Апокалипсис не сегодня

— Смотри мне в глаза. Не отрываясь, — тихо произносит Адам. Кроули готов. Сейчас он может абсолютно всё, потому что где-то там сражается его ангел. — Не спеши, — Адам делает глубокий вдох и просит Кроули повторить за ним. — Ты закрываешь низ, я — верх. Их мысли переплетаются, как ниточки сложного узора. Понятия, ауры... Всё сливается воедино. Кроули больше не видит перед собой лужайку, дом или Адама. Он видит землю. Огромные расстояния, поля, леса, горы. Что-то уничтожено войной, что-то уцелело. Голубая волна медленно, но верно охватывает всё. Дно океана, ледники Арктики... Кроули не моргает. Он чувствует, как его тело отдаёт чудеса одно за другим, но силы не иссякают. Лимит кажется неисчерпаемым. Каждый уголок, каждый мегаполис и маленькая деревушка будут защищены. Больше никто не помешает людям жить так, как они хотят. Когда барьер смыкается где-то возле Австралии, Кроули возвращается к реальности. Он промаргивается и встречает улыбающееся лицо напротив. Возвращает улыбку. — Кажется, получилось, — Адам улыбается ещё шире и протягивает руку. Кроули с чувством её пожимает. — А где Азирафаэль? Кроули тут же хмурится и призывает свои очки. — Я схожу за ним, — он разворачивается, но слышит задумчивое: — Твои чудеса остались с тобой. — Я аномальный, — пожимает плечами Кроули. — Вы оба, — Адам закатывает глаза, словно копируя любимую привычку демона. "Аномальный" звучит куда лучше, чем "дефективный", не так ли? Кроули размышляет над этим, пока добирается до места на чьей-то заброшенной на дороге машине. Он старается не думать о том, что Азирафаэль заперт на небесах. Приходится трясти головой, чтобы отогнать эти мысли. Он вспоминает, что Бентли погибла при обстреле Лондона, и хмурится. Мир спасён в который раз. Надежда, будь она проклята. Кроули смотрит в лобовое стекло на небо. Ему кажется, или оно стало чуть голубее из-за щита? Интересно, слышит ли его ОНА сквозь него? А если слышит, то можно ему одного живого ангела, пожалуйста. Самого лучшего, который будет приглядывать за ним и за землёй. Машина останавливается на месте недавней бойни. Только блеклая пентаграмма свидетельствует о том, что здесь что-то происходило. Ни ангелов, ни демонов поблизости не видно. Кроули засовывает руки в узкие карманы и трет носком кожаного туфля следы своей недавней ловушки, сделанной людьми. Люди, кстати, тоже исчезли. Зелёные поля простираются на многие километры по обе стороны от дороги. Колосья трепещут от ветра. — Где же ты, ангел? — тихо произносит Кроули себе под нос. Может, Азирафаэль уже у Адама? Дорога заняла достаточно много времени. Кроули оглядывается и, не увидев никого вокруг, выпускает крылья. Он давно их не разминал, и первые несколько взмахов даются с трудом, но потом дело идёт лучше. Он поднимается достаточно высоко, чтобы рассмотреть окрестности, и замечает кого-то в белом, лежащего посреди поля в колосьях. Это определённо человеческое тело. Кроули пикирует вниз, стараясь не думать о том, почему этот кто-то так долго лежит без движения. Его ноги резко касаются земли, и он видит, что это точно не Азирафаэль. — Демон! — Сандальфон произносит это с трудом. — Адское отродье, изыди! Кроули даже не морщится, чувствуя внутри что-то тёмное и нехорошее. Архангел пытается сесть и оглядывается. — Не смей подходить ко мне, падший! — верещит Сандальфон, видимо, пытаясь либо призвать оружие, либо развоплотить Кроули. — Почему на тебя это не действует? — жалобно произносит бывший архангел. Кроули щёлкает пальцами, и у него на ладони появляется адский огонь. Он специально расправляет чёрные крылья, чтобы загородить солнце своей жертве. Глаза архангела расширяются от ужаса. — Убирайся! Ты пожалеешь об этом! — Думаю, тебе этот огонь точно причинит неприятности, НАС-С-ТОЯЩ-ЩИЙ ангел, — шипит демон. — Кроули! — раздаётся голос за спиной, и демон резко поворачивается, убирая пламя. Азирафаэль, целый и невредимый, спускается с небес и буквально падает в объятия демона. Крылья за его спиной по-прежнему белоснежные. Кроули не хочет его отпускать. Больше никогда не отпустит. — У нас получилось! — Ангел светится от счастья. — Мы свободны! Мы сохранили нашу планету! Кроули утыкается носом в светлые волосы и забывает обо всём: архангелы, демоны, даже победа — всё это неважно. — Какая мерзость! — доносится сбоку. — Ангел и демон! Ты так сильно подвергся его влиянию, Азирафаэль, что тебя уже ничто не спасёт! Кроули чуть отстраняется от своего ангела. — Сейчас он заплатит за свои слова. — Стой! — Азирафаэль оттягивает его от бывшего архангела и делает пару шагов назад. — Оставим его здесь. Бабочки на нём нет, воротник расстёгнут, и он демонстрирует своё плечо. — Это простейший фокус. Адам предложил сделать накладку, — он чуть защипывает кожу и снимает бледную плёнку, демонстрируя настоящую печать, а затем чудесит повязку. — Я мог натворить дел. — Давай его развоплотим? — предлагает Кроули, показывая клыки. — Он же предлагал пытки. Нам обоим. Сандальфон ничего не говорит. — Он только этого и ждёт — чтобы попасть на небеса. Мы сделаем для него большую услугу, — Азирафаэль приводит свой внешний вид в порядок, и бабочка появляется на законном месте. — Что может быть лучше благословения? Дорогой, закрой уши. Кроули видит, как ангел произносит слова и крестит пространство перед собой, а потом, довольный собой, подмигивает демону. Тот отводит ладони от ушей. — Теперь ему ничего не причинит вред на земле. — Он тебя пытал, а ты его благос-словляешь? — демон даже запинается. Азирафаэль прячет крылья и тянет его к стоявшей на трассе машине. — И, кстати, Сандальфон, самоубийство — это грех. После него ты попадёшь вниз. До Кроули медленно доходит смысл сказанного, кажется, и до Сандальфона тоже. — Стойте! — слышится за их спинами. — Развоплотите меня! Я не хочу жить на этой проклятой человеческой земле! Остановитесь именем Архангела! А как же мои чудеса?! Они не останавливаются. Им больше никто не может приказывать. — Жестокий ангел! — Милый демон. Они добираются до машины и садятся в неё. — Я не милый, — ворчит Кроули и слышит рядом смешок.