pray pasta monster

      Мяч летит через сетку, разрезая горячий вязкий воздух, Ойкава медленно выдыхает и напрягает руки. Жёлто-синие завитки ударяются точно о ладони, связующий хмурится, стараясь согнать пот, застилающий глаза и делает пас, Хината в прыжке поднимается на уровень сетки и пробивает блок. Трибуны ревут, счёт сравнялся. Тоору пакостливо улыбается Ивадзуми и получает хмурый взгляд в ответ.       Это первый официальный матч с новыми игроками в основном составе, и никто не был уверен, что всё пройдёт гладко. Злобный пёс по-прежнему норовил отбивать чужие мячи, Ойкава незаметно пил обезболивающее и пытался реже опираться на больную ногу, а Хината старался влиться в коллектив. Тренировался со всеми и помогал новому менеджеру-первогодке Эйке Кондо. Тренер поглядывал на бывшего Странного-Десятого-из-Карасуно и многозначительно молчал.       Тоору не вмешивался и поглядывал из-за бутылки за Чиби-чаном и его потугами. Ива сказал, что у него не сосёт под ложечкой, значит, команда сработается. Их ас никогда не ошибается. А его волшебное колено тем более. Вот бы у него было такое. Тренер не упустит возможность приобрести нового перспективного игрока в основу. — Привет мир, я Ойкава Тоору, у меня пять по химии и два по флирту с Хинатой, — он смотрит, как Хаджиме поднимает полотенце со скамейки и пьёт дальше. — Не ной, ради Бога, мне и мышц хватает. — Ну, Ива-чан. Скажи честно, меня динамят? Помагичь своим коленом и скажи так это или нет. — Ты раздражаешь, — он вспоминает, что Ойкава становится особо чувствительным, когда у него ломает кости и смягчается. — Вы отдельно друг от друга столько шума создаёте даже представить страшно, что будет, когда вы споётесь. Ива-чан говорит когда вместо если и Ойкава благодарен за это. Он ставит бутылку на пол и идёт разминаться.       Он тренирует свои «крышесносные» подачи и каждый раз слышит завистливый и счастливый визг Хинаты. Тот кружит вокруг него, просит пасовать и учить подачам, Ойкава смеётся и говорит, что всё сразу сделать не получится.       Они начинают с приёма мяча. И заканчивают когда за окном совсем темнеет. В тот день Аобаджосай узнаёт, каким выносливым монстром является их блокирующий. Бешеный пёс проникается к Шое каким-то странным уважением и реже протягивает лапы на посланные рыжему мячи. Механизм заработал.       Ойкава по-прежнему королева бала, но он не против, что сегодня ему досталось меньше внимания. — Ой, Ива-чан, а чего это ты всю тренировку на меня смотрел, что понравился? — он пихает друга коленом и удивлённо открывает рот, получая толчок в ответ. — Я смотрел на Хинату. Он не настолько безнадёжен, как я думал. Возможно, у вас получится провести эту странную быструю, — Тоору едва не садится в открытую сумку. — Ива-чан, я ревную. — Всё заткнись, Дуракава. — Всё заткнулся, но буду за тобой присматривать, — они вместе выходят из раздевалки и спускаются по лестнице. — Ты сделал домашку по алгебре, которую нам задавали во время межшкольных? — Ивадзуми зевает и пинает носком камень. — Нет, конечно. Нас же освобождают от заданий на время матчей. — Ойкава, ты — придурок. Окумура-сенсей на прошлой неделе сказала, что её это мало интересует, и она выставит "неудовлетворительно" за весь пропущенный материал. — Ива-чан, почему ты раньше не сказал, — Тоору второпях достаёт тетрадь и листает вкладки с решебником потому что алгебра третьим, заданий пятнадцать и сейчас история. Всё равно там Хигути-сенсей, который лишний раз со стула не встанет, поэтому бояться нечего. Впопыхах он кого-то задевает плечом, но не оборачивается, выуживая ручку со дна сумки.       Ойкава успевший все списать сияет весь оставшийся день и подгадывает время на перемене, чтобы позвать Шое на обед. — Спасибо, Ойкава-сан, что помогаете освоиться в новой школе, но не нужно. Ивадзуми-сан может неправильно понять, — Хината улыбается, сжимая завязки от кофты пальцами, обклеенными пластырями, и вся спесь с третьегодки мигом слетает. — Причём здесь Ива-чан, я же зову тебя? — он собирается схватить Десятого, Восьмого, но не решается и потому просто стоит. Обиженный и раздосадованный. — Не причём. И уходит в класс.       Вечером Хаджиме говорит, что он идиот и вспоминает, как тот проигнорировал здоровающегося первогодку на выходе из клубной комнаты, и как странно на них смотрел Хината во время тренировки. — Он меня ревнует, вызовите скорую, я сейчас без чувств. — Я иногда охуеваю от твоего избирательного слуха. Ты чуть не сшиб его на входе утром, извинись, чучело. — Вечером ему напишу, батарея сдохла.       Ивадзуми говорит, что вообще ему нужно меньше липнуть к нему и больше к Хинате потому, что это бесит и отпугивает от него девушек. Обвинённый во всех грехах капитан Сейджо, хочет отшутиться и получает мячом. Дружба, мячики, паркет. Всё по-старому.       Тоору не может заснуть, потому что Шое его ревнует, и решает научить того крышесносным подачам. Ещё живот немного ноет, но это точно к делу не относится. Написать он благополучно забывает.       Во втором сете они обходят Инаризаки со счётом 34:36 на сорок восьмой минуте матча. Выдохлись абсолютно все. Тайм-ауты кончились, блокирующие привыкли к их атакам. Когда либеро подстроится под подачи, не останется ничего кроме белого флага. Который поднимать никто не хочет.       Кентаро валится на пол и скрывает лицо за полотенцем. В нем нет привычной озлобленности, только усталость. Во всех только усталость. — Эти клоуны, крашенные, забили половину очков. Если мы не придумаем, как их загнать до смерти, то не сможем оторваться. — Они как зайцы из рекламы Энерджайзер. — Это другая реклама идиот. — Да какая разница, кто они. У нас есть наш потрясающий ас, сатанинские подачи капитана, прыжки Хинаты и злоб…выносливый и меткий Кьетани, — выдаёт вскинувшийся Ханамаки. Кентаро снимает полотенце с головы и, схватив парня, трёт кулаком по голове.       Тоору думал, что вернёт боевой дух привычной перепалкой с Хаджиме, но парни справляются сами. Для Сейджо ничего не потеряно.       На следующую тренировку их ас приводит девушку. Она мила и худощава, достаёт Ивадзуми едва ли до плеча и её зовут Сато Сакура, и кто бы мог подумать у неё розовые волосы. Больше о ней Ойкава не знает, да и все равно как-то — долго она не протянет.       Начнёт полоскать Иве мозг, что все причитающиеся ей как его девушке время отнимает волейбол и перед ней откроется дверь на выход. Волейбол всегда был превыше всего и будет. Те, кто не понимают этого остаются позади. Тоору спорит с Матсукавой, что она протянет неделю в лучшем случае. Ханамаки говорит, что Сато протянет три дня и сбежит.       Он оказывается прав, и в четверг Ойкава остаётся с пустыми карманами потому, что это были последние деньги в этом месяце.       Хината, не разговаривающий с ним неделю, похлопал его по плечу и улыбнулся. По-прежнему молчал, но улыбнулся. Ойкава тупой или его не динамят? — Я хотел, чтобы было первое, — Хаджиме как благородный вдовец пришёл зализывать раны, правда, не в бар, а в спортзал. Навигация сбилась. Компас напился. — Я вслух сказал? — Нет, я мысли читаю. — Тогда намагичь и скажи, что у Хинаты в голове. — Ты опух? Ты ставил деньги на мою девушку, а теперь помощи просишь? — Ивадзуми странно спокоен и Тоору оборачивается к нему. Спокойный Ива — расстроенный Ива. — Бывшую девушку, — он следит за реакцией, чтобы понять в каком тот состоянии. — Справедливое замечание, но бесплатно свахой не буду. — Ива-чан, ты чудовище, — быть королевой драмы у Тоору в крови, и он карикатурно корчит грустную мину. — Вали пасы отрабатывать, — нет, не спокоен. Ложная тревога. — Понял, только мяч опусти.       Тоору сейчас подающий и ему отлично видны сто шестьдесят четыре сантиметра в бело-бирюзовой форме. Она смотрится не так контрастно как черно-оранжевая, но осознание того что вот он — Шое в волейбольной форме его школы, его команды, помогает игнорировать давление со стороны освистывающих его болельщиков Инаризаки.       На лице Тоору улыбка, за которую Ивадзуми называет его засранцем. Ему ничуть не совестно, когда либеро противника болезненно морщится, не сумев подобрать летящий мяч.       Они живут в соседних домах, потому ждут друг друга и идут домой через парк. Ойкава запинается о камень, на улице ничего дальше носа не видно. Болезненно морщится и ругается сквозь зубы. — Та самая, да? — друг вынимает один наушник и останавливается. — Как будто могла быть другая. — Это все закон Мерфи. Если хрень может случиться, то она непременно случится. — Что-то мне подсказывает, что там немного иной смысл, но мы это опустим. — Будешь препираться, домой не вернёшься. Найдут за теми кустами. — Ты дальше моего лица ничего не видишь. Посвети, таблетки достану. — Потерпишь. — Хаджиме, посвети, я достану таблетки, — Ойкава раздражённый и злой потому, что нога ноет со вчерашнего дня. Он сам разберётся, ему не пять лет, и в темноте нихрена не видно. — Я скажу Хинате, что ты зависимый, он начнёт тебя жалеть и никогда не посмотрит как на парня. — Мы договаривались ниже пояса не бить. — Я серьёзно. — Ладно, дома выпью — Кстати о мелком. У него взгляд изменился, когда он меня с Сакурой видел. — С убийственного на обычный? Он меня почти не игнорирует, сегодня улыбнулся, когда меня Ханамаки бедным оставил. — Меньше висни на мне и сможешь пойти на гей-парад с парой уже через месяц. — Нет, после Весеннего турнира. Я предложу ему мои божественные волосы и мяч, когда мы выиграем кубок.       Ойкава знает, что Хаджиме понял отсылку на тот разговор и улыбается. — Как был заносчивым засранцем, так и остался, — он тоже улыбается.       У него есть шансы, хотя это не так бодрит как ревность Хинаты, потому что колено ноет и на слух крошится, но помогает заснуть без обезболивающих.       Тоору молится макаронному монстру, чтобы Хината почувствовал, и видимо тот втихую читает его мысли, потому что резко разворачивается на середине площадки и несётся в обратную сторону, подпрыгивая там, где нужно. Они проводят быструю. Хаджиме истерически смеётся. Тренер облегчённо вздыхает — давление спало.       Они вырывают третий сет зубами и неожиданным спайком Хинаты под улюлюканье толпы. — Я же так поседею с вами черти малолетние, — Табло мигает красными 28:30, Ирихата трясущимися руками забрасывает пилюли в рот и запивает водой.       Аобаджосай из команды победителей вмиг превращается в бесформенную кучу обнимающихся и кричащих тел. Тоору наспех обнимает всех сокомандников и ловит зависшего в воздухе Шое. Тот совсем не сопротивляется, хватает капитана за футболку и целует. Тренер захлёбывается водой, а Ойкава безбожно краснеет.       Хаджиме всю дорогу ворчит на друга за это происшествие, ему все равно, что это Тоору поцеловали, а не наоборот, потому что Хината их мелкий блокирующий и он не может быть виноват. Тоору не спорит и держит Шое за руку.       Возможно Хината не самый умный на свете, но иногда хорошо, что он низкий и в тёмном парке его можно не заметить.