Кот, что изменил твою жизнь

      После окончания песни, ты спустилась со сцены и, отдав микрофон Александру, направилась в сторону, в которой предположительно был Эррор. Неожиданно тебя схватили за руку и повели в свободное от людей место. Еле поспевая за впереди идущим, ты молчала. Наконец остановившись, он повернулся и, сжав твои предплечья, несколько раз несильно встряхнул. — Что это было?       Подняв голову, ты посмотрела на него. Уши прижаты к голове, на лице густой жёлтый румянец, взгляд постоянно отводился в сторону, но возвращался к твоему лицу. Чувствуешь как его руки мелко дрожат. Ты собиралась признаться и уже открыла рот, но вам помешала та самая девушка в красном. Она странно посмотрела на вас. Эррор отпустил тебя и кашлянул. Его румянец быстро и по большей части спал, придавая «лицу» более нормальный и привычный вид. Прежде чем полностью повернуться к гостье, твоя бровь дёрнулась, а улыбка стала «пластиковой». — Добрый вечер! — она начала разговор первой. Ты подметила, что у неё был совершенно другой голос, нежели по телефону. — Меня зовут Татьяна, для друзей просто Таня. Приятно познакомиться. — И вам добрый. Я (Т/И), а моего спутника зовут Эррор.       Лицо девушки изменилось. В глазах мелькнул огонёк любопытства. Она почти не смотрела на тебя, её взгляд был направлен за спину. Блондинка смотрела на Эррора, и тебе это не нравится. — Вы чудесно выступили. Как хорошо, что Александр пригласил вас на этот вечер. Вы, наверное, хорошо постарались, чтобы добыть приглашение, да ещё и VIP. Хах. — На что это вы намекаете? — «улыбка» быстро спала с твоего лица. — Ох, конечно, это должно быть тайной. Прошу прощения за мою некомпетентность.       Неожиданно ты поняла, куда она клонила. Стало так смешно. Какая же ты глупая! Повелась. Выдержка ослабла и, не удержавшись, ты схватилась за живот и тихо, но с нарастающей громкостью рассмеялась. — Я что-то не так сказала? — Таня в недоумении перевела взгляд на тебя. — Ха-ха… Прости-прости, блонди, — ты вытерла выступающую слезинку. — Конечно, мне пришлось знатно попотеть. Ведь… скульптура, которая сейчас стоит в центре озера, сама себя не построила бы! — Хмф! — похоже, ты задела чьё-то самолюбие. — Она и правда прекрасна, — выкрутилась. — Но мне бы хотелось украсть у вас вашего спутника… — Не выйдет, — задорный тон сразу пропал. — Но поч… — Он занят.       Больше не сказав ни слова, ты схватила скелета за руку и направилась в сторону выхода. Не останавливаясь, бросила подошедшему другу, что вы уходите и, преодолев охрану, сели в машину. В молчании ты завела двигатель и отвернувшись, уставилась в окно. Печь грозно шумела, разрывая давящую тишину. Ты прикусила нижнюю губу. — И… Что это было? — Ты о чём? Об утре, — ты, не оборачиваясь, начала загибать пальцы на правой руке. — вечере, песне или… — Вообще обо всём. — Считай это неудачным признанием. Или не считай, — ты повела плечами и повернула голову. — Ты можешь забыть об этом? — Нет. — Вот и хор… Что? Мне… ты… — Тебе не послышалось, я правда сказал: «нет». Я тоже тебя люблю.       Дальше всё было как в замедленной съёмке. Ты не могла поверить в реальность того, что сейчас происходило. Чернокостный неуверенно протянул руку и, прикоснувшись к задней части твоей шеи, притянул к себе. Твои глаза были похожи на две монеты по пять рублей. Щёки и всё лицо были «в краске». Лёгким постукиванием по его по плечу, ты оповестила о том, что запасы воздуха, как всем известно, не вечны.       Откинувшись обратно на сиденье, ты с полуприкрытыми глазами стала восстанавливать дыхание. Наконец, подняв взгляд, ты испугалась и рефлекторно дёрнула руки на себя, задевая рычаг и включая дворники, что со всей своей силы ударили по «прилипшему» к лобовому стеклу, лицу Александра. Послышалось приглушённое: «Ой!»       Открыв окно, ты взволнованно высунулась на улицу. Мужчина, держась за пострадавшую щёку, но с довольным выражением лица, подошёл к тебе. В его глазах весело плясали чёртики, или это отражался свет фар от проезжающих мимо машин? — Видимо, зря я волновался! Вы так быстро убежали, ничего не объяснив, что мне стало не по себе. Думал, что уже не доживу до того момента, когда у тебя появится вторая половина! — И больше не увидишь. Пока! — ты уже хотела закрыть окно, но остановилась. — И держи своих Тань в красном, подальше. Уж больно этот вид мешает!       Наконец прекратив запускать в прогревшийся салон холодный воздух, ты завела двигатель и покинула стоянку нового парка. И снова эта тишина. Похоже, молчать в неловких ситуациях — это ваше призвание. А учитывая, что этих неловких моментах становится всё больше, то так вообще вся совместная жизнь может пройти в молчании. Совместная жизнь? Ало, а где твой хвалённый «здравый» смысл! Он только признался и поцеловал, как делало это большинство других мужчин, с которыми ты пыталась завести отношения…       Стоп! Хватит. Он не такой. Это лишь твои неверные домыслы. Хватит сравнивать всех и каждого с неудачными попытками. Не факт, что в тёмном будущем он бросит тебя, но и не факт, что он останется. Давай будем жить тем, что происходит сейчас. Он рядом — это, пока самое главное.       Наконец добравшись домой, ты загнала машину в гараж и зашла в дом, что встретил вас вечерними сумерками и прохладой. Кинув через плечо, что ванну займёшь первой, ты поднялась в спальню и, взяв сменные вещи, закрылась в ванной.       Наконец ты вышла из-за двери с полотенцем на голове. Кажется, это были самые длинные 26 минут твоей жизни. Сегодня был тяжёлый денёк. Хотелось бы отдохнуть за просмотром фильма. А Эррор времени зря не терял, на экране уже начался детектив под названием: «Ветреная река».       Со вздохом облегчения ты упала на диван и устроила голову на костях любимого. Всё-таки твои ноги были не готовы к продолжительной носке туфель с каблуком выше двух сантиметров и получасовым танцам в придачу. Накручивая на указательный палец влажную тонкую прядь волос, что выпала из неаккуратно завязанного полотенца, ты наслаждалась той атмосферой, что царила в зале, и почти не следила за фильмом, а спустя ещё полчаса — уснула.

***

      День оказался не совсем удачным. Утро началось с того, что, повернувшись на диване, ты упала на пол и ударилась локтём, задев нерв. Голова немного побаливала, а нос оказался заложенным. Опять двадцать пять. Скоро режим нужно будет налаживать, а то болеть каждый месяц начинает надоедать. Больничная карточка скоро станет настолько большой, тяжёлой и толстой, что придётся возить её на тележке.       С кряхтеньем поднявшись, ты посмотрела на часы, мимо которых проходила. «Двенадцать тридцать два» — это было поздно. Сегодня вновь был чёрный экран, ничего нового. Интересно: где твой телефон, раз будильник не был услышан. С зевком взъерошив итак спутанные волосы, ты пошла на кухню. Оттуда доносились знакомые ругательства и погром. Что же такого там происходит?       Взявшись за ручку двери, ты дёрнула ту на себя. Сонный мозг отказывался воспринимать хоть что-то, поэтому действие твоей руки повторилось. Итог был тот же. Ага, теперь дошло: кое-кто закрылся по ту сторону. «Ну и ладно» — подумалось тебе. Шмыгнув носом, ты развернулась и сходила в ванную, а потом поднялась в комнату переодеваться.       Пошарив в шкафу минут десять, ты вытянула из его недр немного помятую коричневую клетчатую рубашку с рукавами чуть ниже локтя на пуговке, солнечного оттенка жилет, длинной чуть ли не до колен (откуда?), то, что когда-то было джинсами, а теперь являлось бриджами жёлтого цвета и чёрные, плотные гольфы. Надев сегодняшней шмот, ты лишь расстегнула пуговицу на левой руке и принялась за причёску. Расчесав и выпрямив волосы, ты сделала высокий конский хвост и, закрепив его тугой тёмно-бирюзовой резинкой, вернулась к двери кухни, вновь шмыгнув.       Пару раз подёргав несчастную ручку и не получив никаких результатов, ты громко постучала. Уже что-то. По ту сторону утихли шорохи. Нет, если дверь не откроется, то скоро любопытство сожрёт тебя изнутри. Что он там делает? Из раздумий вывел приглушённый звонок телефона. Посмотрев на дверь, а затем на предположительное место, где валялось это бездушное устройство, ты пошла на его поиски. Мобильник обнаружился под диванными подушками и был ловко захвачен в плен твоих рук. На экране красовался неизвестный номер.

***

      Эррор, наконец покончив с уборкой, открыл дверь и направился в зал. Ты стояла к нему спиной и разговаривала по телефону. Опёршись о дверной косяк, он наблюдал за тобой. Какой это был по счёту звонок? Сатаническое устройство связи чуть ли не буквально разрывалась от настырных людей, которым не терпелось связаться со скульпторшей. У чернокостного появилось ощущение, что он уже смело может сказать, если не наиграть, что уже выучил начало этой странной мелодии на твоём звонке.       Это продолжалось ещё некоторое время, и поток звонков прекратился также резко, как и начался. Со вздохом откинув телефон на диван, ты обернулась и вздрогнула. Не заметила как Эррор подошёл. Поприветствовав его, ты спросила, что он делал такого секретного на кухне, что закрылся. А получив в неоднозначный жест, что и за ответ нельзя было принять, ты как-то по-детски нахмурилась и надулась, показывая своё недовольство.       Сказав, что ждёт тебя на кухне, скелет отлип от косяка и испарился. Брови вскинулись вверх, а глаза расширились. Ты ещё несколько секунд неподвижно смотрела на место, где раньше стоял объект обожания. Наконец, поняв, что тот опять использовал какую-то запредельную магию вне Хогвартса, ты со вздохом направилась на «финиш», попутно раздумывая, как отправить письмо в выдуманную школу и нажаловаться на нарушения её правил.       С опаской переступив порог некогда закрытой двери, ты не увидела ничего подозрительного. Что он вообще здесь делал, если даже солонка с солью стоит на месте, так же повёрнута под тем же углом, как и была оставлена вчера. Погодите-ка, а вы вообще ели прошлым вечером? Наконец повернувшись к столу лицом, ты увидела упитанные блинчики цвета тёмного шоколада. Боже, это же твои любимые! Ты пекла их каждый день рождения. — Откуда? И как ты избавился от запаха? — Пометки на холодильнике, да и на календаре в комнате это число было украшено красными свечами. А от запаха я не избавлялся, просто кое-кто говорит немного в нос и не чувствует ароматы. И как ты только умудрилась? — Ха-ха! Пора прятать свои вещи, иначе скоро обо мне будут знать больше, чем я сама. Неправильный режим. — Я всё равно найду. Что ж, значит, будем временным медбратом. — Хорошо, признаю, от тебя ничего не скроешь. Уже боюсь. Дай мне минутку, чтобы съесть эту прелесть, нужно закинуться подавителями.       Подойдя к нужному шкафчику, ты вытащила нужную упаковку и запила таблетку водой. Затем сварила чёрный кофе и, разлив его по кружкам, вы сели завтракать. Ты должна признать: кое-кто готовит намного лучше. Пора собираться, вчера наломала много дров и пора отвечать за поступки.       Помыв посуду, ты сказала, что задержишься в мастерской и, взяв свой портфель, попрощалась с Эррором. Поправив очки, ты вывела велосипед и, помахав фигуре, что показалась в окне, отправилась на встречу с адом. Нужно было читать, за что берёшься, теперь с этими статуэтками с ума сойдёшь.

***

      В колонках гремела музыка на разные жанры. Казалось, что стоило прибавить громкости ещё немного, и стены осыплются. Как хорошо, что они звуконепроницаемые. В худшем случае, полиция уже считала: сколько жалоб приходится в минуту на один и тот же адрес в течение двух суток. В самом здании, на стуле, согнувшись чуть ли не в трое, сидела женщина с упавшими на лицо волосами.       Мягкое белое дерево в умелых руках податливо принимало фигуру, что отдалённо напоминало девушку. Несколько часов ушло на то, чтобы найти подходящий материал, что придётся по вкусу маленькой восьмилетней девчушке. Пальцы уже давно устали, но складной нож упорно делал надрез за надрезом, аккуратно, чтобы не переделывать. Вот уже виднеется тонкая ручка. Глаза слипались. Ещё несколько срезов и орудие с фигуркой выпадают из рук. На дерево падает несколько капель красной жидкости.       Немного поморгав в непонимании того, что произошло, ты хватаешь тряпочку со стола и вытираешь капли, не успевшие проникнуть в дерево. Подняв целой рукой то, что упало, ты отложила подальше и достала из-под четырехногой мебели аптечку. На правой руке, по ребру у большого пальца, тянулся тонкий, но глубокий порез. Возможно, останется шрам. Обработав и залепив рану пластырем, ты приняла решение: пора закругляться.       Убрав на столе, выключив музыку и свет, ты закрыла мастерскую и, забрав средство передвижения со стоянки, медленно покатила по ночному городу. Похоже, кое-кто уже отвык от продолжительной работы без питания и сна. Эррор хорошо на тебя влияет. На улице сегодня холодно: пар изо рта виден очень чётко, да и кожа чувствует низкую температуру. Нужно поскорее попасть домой.       Оставив холодное железо в гараже, ты уже в сотый раз пожалела, что не поехала на машине. В горле пересохло, а голова кружилась. В висках громко стучало сердце, кажется, этот стук заменил все окружающие тебя звуки. Кое-как доковыляв до двери, ты открыла её запасными ключами. На это ушло около пяти минут. Связка то и дело выпадала из заледеневших пальцев рук на крыльцо, а ключ несколько раз не попадал в замочную скважину.       Наконец отворив эту проклятую дверь, ты переступила порог и оказалась в тёмной прихожей. Портфель с грохотом полетел в свободный угол. От громкого звука ты поморщилась, голова заболела сильнее, всё-таки нужно было поставить, а не бросать. Кое-как скинув кроссы, ты замерла на ватных ногах и перевела дыхание.       Неожиданно, но вполне ожидаемо (Это как?) включился свет. Пришлось прищуриться, чтобы свет не резал глаза так сильно. Перед тобой, за порожком, стоял Эррор. Похоже, отчитывать он будет жёстко. Ну, подумаешь заболела, «задержалась» и пришла позже на два дня. Ты устало и извиняющие улыбнулась и сделала два шага вперёд. На третьем ноги подогнулись, и твоё тело полетело вперёд, прямо в руки злому скелету. — Ты где была? Почему на звонки не отвечала, я начал волноваться! Эй, осторожно! Ты же вся горишь…       Дальше ты ничего не слышала. Все слова звучали как будто под стеклянным куполом и отдалялись. Наступила тишина и темнота.