Watch And Learn, They Say

      Чуя выглядел как олень, попавший в свет фар.       Если бы это было в какой-нибудь другой раз, Дазай бы рассмеялся ему в лицо и издевался бы, сказав, как глупо он выглядит прямо сейчас, но в эту ночь он не смог произнести и злого слова.       Накахара посмотрел на пол, избегая его взгляда, когда он спрятал руки за спину.  — Черт возьми, что ты здесь делаешь? — голосу рыжика не хватало обычной злости; он звучал очень измученно. — С каких пор ты это делаешь? — Осаму проигнорировал его вопрос ради того, чтобы спросить свой. Его взгляд устремился на багровую кровь, которая все еще стекала на пол. — Почему тебе не все равно? — С каких пор ты это делаешь? — шатен настойчиво повторил вопрос снова, сделав шаг ближе, что заставило Чую отступить и отвести взгляд. -… — С каких пор, Чуя?! — теперь Дазай требовал его ответа. Отчаяние можно было услышать в его голосе, когда он несколькими широкими шагами приблизился к Накахаре. Он грубо дернул скрытые руки рыжика, ослабляя хватку, когда услышал болезненное шипение, и выставил окровавленные запястья на пересечение их взглядов.       Чуя резался. — Когда, ты думаешь? — мафиози прошептал, когда он убрал руки от груди, поднеся ее к раковине, чтобы смыть красную кровь.       Осаму щелкнул языком — больше себе, а не человеку перед ним. После чего толкнул другого, чтобы он мог сделать это сам, и Чуя не стал его останавливать. — Почему? — спросил шатен, внимательно осматривая порезы. Чуя лишь пожал плечами в ответ.       Каждый порез был глубоким, и это было очень похоже на то, как Дазай резал себя. Достаточно глубоко, чтобы повредить кожу и вены, но недостаточно для того, чтобы для зашивания понадобились швы — Смотрите и учитесь, говорят они. — бормотал Накахара, по-видимому, чтобы знать, что происходит в его гениальном уме. — Ты тупой, Чуя. — Ты говоришь это мне в лицо при каждом удобном случае, что нового? — Чуя даже не удосужился попытаться нормально отреагировать.       Затем Дазай порылся в своей аптечке с бинтами, которые он позже плотно и надежно обернул вокруг раненых запястий бывшего партнера.       Закончив с этим, Осаму аккуратно провел пальцем по белой ткани. Вопросы копились на его языке, но он не удосужился их задать. Вместо этого он привел рыжика в его постель, чтобы дать ему отдохнуть. — Что? — спросил мафиози, как только он сидел на матрасе в новой одежде. Мягкий удивленный вздох сорвался с его губ, когда шатен бросился перед ним на колени, крепко обнимая его за талию: — Перестань. — пробормотал детектив. — Перестать что? — Не делай этого снова.       Чуя вздохнул: — Ты можешь сделать это, а я не могу?       Дазай кивнул: — Ты знаешь, я ненавижу видеть, как обижают Чиби.       Накахара вздохнул и положил руку на голову Осаму: — Ты не думаешь, что со мной то же самое? Я остановлюсь, если ты тоже остановишься. — Но вот как я справляюсь?.. — Ну, то же самое здесь. Сделай это или забудь, Дазай.       Рыжик почувствовал, как Осаму взял его раненое запястье, после чего его губы прижались к повязкам: — Ладно. — выдохнул детектив. — Что? — мафиози знатно удивляется, потому что даже сам шатен был очень удивлен тем, насколько легко он согласился на это условие. — В самом деле? — Да. — Ты где-то ударился головой?       Дазай застонал и покачал головой: — Я знаю, в это трудно поверить. Я тоже не могу в это поверить. Хорошо! Черт, что я делаю ради Чиби!       Чуя уставился на Осаму, который смотрел в окно, отказывался смотреть ему в глаза. На его губах заиграла легкая улыбка: — Ты действительно любишь меня, ого. — Хах?! — голова шатена так быстро поднялась, одаривая его недоверчивым и ошалелым взглядом. — Не забегай так далеко вперед! Я просто ухаживаю за своим питомцем, как должен делать заботливый хозяин!       Накахара хмыкнул: — Как скажешь, дерьмовый Осаму. — У Чиби слишком большая голова. — детектив раздраженно вздохнул. — Перестань, это не поможет тебе стать выше.       Рыжик закатил глаза и щелкнул лоб Дазая достаточно сильно, чтобы причинить ему небольшую боль: — Если тебе нечего делать, кроме оскорбления моего роста, я бы предпочел, чтобы ты убрался из моего дома. Я устал. — Я знаю. — бормочет Дазай, поглаживая щеку мафиози, касаясь большим пальцем скулы, а затем аккуратно ведя под глазами. — Тогда уходи. — Хм, но разве Чиби не спит лучше, когда я рядом? — напевает Осаму. — Я сделаю тебе одолжение и останусь здесь сегодня вечером. — Сделай мне одолжение и оставь меня в покое. — Чу, Чуя такая собака-цундере! — Если хочешь остаться, тогда заткнись. — Ладно-ладно.       Накахара застонал, когда перешел в лежачее положение. Это очень трудный подвиг, учитывая, что на нем гигантский осьминог с повязками, обвивающий свои конечности вокруг него. — По крайней мере, отстань от меня на секунду, ты, ходячая мумия! — Нет.       И когда он безучастно смотрел на потолок, чувствуя тяжесть на себе, голубые глаза начали медленно трепетать, и в ту ночь Чуя уснул. Ему снилось, что Дазай оставляет множество поцелуев-бабочек на его запястьях.