой эффект.       - Принято, Конохамару! - Наруто же сразу хватает эко-стаканчик и ловко принимается за свое дело. Надо признать: пусть и бросается в глаза его пылкая взбалмошность, но шустро и проворно под его чутким руководством готовиться мой напиток. Отхожу к зоне ожидания и не могу сдержать самодовольной ухмылки злорадного предвкушения. Теперь-то наверняка докажу огульность слов Суйгецу, одновременно укротив рисовалки белобрысого бариста, ведь будь он действительно настроен решительно в отношении меня, то изловчился бы и влепил свои идиотские рожицы даже на этот многоразовый стаканчик! А… А если…если это всё просто надуманная дичь моего мозга, загнанного фривольными теоремами «ничего» Хозуки? Черт, капкан уловок Суйгецу настигает свою добычу: я не просто запариваюсь от несусветного бреда фантомного флирта нарисованных рожиц, а уже тупо скатываюсь в наивные переживания об отсутствии в принципе какого-то подтекста в ребяческих действиях обыкновенного паренька-бариста… - Ваш американо!       Уничижительные сомнения взбрыкнувшей неуверенности моей адекватности врезаются ступором о стаканчик с картоновой окантовкой по его окружности, на которой, помимо отметки выбора напитка красуется… одинокая грозовая тучка с радостной рожицей широкой улыбки. Буквально чувствую, как под солнцезащитными очками начинает нервно дергаться бровь, а язык сморщивается от выпада машинально задуманных ругательств. Блять, ну как я могу считаться лучшим студентом курса, когда не мог додуматься элементарно, что везде можно найти место дурачествам– было б желание! И когда этот Наруто исхитрился вырисовать даже зубы своим художествам?! Неужели я всегда настолько мысленно загоняюсь, что пропускаю очевидное в заспанном строе дум?       - Спасибо! – металлически цежу сквозь зубы и крепко впиваюсь рукой в обжигающие бока стаканчика. И не шикну, пусть горит кожа и отвлекает от стойкого желания излить не кофе, а матерное мнение о забавах творческого сотрудника.       - Хорошего дня! Ждем вас завтра, Саске! – и почему звонкая хрипотца его явно воодушевившегося голоса опаляет столь жгуче, преимущественно при мягком растягивании едва не по слогам моего имени, чем злосчастный кофе?! Что против воли и заставляет меня недовольно кривиться. Сгореть всему в аду - так не пойдет!       Лучший друг вяло ковыряется ручкой в испещренной многозначительной фразе: «Мама, всё в порядке: я в когтях сатаны» парты еще безлюдной аудитории – за полчаса до начала первого занятия на третьем году обучения приходят либо конченные ботаники, либо конченные пунктуальностью студенты, которых мы с Хозуки собой и являем. Барабанной дробью просчитываю мысленно до пяти и морально готовлюсь к предсказуемому восклику издевки Суйгецу – от этого не скрыться, от этого не убежать.       - Ха! Даже тут умудрился отличиться! – вмиг вся скучающая сонливость выдавливается оживленным напором сарказма друга. Льдистый взгляд его хихикающей лазури внимательно разглядывает противоестественно улыбчивую тучку: жаль, нельзя швырнуть стаканчик о стену…       - Иди ты на хуй! – всё свое взвинченное негодование вымещаю на потешающемся Хозуки, только лишь цыкнувшем на мое очередное ругательство, без которого мои словесности представить нельзя, и отставившем злополучную чашку, предварительно сняв с нее картон окантовки с оригинальным смайликом.       - Ой, вечером пойду, точнее на мой пойдут! – на недвусмысленную пошлость Суйгецу, которого же нельзя представить без его неумолимой скабрезности, привычно закатываю глаза. – А тебе, не беря во внимание вереницы твоих раболепных поклонниц, стоит только зайти за послеобеденным кофе, чтобы твой художник-воздыхатель…       - Во-первых, он работает в утреннюю смену, - Хозуки многозначительно моргает своим проницательным взором, требующим объяснений с моей стороны о столь точной осведомленности графика работы Наруто, - простое заключение простых наблюдений, - перенаправляю вспышку гнева на чересчур любопытного друга в обыкновенное пожатие плечами, - во-вторых, он может быть таким же назойливым любителем издевок, как и ты, - хлестко зыркаю подобравшимися глазами на самодовольно ухмыляющегося Суйгецу, - в-третьих… меня вообще он не интересует!       - Он-он-он! – передразнивает Хозуки и резко дергает за низ белой футболки, под мое злобное фырканье грубо усаживая меня рядом. – Если бы не интересовал, то ты бы так не взвинтился подозрениям своего, несомненно, прозорливого друга, да, признай это! И упорно не пытался бы убедить как себя, так и меня в обратном! Ты одержим! – они с Итачи вроде не общаются, а жуткое ощущение, будто сговорились. Вновь непроизвольно начинает дергаться забурлившим котлованом злобы моя бровь, как Суйгецу нивелирует всплеск моей кислотности своей одергивающей простотой фразой. – Кофе хоть вкусный был?       - Да, бля, - шикаю и подавляю усилием продолжение матерной тирады, ведь гомон одногруппников, нараставший какофонией до этой минуты, мгновенно стихает, что оповещает о приближении преподавателя.       - Класс! Мало кто умеет вкусный кофе варить: еще один плюс в Его пользу! – если бы сейчас Суйгецу мне подмигнул, в излюбленном стиле каракулей Наруто, то, без сомнений, пара была бы сорвана дракой. Ладно, коронная невозмутимость моей по-семейному скупой эмоциональности торжествует и не дает форы задуманному. – И кстати… может, просто спросишь, почему Он рисует эти милые штучки тебе персонально?       Кажется, мой айкью действительно скатывается на уровень кроманьонца, раз очевидная очевидность звучит не из уст главного олимпиадного призера университета, а мимоходом срывается с острого языка лентяя Суйгецу! Не буду и толики вины испытывать за высокомерное пренебрежение к другу, ведь из-за него в моем затупившемся мозгу поселились идиотские надуманности. Ладно, совет Хозуки в самом деле бесспорен. И благодаря его разумному пинку мои заржавевшие сварливостью шестеренки вновь усиленно закручиваются: верный способ выбить дурь признания наглого бариста соображен. Но вновь придется завтра будильник поставить на более ранний подъем.       И зачем я пытаюсь кому-то что-то доказать? Наверное, а скорее наверняка, этот комплекс неполноценности преследует меня с детства из-за отца: вот кто постоянно недооценивал меня, вот кто постоянно заставлял прыгать выше себя, чтобы заслужить хоть толику благосклонной ухмылки, вечно адресованной равнодушному к любым проявлениям похвального внимания старшему брату... Идиотская саморефлексия в неподходящий момент, когда сурком повторяю вчерашнее утро и прихожу через пятнадцать минут открытия моей родной точки Starbucks’а.       Сейчас лишь ненавистная жара солнца прожигает затылок и бликами от витрин слепит тьму солнцезащитных очков. Диковинный вид Наруто несколько сбавляет обороты ринуться сделать заказ: мрачно хмур белобрысый чудак, с недовольно закушенной губой наскоро печатая что-то в своем телефоне. Отлично, значит, стратегический ход разоблачения можно выкинуть из шальной головы, так как в таком удрученном настрое…       - Доброе утро, Саске! – улыбка голливудских холм едва не выжигает сквозь очки, а океан сапфиров напротив, секунду назад одолеваемый ураганом темных переживаний, чересчур быстро озаряется светом неподдельной радости. Кажется, теперь вместе с бровью у меня тиком дергается и глаз. – Вы снова так рано!       - Да, - машинально выдыхаю, не сообразив стоящего ответа. Да и хорошо, иначе вот-вот уже прорвет плотину моей шипящей желчи, - где кассир?       - Э, отошел, я приму ваш заказ! – сотовый мигом убирается в карман джинсов, и порыв боевой готовности бариста ничем не унять. Может, он сидит на спидах, и оттого невероятно фонтанирует безудержной энергией, и оттого его странное настроение – оборотень мгновенной трансформации? – Как обычно сделать?       - Американо буду здесь, - вот, наконец-то!, выразительная гладь лучистых глаз забавно округляется в секундном замешательстве удивления, но раздражающий блондин мигом берет себя в руки: достаточно много прорех в его рабочем поведении, несовместимом с допущениями такой фамильярности в отношении клиентов. Хотя политика сети этих кофеен отличается духом дружбы и добродушия. – И с корицей, пожалуйста.       - Конечно! Пару минут! – отворачиваюсь преднамеренно до удушливой волны очередной улыбки и бреду в отдаленный угол кофейни, где зной светила не добирается до низкого столика с двумя мягкими креслами. На ходу печатаю сообщение-предупреждение для Суйгецу: «Буду к началу пары – займи парту нам, пожалуйста!». Надеюсь, Хозуки не последует сегодня импульсу моих нововведений ради окончательности эксперимента, не проспав и не опоздав.       Стоит, конечно, пусть и мельком, взглянуть на вчерашние записи и освежить в еще сонной памяти некоторые уравнения: через неделю семестр подходит к финишу, следовательно, первые экзамены уже стремятся обдать мандражом. Однако не успевает и сформироваться мысленная умиротворенность, что лучшему из лучших дурацкая нервотрепка – тупое растрачивание ресурсов, как аромат любимого напитка терпко дразнит под звяканье поставленной кружки.       - Надеюсь, этот день заставит вас улыбнуться! – Какой идиот разговаривает рекламными слоганами? Или же заставкой из рекламы пытается закадрить кого-либо? Кажется, я вновь крючком цепляюсь за уловки Суйгецу… черт бы его побрал! Но внезапно взгляд майского неба оказывается каким-то вкрадчивым, по-теплому улыбчивым, а не само загорелое лицо белобрысого бариста. Его проникновенная непосредственность сбивает с толку, что я даже опешиваю и не успеваю вымолвить сухо благодарность, как он, видно, что сконфуженно, торопится вернуться на законное место обратно.       И только сейчас замечаю, как просьба добавить корицу, единственный любимый ингредиент, всегда по-особому раскрывающий ноты обжарки, оборачивается насмешкой против меня: кофейный омут искусно рассыпанной добавки улыбается незатейливой рожицей. Чуть не срываюсь скомандовать приказом: «Стоять!», но только замираю с каменным выражением и гулко произношу вдогонку:       - Какого черта опять смайлик? – блять, все-таки треснула плотина самообладания и дала прорваться моей желчи наружу. Ладно, как презюмируется, клиент всегда прав, потому и малейших угрызений зачахшей совести не испытываю.       - Э, прости…те? – как типичный идиот из мультиков зардевшийся бариста чешет теперь со смущенной улыбкой свой пшеничный затылок. Медленно снимая очки, я демонстративно вглядываюсь в бейджик с его именем, будто впервые снисхожу прочесть эти каракули, которые отпечатались в сознании еще с первого заказа американо. Да, блеск моего актерского таланта определенно подвергнут коррозии, если вообще у меня есть хоть какие-то зачатки блистать разрозненными эмоциями перед кем-то.       - Наруто… Почему мои заказы всегда снабжаются твоими рожицами? – на меня корпоративная этика не распространяется, потому могу позволить себе бесцеремонное обращение на «ты», которое едва промахом не вырвалось у Наруто. Неодобрительно поджимаю губы и вскидываю надменно подбородок, вот только этот белобрысый чудак и не смеет скукоживаться под моим злостным напором!       - Ну, - тут он щериться во все свои белоснежные зубы и как-то забористо глядит из-под золотистой челки, - чтобы вы не были с утра таким угрюмым! – лукавый задор так и плещется в океане его огромных глаз. Мне вдруг становится совсем не по себе: один на один с его солнечным напором неподкупной, добросердечной искренности моя хлесткая бравада ледяной презрительности тает первым снегом.       Тяжелая входная дверь неожиданно прерывает наши «разборки» своим шумом, и с забавным ойканьем Наруто торопится за стойку, хоть его напарник Конохамару удосужился-таки вернуться за кассу. Да… и чего, собственно, я ожидал или хотел получить? Волей-неволей с моей стороны было заложено слишком много ненужного никому смысла, когда между строчек указаний напитка на выборке стаканчика ничего искать и не стоило. Зря плевался «кретин» в отношении простодушного бариста, спешившего всем поднять настрой на день грядущий. Впервые я не притрагиваюсь к кофе. Совсем. Не из-за того, что он остыл. Нет… из-за того, что те искренне произнесенные слова Наруто как-то нечаянно задевают меня изнутри, и улыбающуюся рожицу из корицы портить… совсем не хочется.       Туманом чернильных туч затянута последняя неделя семестра. Под стать унылому упадку моего угрюмого духа. Как ни единый знойный луч солнца не скрашивает страждущее своего неотъемлемого спутника лето, так и ни единая чашка кофе не скрашивает мои утренние будни. С понедельника первая смена моего традиционного приюта бодрости возглавляется незнакомым мне бариста, чья посредственная серая мина делает абсолютно негодный кофе, будто и зерна порченные завезли с начала новой недели! Лишь Конохамару неизменно пробивает заказы, вот только весь его запал задора тускнеет, не находя под боком свою главную подпитку в лице дерзкого белобрыса.       Вторник сменяется средой, среда четвергом, а Наруто так и не появляется. Более нет оглушительных приветствий под аккомпанемент лучезарных улыбок и веселых искорок проникновенного взгляда сапфировых океанов. Более нет раздражающих художеств дурацких рожиц: только каллиграфически выведенные буквы имени клиента новым бариста-уваленем, разительно отличающиеся от вихрастых каракулей белобрысого кретина. И более кофейное спасение не дарует усладу своими горькими и терпкими нотами.       Нехватка кофеина сказывается на мне, словно у меня диагностировали анемию: бледность кожи усугубляется, выделяясь контрастом на мрачном фоне застопорившейся непогоды; впалость недосыпа подчеркивается чернотой моих глаз, а пасмурная вялость оттеняется роботизированным поведением. Старший брат, вечно некстати проявляющий заботу курицы-наседки, даже обеспокоился сегодня моим самочувствием, предложив подбросить до университета. Рьяные потоки язвительных фраз не осыпались ливнем на Итачи, досконально знающего мой ершистый гонор: особо не задумываясь над радушным предложением, я сразу принял добрый жест брата, чем воистину изумил его. Покладистая непредсказуемость – не мой стиль. А у Starbucks’а мы даже не остановились: в чем прок давиться мерзостной кофейной гущей, дабы совсем не очернить последний учебный день, когда, помимо грозовых туч неприветливого небосвода, надвигается экзаменационный шторм?       Конечно, Суйгецу выудил из меня все подробности распития эксперимента внутри кофейни. Особо я не отнекивался, опустив парочку, на мой дотошный взгляд, неуместных сентиментальностей. Смазанная концовка несколько озадачила развратную сущность Хозуки, разочаровавшегося простодушной наивностью Наруто, неиспорченную сомнительными предложениями флирта через смайлики. Что брат, что друг, да и я сам только подтверждают обыкновенную жизненную аксиому: «Не жди и не расстроишься». Собственные надуманности разыгравшегося воображения – лютый враг наших надежд, из-за чего мы и попадаем впросак перед чередой бесконтрольных событий. Нужно уметь спокойным скепсисом относиться к происходящему, благодаря чему равновесие гармонии не пошатнется вздохами разочарований. Да… еще бы и самого себя убедить в этой высокопарности.       Заурядица выходных тонет в тяжелых волнах конспектов и книг – усиленная подготовка к первому экзамену гонит прочь мою распоясавшуюся рефлексию. Хитрожопый преподаватель, с манией выжать из студентов все соки до последнего, объявил о раздаче автомат только в самый час икс. Тупая отвратительность! Зачем терять зазря время, если тебя может обойти рабская участь отвечать ненавистный билет? Блять, пусть такие садисты горят в адском пламени!       И в этот знаменательный экзаменационный понедельник, почти бессонный, почти дождевой, я не могу отказать себе в потакании кофейной зависимости, даже пускай американо будет кислотой жечь язык. Мое упадочное состояние выбешивает уже и брата, пинком отправившего меня спозаранку чуть ли не к самому открытию Starbucks’а: настолько апатичная хандра вымораживает всё вокруг меня, что Итачи не видел толка слоняться мне по квартире – «быстрее уйдешь» равнозначно у него «быстрее вернешься». Кажется, утренняя хромота логики присуща всем Учиха.       Плетусь амебой к родному крылу кофейни, но приходится убыстриться из-за настигших крупных капель зачинающегося дождя. Ныряю под козырек входа, тяну предусмотрительно посильнее дверь, но она вообще не поддается моим усилиям. Время, высвеченное на мобильном, усмиряет мои тщетные попытки попасть внутрь: Starbucks откроется только через пять минут. Злостно фыркаю и несдержанно шиплю: «Блять!», как шарканье у другого навеса заставляет обернуться и тут же молча замереть.       - Привет, - теперь понятно происхождение хрипотцы звонкого голоса Наруто: у него никотиновая зависимость, а не кофейная, - сейчас докурю и с распростертыми объятиями встретит кофейня! – находиться рядом с ним, будто по щелчку переместиться из духоты лютого мороза прямо на согревающий пляж ласкового Бали. Сейчас, вне рабочих стен, он может и «тыкать», и раскрепощеннее улыбаться, что и солнце в полдень затухает.       - Куда запропастился? – и впервые столь долго, столь пристально могу изучающе вглядываться в него самого, непривычно тихого и спокойного, без шумной суеты, без выжидающих очередь покупателей. Смуглый профиль с зажатой сигаретой в белоснежных зубах, видимо, кому-то повезло с наследственностью, почему-то заинтересованно разворачивается ко мне, чуть склоняя белобрысую голову набок.       - У студентов-выпускников вечерки сессию пораньше сдвинули, чтобы перед госами дать передышку, - невеселая ухмылка совершенно не идет его лучезарному лицу беспечного кретина. Да, не ожидал, что этот чудак-художник окажется еще и старше меня! – а что, без меня кофе не варилось? – вот бы выколоть эти волнующиеся плохо сдерживаемым хохотом океаны его выразительных глаз! С характерным фырканьем закатываю глаза, и отчего-то в ощетинившейся памяти проносится картинка последней улыбающейся рожицы из корицы.       - Только ты тут, - ебать, неужели я всерьез собираюсь это сказать: обезвоживание бескофейной недели пагубно влияет на мой оголтелый мозг, - варишь, - нет уж, если я соизволю произнести «вкусный», то откушу себе язык! И плевать, что тогда больше не сдам никакую сессию в принципе, - сносный кофе, - склизкое ощущение, что я впервые экзамен завалил после эмоциональной обнаженки. Или я вновь надумываю несусветицу собственных загонов?       - Потому что никто смайликов тебе не рисует! – видимо, мое озлобленно скривившееся лицо действует пожарной тревогой для вспыхнувших ехидств Наруто: он издает какой-то хрюкающий смешок, отделывается конфузом вымученной улыбки и выбрасывает тлеющую сигарету в урну. – А чего ты так рано?       - У студентов-третьекурсников очки началась запланированная сессия, - звучно хмыкаю парированием в ответ, на что Наруто только понимающе ухмыляется – мол, да, знакомо, когда на месте не усидишь. Вибрация телефонного сообщения прерывает наш брифинг. Я быстро вчитываюсь в неожиданную весточку от старосты, торжественно гласящей, что напрасно подсознательная тревожность не дала мне выспаться: садист-преподаватель все-таки проставил автоматы лучшим студентам курса, в чье число вошел даже Суйгецу, выправивший свое плачевное положение две недели назад. Теперь можно выдохнуть и обматерить добродетеля университета за испорченное бессонное утро!       - Ладно, теперь реально всё: больше не буду рисовать тебе смайлы, - Наруто как-то заговорщически подмигивает, вплотную обходит меня, открывая дверь, и тут же пропускает вперед.       - Наезд клиента из принципа «покупатель всегда прав» сработал? - я, обернувшись на него, не могу более противиться сердечному порыву мягкой улыбки самыми кончиками губ, в упор заглядывая в бескрайние океаны лучистых глаз напротив.       - Нет, - мягко щурясь, Наруто подается навстречу и с лукавой усмешкой хрипит почти прямо в мое оторопевшее лицо, отчего никотиновая горечь ударяет в нос вперемешку с приятным ароматом его древесного одеколона, - ведь теперь ты и сам улыбаешься.       Знаете, как поговоркой говорится у студентов: «Как сессию начнешь, так ее и закончишь». Так что позавидовать мне можно во многом: первый автомат в копилке, сулящий легкость всего экзаменационного бытия, теперь еще и со вкусом отменного американо; плюс, прекращение сумрачного расстройства затянувшейся непогоды, сейчас стремительно прорезаемой солнечными атаками пусть и ненавистного зноя. Да, причин отбросить грубую угрюмость окурком действительно много. Но завидно даже себе самому, когда твое персональное светило широко улыбается исключительно тебе, попутно, не спуская искристой глади теплых океанов глаз, варит любимый напиток и вырисовывает не очередную лыбящуюся рожицу с подмигиванием глаз, а просто… мелкое сердечко подле твоего имени. Что ж, наверняка теперь за мной закрепиться тик дерганья бровью. И, черт дери Суйгецу, но друг всё же оказывается прав. Во всем. И даже больше.