Белые розы и пурпурные каллы

      Лукреция горько рассмеялась, проведя пальцем по жёсткому лепестку каллы, и, помедлив, вытащила из букета карточку. Имя отправителя и так было ей более чем известно. Чернила холодно блеснули на свету: «Лукреция, не откажитесь поужинать со мной. Буду ждать вас в среду в 18:30 у «Бриллиантового сниджета». Игнатиус Пруэтт». Без пустых комплементов, коротко и по делу. Лукреция вглядывалась в изящно выведенные буквы и желала испепелить и их, и ни в чём неповинный букет изысканно неживых цветов.       Она знала, о чём пойдёт разговор: Элла предупредила. И оттого Игнатиус был последним человеком, которого Лукреция желала бы видеть. Хотя нет, на последнем месте прочно обосновался вовсе не он… Но довольно о том!       — Какие красивые, — восхитилась матушка, переглядываясь с отцом. Лукреция равнодушно кивнула, откладывая записку:       — Да, означают смерть.       Из всей речи Игнатиуса в голове всплыл только этот факт. Лукреция с трудом могла вспомнить, о чём она говорила с ним в саду. Она болтала без умолку и смеялась так, что першило в горле. Собственный смех казался совсем чужим, но тишина была бы намного хуже. Лживое веселье охраняло от неприятного, напряжённого разговора. Но от помолвки уберечь не могло, к несчастью.       — Пустые суеверия, — отмахнулась матушка. — Это ведь от Пруэтта? Ты была такая счастливая, когда вернулась с ним под руку из сада. А он очаровательный, прекрасно воспитанный и амбициозный молодой человек…       — Да, просто идеал, — усмехнулась Лукреция. Он действительно был всем хорош на первый взгляд. Но он не был Тони… Сердце опять предательски зашлось в груди, всё ещё неподвластное доводам разума. Долохов её бросил, обманул, унизил, втоптал гордость в грязь! Увидеть его в гробу было бы желаннее, чем на свадьбе.       — Ты ведь пойдёшь, — матушка взяла в руку записку от Пруэтта. Не вопрос — констатация факта. Партия была слишком удачна, чтобы учитывать ещё и мнение самой Лукреции. Блэки не выходят замуж по велению непостоянного, разбитого сердца.       «Нет».       «Тысячу раз нет».       «И замуж за него не выйду». И гори оно всё в диком пламени…       Вот только Лукреция никогда не была настолько смелой.       Взгляд отца жёг затылок, и она с трудом выдавила матери улыбку:       — Да, конечно.