Никаких единорогов

— Я уже говорила, как ненавижу свадьбы? — Только около пяти раз, — Пит бросает на нее раздраженный взгляд, но в его глазах мелькают веселые огоньки и доброта диснеевского принца, которые он, похоже, всегда воплощает в себе. — За последние десять минут. Китнисс строит ему гримасу, прежде чем отвернуться. Двадцатипятилетние пекари не должны выглядеть как сказочные герои, думает она рассеянно, осторожно барабаня пальцами по столу и оглядывая бальный зал загородного клуба Панем. — Они просто такие ужасные. Нет — совершенно эгоистично! Даже ты не можешь этого отрицать. Они… — Пустая трата времени, — он начинает перечислять все причины, по которым она жаловалась в течение последнего часа. — Пустая трата денег. Ты больше никогда не наденешь это платье. Она больше никогда не наденет это платье. Эта еда просто глупа, — он насмешливо смотрит на нее широко раскрытыми глазами, вызывая у нее неохотный смех. — Ужас. — Ладно, ладно, — ворчит она, тяжело откидываясь на высокую спинку стула. Она хмурится и неловко извивается, прижимаясь к неумолимому дереву. — Кстати, это кресло тоже отстой. Только потому, что кусок красного дерева покрыт изысканной тканью, это не делает его более удобным. Такое… — Притворство, — заканчивает он, его губы приподнимаются, когда он ловко берет два бокала шампанского с предложенного подноса приближающегося официанта. Он торжественно протягивает ей один из бокалов на длинной ножке, приподняв бровь, когда она безмолвно отбрасывает его назад. — Эй, это был отличный каламбур, — добавляет он, наблюдая за ней с необузданным весельем. — И ты даже не улыбнулась. Почему я дружу с тобой? Она бросает на него равнодушный взгляд, прежде чем выхватить у него из рук второй стакан, и осушила его. — Притормози, убийца. Ты будешь так пьяна, — говорит он со смешком, подавая знак официанту принести еще один напиток. — Они еще даже не разрезали торт. Она открывает рот, отплевываясь, когда большой мозолистый палец прижимается к ее губам. — Нет, — предупреждает он ее твердым голосом. — Не отказывайся от торта, Китнисс. Ты заходишь слишком далеко. Он вскрикивает, когда она резко кусает его за палец. Китнисс ухмыляется, когда он отдергивает руку и хмурит брови, глядя на нее. -Ты такая милая, когда пытаешься злиться на меня. О, может ты просто прекратишь так делать? Я уверен, что это выглядит здорово. Она закатывает глаза, тянется к его бокалу и хмурится, когда он забирает его из ее рук. — Как будто мне действительно не понравится ваш торт, мистер ранимый. — Ты еще даже не посмотрела на него? Это так оскорбительно. — Я знаю, как долго ты над этим работал. Сколько плаксивых сообщений ты мне отправил после того, как уронил ту сахарную шлюпку? — она бросает на него острый взгляд. — Мне кажется, ты немного поплакал. Я чувствовала твои слезы через телефон. — Это был очень напряженный момент, ясно? Это был мой пик выносливости, — жалуется он, задумчиво глядя вдаль, прежде чем снова посмотреть на нее. — Я из-за этого шедевра из кожи вон лез. — Да. да. Кстати, о шедеврах, — говорит она, глядя, как Катон Бакстер шагает по комнате. -Какого черта? — недоверчиво смеется Пит, проследив за ее взглядом. — Этот рабочий? Пожалуйста, скажи мне, что ты шутишь. — Этот рабочий привлекателен, и, что более важно, один. -Нет, это не так. — Неужели? — она скептически смотрит на него. — Я думаю, что половина женщин в этой комнате будет вынуждена с тобой не согласиться. Кроме того, я не знала, что у тебя есть такое мнение о внешности Катона, — невозмутимо говорит она. В глубине души она была немного удивлена. Она никогда не слышала, чтобы Пит был так критичен к другому человеку, даже к тому, у кого, по общему мнению, сомнительная личность, как у Катона. — Мне очень удобно быть мужчиной. Но нет, дело не в его внешности, ну да, и это тоже. Его голова чертовски мала для такого маленького тела, но это совсем другой разговор, — он на мгновение качает головой, чтобы вернуться в нужное русло. — Но ведь он не одинок. — Что? — потрясенно спрашивает она. — Это я знаю. Как это вообще возможно, да? Он такой засранец для женщин, но почему-то он помолвлен. — Нет! Я имею в виду, как? И когда? Я думал, что Катон Бакстер никогда не осядет. Пит пожимает плечами. — Я недавно слышал, что он и Клове начали встречаться. По словам Финника, помолвка произошла только на этой неделе, — его лицо темнеет. — Почему он дружит с этим парнем, я никогда не пойму. — Вообще-то они двоюродные братья, — рассеянно говорит Китнисс. Ну, черт возьми. Она теперь может вычеркнуть одно из доступных тел из своего очень короткого списка возможных кандидатов на «распутный свадебный секс». Она так давно не занималась сексом, что ей даже думать об этом стыдно. Два года, три месяца и четыре дня. Не то чтобы она считала. — Китнисс. Она поднимает глаза, услышав свое имя. — Хммм? — Ты что, ищешь свадебное свидание? Она сердито смотрит на него, услышав недоверчивый тон. — Что это за освещающее лицо, Мелларк? — Пит поднимает руки в защитном жесте. — Эй, я тебя не осуждаю. Это совсем на тебя не похоже, — уклончиво отвечает он, с легкой улыбкой оглядывая комнату. — Кроме того, я знаю, что ты достойна лучшего, чем может тебе предложить эта толпа — Это наши друзья и знакомые. — Именно, — он поднимает бровь и жестом указывает на Дэвида Марвела. — Мы знаем, где они были. Она смотрит на парня, на которого указывает Пит, и хмурится, когда мерцающая кузина Энни ковыляет к нему на высоких каблуках и целует его. — Черт, — бормочет Китнисс. — Вон идет еще один. — О, ничего себе. Даже не говори мне, что он тоже был в твоем списке возможных кандидатов. Пит смотрит на нее широко раскрытыми и недовольными голубыми глазами. Китнисс откусывает кончик канапе, яростно жуя. — Послушай, не все из нас находятся в идеальных отношениях с такими же идеальными партнерами… — Мы расстались, — она перестает жевать, слегка приоткрыв рот. — И когда же? Почему ты мне не сказал?  — Прошлой ночью. Пит проводит рукой по волосам, придавая им и без того взъерошенный вид. Мерцающие огни, нанизанные на открытые потолочные балки, отражаются от светлых прядей, создавая эффект мечтательного ореола. Мадж Андерс так глупа, раз позволила ему уйти, думает она, делая глоток своего напитка. Не то чтобы он был в моем вкусе. Она морщится в свой стакан, слегка качая головой. — Было уже довольно поздно, — продолжает Пит, — и мне не хотелось портить никому сегодня настроение. — Мне очень жаль, — честно говорит Китнисс, и на ее лице написано раскаяние. — Я ничтожество. — Хорошо, — говорит Пит, криво улыбаясь ей. Он пожимает плечами, протягивая руку, чтобы стащить мини-пирог с заварным кремом из ее тарелки. — Честно говоря, это было очень давно. Мы просто на самом деле хотели разного друг от друга, понимаешь? — он жует с минуту, его взгляд был расфокусирован, прежде чем вновь посмотрел на нее. Китнисс медленно кивает и похлопывает его по руке. — Я все понимаю, — он посмотрел вниз, где была ее рука, а затем снова на нее. — Мы найдем и тебе немного свадебного секса. — Хорошо? — Китнисс, — его улыбка угасает. На совершенно белую скатерть падает тень.  — Эвердин, сколько лет, сколько зим! — Дариус Скотт, — она отворачивается от Пита, чтобы поприветствовать рыжеволосого мужчину. — Я уже давно тебя не видела.  — Что вы с Мелларком тут делаете вдвоем в углу? Такая красивая девушка, как ты, не должна быть сегодня в одиночестве. Пит тихо фыркает, отчаянно пытаясь подавить смешок, когда Китнисс бросает на него косой взгляд. — А что у ты можешь мне предложить? — она кокетничает в ответ, внутренне съеживаясь от своих неуклюжих попыток изобразить застенчивость. Она так плохо разбирается в таких вещах, и процесс становится в десять раз хуже, когда Пит наблюдает за обменом репликами со слабым весельем. — Как насчет того, чтобы пару раз пригласить тебя на танец? — предлагает Дариус, подмигивая и протягивая ей большую веснушчатую руку. — Китнисс на самом деле не танцует, — говорит Пит, беря свой стакан, выпив его. — Помнишь свадьбу доктора Эбернети? Я думал, что Эффи собиралась тебя убить. — Конечно, — говорит она, игнорируя Пита и принимая протянутую руку Дариуса. Проблема в том, что Пит прав. Она не танцует. По крайней мере, не этот формальный, неуклюжий свадебный танец, который люди делают в фильмах, но никогда не делают в реальной жизни. Она чувствует себя совершенно неуютно на протяжении всей песни, руки Дариуса блуждают вниз к ее заднице, его дыхание пахнет креветочными слойками и виски. Он достаточно мил на первый взгляд, и она знает, что он не плохой парень, но чем больше она находится в его присутствии, тем более отталкивающим он становится. К счастью, объявили о разрезании торта, и она оттолкнулась от Дариуса, извиняюще улыбаясь. Она поворачивается и быстро идет к кондитерскому цеху, огромному, причудливому сооружению с множеством ярусов, причудливые образы Энни и Финника, покрытые сахарной пудрой. Это сделал Пит, думает она зачарованно, на мгновение отвлекшись от своего танца. Своими собственными руками. Он действительно очень талантлив. Она слегка подпрыгивает, когда теплая ладонь прижимается к ее пояснице. — Это все, о чем ты мечтала, или больше? — спрашивает Пит, наклонившись близко к ее уху, что она вздрагивает, когда он говорит. Она хлопает его по груди, слегка отталкивая. Он только улыбается и обнимает ее за плечи, и они оба смеются, когда Энни размазывает кусок торта по подбородку Финника. — Я просто говорю, что вы выглядели как пара, заключенная на небесах, на танцполе, — сказал он мгновение спустя, глядя прямо перед собой с слишком невинным блеском в глазах. — Ха, ха, — Китнисс хмурится, поднимая голову, чтобы посмотреть на него. — Пит, ты что, следишь за мной, чтобы я потерпела неудачу? — спрашивает она. — Может быть, — говорит он с непроницаемым выражением лица. — Ну и что с того? Она открывает рот, чтобы ответить. — Китнисс! Пит! — кричит Энни, возбужденно махая им рукой. Пит пожимает плечами, убирает руку с ее плеча и берет ее за руку, увлекая за собой, чтобы присоединиться к остальным участникам свадебного торжества. Она пытается игнорировать искру, которая пробежала через ее пальцы, списывая это на растущий уровень похоти и определенно не факт, что она чувствует внезапное влечение к одному из своих ближайших платонических друзей. И, когда Пит засовывает ей в рот кусочек свадебного торта, который был создан его талантливыми, ловкими пальцами, она тут же клянется, что она начнет свои поиски свадебного сексуального партнера.

***

Это неудача. Настоящая. Неудача. Треш встречается с Делли. Пол гей и счастливо живет со своим партнером Джеймсом Флавием. Том помолвлен с Лавини. Китнисс знает, что она ходит у обрыва под названием отчаяние, когда начинает раздевать глазами Бристель через всю комнату, подумывая о возможном сексе с ней. Не то чтобы Бристель не была горячей, она на самом деле была такой. Китнисс просто не любит женщин. С другой стороны, она больше не будет использовать свой вибратор. На самом деле, она просто устала от этого. Она пытается не закатывать глаза, когда танцует медленный танец с Брутом Тайнером, кем-то, кого она ранее отмечала как «наверняка, но в крайнем случае» в своем списке кандидатов, слушая вполуха, как он обсуждает свою двухмесячную дочь в подробностях, сюрприз, который привел к поспешному браку с матерью ребенка, Кашемир. Ее глаза стекленеют, когда он с энтузиазмом начинает описывать график кормления ребенка в 2 часа ночи, молча радуясь, когда спасение появляется в виде белокурого пекаря. — Можно мне? — легко спрашивает Пит, похлопывая Брута по плечу. Другой мужчина кивает с улыбкой, напоминая Китнисс, чтобы она пришла посмотреть на ребенка как-нибудь, прежде чем уйти, чтобы присоединиться к Катону и полюбоваться баром с напитками. — Даже не начинай, — предупреждает его Китнисс, опуская голову на плечо Пита, когда они двигаются вместе в медленном танце. Она игнорирует голос у себя в голове, который говорит ей, как естественно это ощущается по сравнению с другими танцами. Пит смеется, и она чувствует, как его сердце стучит под ее рукой. — Так. Горячее свидание с младенцем? — он ее дразнит. — Ха, — кисло говорит она. — Ну что ж, твое желание исполнилось. Эта ночь-отстой. Я полная неудачница. — Да ладно тебе. Все было не так уж и плохо, правда? Мы сыграли, по крайней мере, в десять раундов в крестики нолики. Кроме того, еда здесь отличная. — Еда довольно хороша, — неохотно признается она. Она останавливает бессмысленное движение большого пальца по тонкой ткани его рубашки, чувствуя больше, чем слыша, как кто-то дышит ей в волосы. Неужели он только что обнюхал ее? — Наивысшая похвала от тебя. Она решает не обращать внимания на его сопение. — Я могла бы пойти домой сегодня вечером и воспользоваться своей дорогой сумочкой. Ну, ты знаешь, набить рот фастфудом и смотреть криминальное ТВ. Пит прочищает горло, его пальцы играют с вырезом ее платья. — Тебе нужна компания? — Конечно, — удивленно говорит она, удовлетворенно вздыхая, когда его рука скользит вверх, чтобы помассировать ее шею. Он делает самый лучший массаж на свете. — Просто приготовься устроиться поудобнее. Его большой палец крепко прижимается к твердой мышце под ее шеей, где она больше всего напряжена. Она старается не стонать. -А что, если я хочу, чтобы ты чувствовала себя более, чем комфортно? Она отстраняется и смотрит на него снизу вверх. — Что ты имеешь в виду? — подозрительно спрашивает она, и ее сердце начинает быстрее колотиться. Он смотрит на нее сверху вниз спокойным, серьезным взглядом. — Я имею в виду, что ты рассматривала каждого мужчину в этой комнате, кроме меня. Ее глаза расширяются от осознания происходящего. — Пит! — ошеломленно бормочет Китнисс. — Да? -Мы не можем. -А почему бы и нет? — он спрашивает ровным голосом. Она остро чувствует, что они перестали танцевать и просто стоят посреди танцпола, уставившись друг на друга. — Потому что ты не в моем вкусе, — тупо отвечает она, переминаясь с ноги на ногу в пародии на танец. — И ты слишком… -Что значит «слишком»? — спрашивает он, слегка обиженным тоном. — Ты слишком милый. Слишком хороший. И ты мой друг, — выпаливает она, откидывая голову назад к его плечу и обнимая его за спину, решив, что будет гораздо легче не смотреть на него во время этого разговора. И правда, думает она в смятении. Если я не могу смотреть ему в глаза, когда говорю о сексе, как же они смогут заняться им? Ее разум с трудом воспринимает этот ход мыслей, настолько она потрясена таким поворотом событий. — Я думаю, что у тебя есть некоторые неверные представления обо мне, — наконец говорит он, вдыхая запах ее волос. — Что ты мой очень хороший и очень близкий друг? — Что я не смогу трахнуть тебя, пока ты не перестанешь смотреть прямо. -О боже мой! — она крепче обняла его за талию. — Ты не просто так это сказал. — Я так и сделал, — говорит Пит, упрямо сжав губы. — И это правда. Я могу и заставлю тебя кончить, и ты откажешься от этой чепухи «не в твоем вкусе». — Я не могу в это поверить, — бормочет она, вырываясь из его объятий и крадучись уходя с танцпола, проталкиваясь через другие пары, заполняющие пространство. — Не могу поверить в что? — он следует за ней по пятам, тихонько посмеиваясь. — Я не могу поверить в то, что ты общаешься со мной как с несчастным маленьким мальчиком, который не знает, что делать со своим членом. Она бросает недоверчивый взгляд через плечо. — Ты сказал член! — возмущенно шипит Китнисс. Диснеевские принцы не говорят член. Кстати, как много я, на самом деле, знаю о Пите Мелларке? она думает, оглядываясь вокруг, чтобы посмотреть, не слышал ли его кто-нибудь. Они знали друг друга с детства, но не были друзьями до колледжа, оба посещали одну и ту же государственную школу и делили общую группу друзей. Она бы солгала, если бы сказала, что не находила его привлекательным —конечно, находила и до сих пор находит. Но он всегда был таким милым, таким серьезным, и она обычно выбирала более грубых людей, которые способны были справиться с темной стороной ее личности. И если уж быть совсем честной, то она всегда считала, что Пит ей совершенно не подходит. Итак, она согласилась быть его другом, впитывала солнечный свет его личности, который, казалось, компенсировал ее часто переменный характер. Она довольна такой расстановкой, даже уютной. Это то, что она знает. Он надежный и хороший, знает ее любимые продукты на завтрак, они друзья-коллеги. Она не позволяла себе даже представить, каково ему будет между ее ног, даже подумать о том, как выглядит его член. Она никогда раньше не слышала, чтобы он произносил это слово, до этого момента. — Да, это так! — Откуда это взялось вообще? — Китнисс останавливается у их столика, берет свою сумочку и бросает на него быстрый взгляд, когда он подходит к ней. -Может быть, я должен тебе что-то доказать. Она пристально смотрит на него. Он прислоняется к краю стола, скрещивает руки на груди и, не моргая, смотрит на нее сверху вниз. — Зачем мне нужна грандиозная причина, чтобы хотеть переспать с тобой? Ты же знаешь, какая красивая. Китнисс недоверчиво смотрит на него, ее глаза сузились от скептицизма. — Точно, — фыркает она, вслепую роясь в сумочке. Он делает еще одну попытку. — Клянусь, ты не способна принимать комплименты. Но ладно. Как так? Ты была готова переспать с Катоном, не задавая никаких вопросов. Я думаю, что должен быть действительно оскорблен, — говорит он, его тон игривый и серьезный. Она вздыхает и откидывает голову назад, роняя сумочку на стол. — Пит… Он отворачивается. — Я сейчас заткнусь, если ты так хочешь, — говорит он. — Я не хочу, чтобы тебе было неудобно. Я просто подумал… Мы можем просто оставить это до окончания приема? — спрашивает Китнисс, ее мозг лихорадочно работает. Ей кажется, что она находится в другом измерении, в какой-то странной сумеречной зоне, где Пит Мелларк хочет ее трахнуть. Он выпрямляется. — Значит, ты не говоришь «нет»? — тихо спрашивает он, подходя ближе. Китнисс чувствует запах его одеколона, что-то теплое и успокаивающее с оттенком специй, похожее на запах его владельца. Образ ее и Пита, переплетенных вместе на кровати, вспыхивает в ее голове, быстро, виновато и восхитительно. Она вздрагивает. — Это не значит «нет». Он улыбается.

***

— Итак, если мы действительно это сделаем, то каковы твои ожидания? — спрашивает Китнисс, глядя на него снизу вверх, пока они идут по тротуару. Они оба живут относительно близко, и ни один из них не приехал на прием, зная, что они будут пить на праздновании и что они могут уехать с кем-нибудь с вечеринки. — Что ты имеешь в виду? — медленно спрашивает он, нахмурив брови. Он поддерживал ее за локоть, когда она чуть не споткнулась на каблуках, а потом просовывает свою руку в изгиб ее локтя. Она не жалуется и на мгновение замолкает. — Ты буквально только что расстался с девушкой, с которой был в серьезных отношениях… — Не настолько серьезных, — пытается вставить он. Она не обращает на него внимания. — …и вы расстались меньше чем двадцать четыре часа назад. А теперь ты хочешь заняться со мной сексом? — Это не так резко и сухо, — уклоняется он, его щеки краснеют. — Кроме того, я же тебе говорил. Это было еще очень давно. Мои отношения с Мадж уже давно закончились. Мы просто существовали на формальной основе. У нас даже секса не было уже несколько месяцев. При этих словах брови Китнисс взлетают вверх.  — Что? — Ты не была бы моим спасением, — продолжает он, торопясь успокоить ее. — Именно это я и имею в виду. Китнисс вздыхает, протягивая руку, чтобы потянуть ее за сложную косу, мгновенно оценив, что Энни позволила ей сохранить свою обычную, хотя и более причудливую, прическу. — Вот это меня и беспокоит. Я бы честно чувствовала себя лучше, если бы я была заменой. У меня есть сомнения, что ты способен провести одну ночь и просто уйти. — Вау. Ты слишком высокого мнения о себе, Китнисс. — Подожди… я не это имела в виду… — она качает головой и заикается от смущения. Он смеется, и она хмурится, понимая, что он дразнит ее. — Я тебя слушаю. Они останавливаются, когда достигают ступенек ее дома, и Пит кладет обе руки ей на плечи, его взгляд настолько внимательный, что она хочет отвести взгляд, но не может. — Я хочу сделать это с тобой, — подчеркивает он. — Я не давал обет безбрачия, и я не твоя лучшая подруга-лесбиянка. У меня, ну, была сексуальная жизнь, — поправляется он с легкой улыбкой. — Даже если тебе нравится притворяться, что я какой-то фантастический парень с чистым сердцем. Она краснеет.  — Ладно, может быть, я поставила тебя на пьедестал, — бормочет Китнисс. — Ты просто выглядишь как парень, которому все еще позволено прикасаться к единорогам. Он смеется, глядя на нее так, словно она — редкое явление природы. — Я польщен, — говорит он, одной рукой массируя ей плечо. — Я действительно так думаю, но я бы солгал, если бы сказал, что ты не фигурировала в моих фантазиях, и поверь мне, они все не чистые и абсолютно не связаны с единорогами. Она смеется от удивления и неловкости. — Фантазии обо мне? Ни за что. — Ты даже не представляешь, Китнисс, — вздыхает он, качая головой. — Ты не видишь себя… — он останавливается на ее скептическом лице. — Смотри. Тебе нужно освобождение. Так ведь? Два года, три месяца и четыре дня. Да, черт возьми, так оно и есть. Она кивает, переминаясь с ноги на ногу. — Я могу дать тебе это. Я хочу дать тебе это. Ты же меня знаешь. Ты мне доверяешь. Я все равно буду там утром с черничными блинами, и это не будет неудобно, — твердо говорит он. — Но ты же знаешь, чего здесь не будет? — он поддерживает с ней зрительный контакт. — Всего лишь на одну ночь. А ты не знаешь почему? Она качает головой. — Потому что ты одна из моих самых любимых людей в мире, и я просто не уйду после того, как мы проведем потрясающую, и я действительно имею в виду потрясающую ночь вместе, как будто это то, чего мы должны стыдиться. -Но… — она захлопывает рот, увидев выражение его лица. Она смотрит вдаль, на горизонт, на городские огни, освещающие ее чернильно-черные волосы, и тут же понимает, что столкновение неизбежно. Она сама этого хочет. Если он тоже этого хочет, то кто она такая, чтобы его останавливать? Также. Блины с черникой. — Хорошо. Если ты так уверен …- она наклоняет голову, изучая его лицо. — Китнисс, — мягко перебивает он ее, обнимая за плечи и крепко прижимая к себе. — Я заставлю тебя кончить сильнее, чем ты делала это всю свою жизнь, — тихо говорит он, его голос полон обещания. Она проглатывает свой аргумент, ее горло пересохло от его слов. — Скажи, что ты это позволишь? — спрашивает он тихим шепотом ей на ухо. Она вздрагивает. Она колеблется лишь мгновение. — Я это позволю.- Китнисс ошеломленно кивает ему в ответ. Он отстраняется, его губы кривятся в улыбке, когда он следует за ней вверх по ступенькам на порог ее дома. Она чувствует, как поток нервов и энергии струится по ее венам, пульсирует и кружится с каждым прикосновением его большой теплой руки к ее пояснице. О боже, я собираюсь трахнуть Пита. Она отпирает дверь. О боже, я собираюсь трахнуть Пита. Она идет на кухню и бросает сумочку на гранитную столешницу. О боже, я собираюсь трахаться. — Китнисс. Она медленно оборачивается, прислонившись к стойке. — Хм? — она моргает, пораженная его близостью. Пит кладет руки по обе стороны стойки, почти, но не совсем касаясь ее бедер своими собственными. Она втягивает в себя воздух от интимности момента. — Ты слишком много думаешь. Он поднимает руку, чтобы коснуться ее щеки, облизывает губы, полные и соблазнительные. Она зачарованно наблюдает за его языком, поднимая взгляд только для того, чтобы увидеть, что его глаза пристально изучают ее лицо. Он должен найти то, что ищет, поэтому он наклоняется и ловит ее губы своими, мягко, но твердо заставляя ее рот танцевать с его. Это осторожный поцелуй, почти вопрос, и она отвечает на него, скользнув руками в его густые светлые пряди и слегка потянув. Он стонет и углубляет поцелуй, его язык облизывает ее губы, ища вход туда. Их языки облизываются и тщательно исследуют рты друг друга. Руки Пита перемещаются от стойки к ее бедрам, крепко сжимая их, когда он легким, но контролируемым движением прижимается к ней. Она задыхается в его рот, когда его твердость, натянувшая его широкие брюки, точно попадает в цель. Она чувствует, как нарастает напряжение в нижней части живота, когда одна рука скользит от бедра к грудной клетке, останавливаясь, чтобы слегка обхватить грудь. — Пит, — дрожащим голосом шепчет она ему в губы, ее руки скользят от волос к плечам. — Давай уйдем в мою комнату. Он прикасается лбом к ее лбу и тихонько смеется, так же ошеломленно, как и она сама. — Ты уверена, что я не могу просто взять тебя прямо здесь? Она резко вдыхает, когда его губы скользят вниз по ее переносице, оставляя легкий поцелуй на дерзком кончике, прежде чем снова заговорить. — Прямо напротив этого прилавка? — его голос звучит глубоким шепотом, когда он опускает свои губы к ее щеке, ее подбородок к его подбородку. — Не будь полоумным, Меларк, — слабо шутит она, издавая смущенный стон, когда он легонько чмокает ее в ямку на шее, а его проворные пальцы настойчиво дергают за бретельку ее платья. — Я простояла весь день и… Она пищит, когда он легко поднимает ее, ее ноги рефлекторно обвиваются вокруг его талии в ответ. — Это не дешевый любовный роман, Пит, — суетится она, задыхаясь, ее руки обвивают его шею, несмотря на ее слова. Рука, не поддерживающая ее спину, скользит вверх по позвоночнику в волосы, и он наклоняется вперед, чтобы прикусить ее пухлую нижнюю губу своими идеальными зубами. Это агрессивное, опустошительно сексуальное движение, которое заставляет Китнисс замолчать. Он знает, что делает. — Не будь такой упрямой, — говорит он с упреком, нежно целуя ее в уголок рта. Ее ресницы трепещут в ответ. Он добирается до спальни в рекордное время, оба они теряют по пути обувь. Он пинком захлопывает за собой дверь спальни, и она беззвучно смеется, когда он бросает ее на кровать, как будто она мешок муки, а не взрослая женщина. — Сними свое платье, — приказывает он, снимая куртку и вешая ее на комод. Она яростно кивает, садится на колени и легко выползает из него.Она смотрит на него, стоя на коленях в лифчике и трусиках, и он беззастенчиво смотрит на нее, расстегивая рубашку. — Теперь твой лифчик, — грубо говорит он, его голос хриплый от желания, когда он подходит ближе к кровати, стоя над ней, когда сам раздевается. Ее пальцы дрожат, когда она пристально смотрит на него, невероятно возбужденная, когда они смотрят, как они вместе снимают ненужные слои одежды со своего тела. Она медленно расстегивает застежку, расположенную в передней части ее лифчика без бретелек, и он рефлекторно сглатывает, когда кружевной материал падает, открывая ему ее голую грудь. — О, черт, — произносит Пит, его бесхитростные голубые глаза обшаривают ее фигуру. Его собственная рубашка падает на пол. Она сглатывает при виде его обнаженного торса, его живот, напряженный от ежедневной пробежки по городу, ни дюйма жира в поле зрения в качестве доказательства его профессии; его широкая грудь, золотые волосы, рассыпанные по четко очерченным мышцам. Наконец она отрывает глаза от его тела и пытается не покраснеть от его напряженного взгляда. — Я знаю, что они не потрясающие, — говорит она с грубой честностью, стараясь не звучать неуверенно. Она прижимает руку к левой груди и невольно вспоминает о щедрых дарах Мадж. — Извини, если ты разочарован… Она замолкает в судорожном вздохе, обнаружив, что лежит на спине, а рот Пита обхватывает один смуглый сосок. — Ты… Аррр… Великолепная, — он посасывал ее грудь, лаская языком, и слегка прикусил зубами тугую сморщенную кожу. — Черт, — стонет она, скользя рукой по его затылку и прижимая его к своей груди. — Это потрясающее чувство. Он смотрит на нее снизу вверх из-под густых ресниц, и отпускает ее соски с мягким щелчком своих идеальных губ. — Ну, не останавливайся, — выдыхает она, и даже ей самой кажется, что ее голос звучит высоко и раздраженно. — О, Китнисс, — хрипло хихикает он, кажется, довольный. Он утыкается носом в мягкую ложбинку между ее грудями, оставляя там легкий, как перышко, поцелуй. — Мы же только начали. Она вздыхает с облегчением. — Спасибо, — говорит Китнисс, ее глаза затрепетали, закрываясь, когда он проводит рукой вверх по ее боку. Он приподнимает бровь, услышав ее слова. — За что же? — Я не знаю, — простонала она, сжимая бедра вместе. — Я просто чувствую себя очень благодарной прямо сейчас. Его смех эхом отдается от ее груди. — Ты такая непринужденная, — поддразнивает он ее, благоговейный тон его голоса смягчает его слова. — А ты слишком одет, — говорит она, открывая глаза и глядя на него сверху вниз. — Сними штаны, Мелларк. Он задумчиво кивает, приподнимается и встает с кровати. Китнисс жалобно скулит, и он качает головой. — Я просто делаю то, что ты сказала, — спокойно напоминает он ей, не спеша расстегивая пуговицы и молнию своих брюк, медленно стягивая их вниз по узким бедрам, чтобы показать черные боксеры под ними. Она облизывает губы, когда он снимает штаны. — Нравится то, что видишь? — спрашивает он, положив руку на напряженный живот. Он держался уверенно, но за его словами скрывался вопрос, который опровергал его браваду. Неужели он действительно боится, что я его отвергну?— думает она, совершенно ошеломленная. Идиот. Она сгорает от любви к нему. Она думает, что, возможно, всегда сгорала от любви к нему. — Иди сюда, — тихо говорит она, указывая на него пальцем. Затем он улыбается ей, ямочки на его щеках углубляются, когда он подчиняется, не теряя времени, прежде чем ползти вверх по ее телу, чтобы зависнуть над ней. Он пристально смотрит на нее, балансируя на своих предплечьях, прежде чем прижаться губами к ее губам, его бедра прижимаются к месту соединения ее бедер под правильным углом, когда он прижимается своей эрекцией к ее кружевному покрывалу по центру. Она ошеломлена ощущением Пита, но все еще хочет большего, и раздраженно говорит ему об этом, когда он отстраняется от ее губ. — Жадная, — бормочет он, скользя своим телом вниз по ее телу. Он прижимается поцелуем к ее нижней части живота, прежде чем положить туда свой подбородок, глядя на нее с озорной улыбкой. — Что? Нет, — поспешно отвечает она, поняв его намерение. Он играет с краем ее трусиков, его палец пробегает по зубчатому кружеву. — Да, — говорит он, его глаза напряжены. — Пожалуйста. Я хочу. Так долго. Она смотрит на него со смесью скептицизма, тоски и желания. Она не может вспомнить, был ли у нее когда-нибудь кто-то настолько нетерпеливый. — Помнишь, я сказал, что ты была частью моих фантазий? — спрашивает он, и от этих слов его подбородок упирается ей в живот. Она ловит себя на том, что с каждым его словом становится все влажнее. — Да, — осторожно отвечает она. — Я хотел вылизать тебя еще в старших классах. — Что? — восклицает она, садясь и опираясь на локти. Ее новый угол заставляет его соскользнуть вниз и прижаться щекой к ее бедру. Изображение странно эротично. — Это правда, — признается он, краснея своими слегка золотистыми щеками. — У меня тогда был такой стояк на тебя. — Ни за что, — говорит Китнисс, широко раскрыв глаза. — Ну вот, — торжественно произносит он. — Если бы ты хоть раз дала мне понять, что тебе это интересно, я бы тут же набросился на тебя. Старшая школа. Колледж… Хм. После, — он смущенно отворачивается. — Неужели я говорю как придурок? — он бормочет ей в бедро. — Нет, — говорит она, качая головой. — Я просто… — она замолкает, недоверчиво смеясь. Он поднимает голову и смотрит на нее. — Что? — он подбадривает ее, карабкаясь обратно по телу Китнисс, чтобы положить свои руки по обе стороны от ее головы. — Я просто никогда не думала, что ты так заинтересуешься мной. Кроме того, я вроде как думала, что это будет жалкий трах, — говорит она прямо, нервно облизывая губы, он недоверчиво смотрит на нее сверху вниз. — Ты просто смешна, — говорит Пит, обхватив ее лицо одной рукой и грубо целуя ее, простонав у ее губ. — И совершенно не в моей лиге, Эвердин. Она смеется ему прямо в губы. — Это должно быть странно, — произносит она между поцелуями. — Или неловко. Поцелуй. — Разве нет? Поцелуй. — Заткнись, — говорит Пит, отстраняясь со счастливой улыбкой. — Я собираюсь съесть тебя прямо сейчас, — добавляет он непринужденно. — Если ты не против, смутьянка. Китнисс яростно кивает. — Хорошая девочка, — говорит он, садясь и кладя две большие руки ей на бедра. — Может быть…? — спрашивает он, слегка потянув ее за трусики. Она приподнимает бедра, чтобы помочь ему, и он снимает их и бросает на пол рядом с кроватью, прежде чем снова обратить свое внимание на ее обнаженную фигуру. — Господи всемогущий, — выдыхает он, окидывая ее восторженным взглядом. Она сопротивляется желанию сжать бедра вместе. — Ничего особенного, — сухо отвечает она. Он неохотно поднимает глаза, чтобы посмотреть ей прямо в глаза, и ее смуглые щеки покрываются тусклым румянцем под его пристальным взглядом. — У тебя самая красивая киска, которую я когда-либо видел, — поправляет ее Пит, мягкий, строгий и удивительный одновременно. — О боже, — стонет Китнисс со смущенным смешком, напрягаясь, когда он пропускает свою руку под одно бедро, а другая ее нога на его плече. — Да что с тобой такое? — Сядь обратно, — говорит он успокаивающе, целуя ее колено. Она послушно опускает голову на подушку. Настает напряженный момент, когда он утыкается носом в складку ее бедра. — Пит… Китнисс нервно вздрагивает, глядя на него сверху вниз. Она чувствует, как ее нижние губы мягко раздвигаются двумя мозолистыми пальцами. — Ш-ш-ш, — шепчет он, опустив голову. — Не спорь со мной. Она почти встает с кровати с первым длинным облизыванием его языка против ее складок, удовольствие, что она не может ужержать вздоха. Ее пальцы сжимают пушистое одеяло под своими ладонями, когда он погружается в ее киску, лаская ее, как изголодавшийся человек. — Ох, ох, — стонет она, покачивая бедрами, когда его язык скользит по ее клитору. Он издает одобрительный звук, когда она убирает руку с покрывала, чтобы погрузиться в его буйные светлые волосы, прижимая его ближе. Его язык трепещет на ее чувствительной плоти, она уверена, что вибрация будет ее падением. — Поиграй со своими сосками, — бормочет он в ее разгоряченную плоть, глядя на нее так же горячо, — я хочу смотреть на тебя. И он делает это, облизывая, посасывая и покусывая ее киску, когда она сжимает и щиплет ее болезненно возбужденные соски, и она разбивается под его языком, когда он использует самое легкое давление своих зубов на ее слишком чувствительный клитор, работая двумя толстыми пальцами внутри нее в бешеном темпе. — Пит, я… — Китнисс срывается на высокий пронзительный крик, когда он агрессивно сосет ее клитор, его щеки впадают, его язык облизывает затвердевшее ядро, решив выжать ее. Она закидывает руку на свое лицо, когда находится на ударной волне самого интенсивного оргазма, который она когда-либо испытывала, ее бедра слегка подпрыгивают на лице Пита, когда он начинает нежно ласкать ее языком, когда она кончает. Она щиплет сосок в восторге, удовольствие все еще формируется волнами по всему телу. Она все еще пульсирует, когда он в последний раз целует ее клитор, ползет вверх по ее телу и отводит руку, чтобы посмотреть ей в лицо. — Китнисс, — напевал он ей сверху вниз, и голос его звучал необычайно радостно. — Посмотри на меня. Она томно моргает и открывает глаза. — У тебя что-то на подбородке, — слабо смеется она, ее соки покрывают его губы и пространство под ними. Затем он целует ее, беззвучно и основательно заявляя свои права, его язык опустошает эти губы так же серьезно, как и ее нижние мгновения назад. Она пробует себя на вкус и это странно приятно. Он опускается на свои предплечья и прижимается к ее длинному телу, ее груди расплющиваются под его грудью. Она двигает бедрами и чувствует его эрекцию, твердую и плотную, прижатую к ее центру. Несмотря на ее недавний оргазм, она хочет большего, пространство между ее ногами болит. — Ты будешь моей смертью, — клянется он, его спина сгибается, когда он поднимает и опускает свои бедра, чтобы полностью прижаться к ней. — Черт, — стонет он, прижимаясь к ней всем телом. — Китнисс, а я могу…? — Да — выдыхает она, просовывая руку между ними и ладонью ощупывая его твердость через трусы. — Пит. Пожалуйста, просто… Еще один сильный удар. — Господи, просто сними трусы и трахни меня. Пит слегка хихикает от ее нетерпения. Он садится и она раздвигает ноги. Китнисс наблюдает, как трусы падают на пол, полностью раскрывая ей его член в первый раз. О. Мой. Бог. — Черт возьми, — выпаливает она, нервно глядя ему в глаза. — Не бойся, — хихикает он немного. — Подожди. Но ведь это не так, правда? — он добавляет мгновение спустя, когда она не отвечает, его глаза слегка расширяются от беспокойства. — Нет, я просто… ого. Не знаю, чего я ожидала. Ты просто намного больше, чем я могла себе представить.  — Ты думала обо мне? — удивленно спрашивает он, прикрыв глаза от удовольствия. Ее взгляд снова падает на его внушительную эрекцию, гордо выпяченную в ее сторону. — Ну, не совсем, — признается она. — По крайней мере, не так часто, — его лицо немного опускается. — Понятно, — похоже, он смирился, как будто ничего другого и не ожидал. — Ты действительно не хочешь, — торопится она успокоить его, садясь на колени и медленно продвигаясь вперед к месту, оставленному между его распростертыми ногами. Он осторожно наблюдает за ней, когда она протягивает руку и проводит ею по бархатной поверхности его члена, его живот подергивается, когда она проводит большим пальцем по головке. — Просто это всегда казалось таким далеким от реальности, — он стонет, когда она облизывает свою ладонь и обхватывает своими маленькими пальчиками толстую длину. — — Видишь ли, это правда…ты — единственный не в моей лиге, Пит.» — Китнисс… — он удивленно смотрит на нее, и в его голосе слышится что-то похожее на раздор и желание.  — Ты всегда был таким, — бормочет она, опуская голову и слегка касаясь кончиком его члена языком. Он издает неопределенный звук, когда она пробегает языком по гребню холма, ее рука совместно работает над его членом. — О, черт, — ругается Пит, когда он падает назад на локти, его подбородок прижат к груди, когда он внимательно наблюдает за ней. Затем она берет его в рот, посасывая головку его члена, прежде чем скользнуть глубже в ее горло. Она подпрыгивает, облизывает и кружится, наслаждаясь тем, как он впивается пальцами в ее косу. Слишком скоро он дергает ее за волосы, и тогда она отпускает его, садясь и жалобно глядя на него. — Не смотри на меня так, — предупреждает он со стоном, проводя рукой по волосам. — Я просто больше не могу терпеть твой рот на своем члене. Нет, если только ты не хочешь, чтобы я взорвался прямо сейчас. — Только если ты внутри меня, — говорит она, удивляясь самой себе. Его глаза вспыхивают от ее слов, шок и желание написаны на его лице. — Что? Ты просто, — он долго смотрит на нее. — Ты принимаешь противозачаточные средства? — Да. — Ты мне доверяешь? Я имею ввиду, меня недавно проверяли, но… — Я доверяю тебе, — бормочет Китнисс и с изумлением осознает, что это правда. Пит — самый близкий друг и самые долгие (технически) успешные отношения, которые у нее когда-либо были на сегодняшний день. Она откидывается на подушки и подтягивает колени вверх, прежде чем раздвинуть их. Пит смотрит на нее с беспокойством и тоской, прежде чем соскользнуть с кровати, и она одновременно смущена и возбуждена, наблюдая, как его полностью обнаженная фигура роется в кармане брюк и извлекает бумажник, вытаскивает презерватив и разрывает пакет своими идеальными зубами. Она не уверена, что чувствует, наблюдая, как он сжимает кончик профилактического средства, прежде чем перекатить его на свою длину, возможно, немного облегченно и разочарованно одновременно. Он быстро возвращается к кровати, нависая над ней в течение нескольких секунд. — Китнисс, — говорит он со странным выражением на лице. — Это вовсе не отражается на тебе. Это значит, что ты мне доверяешь, и, пожалуйста, поверь мне, что я не хотел бы ничего больше, чем чувствовать, как ты обнимаешь меня, — он останавливается и целует ее в шею. Она кивает, невероятно смущенная. — Это было так глупо с моей стороны, что я даже не знаю, о чем думала. Я обещаю, что не буду такой безрассудной, я имею в виду, что прошло уже больше двух лет с тех пор, как я даже…- она замолкает, отводя глаза. — Прекрати, — твердо говорит он, уткнувшись носом ей в щеку. — Я просто не хочу давать тебе никаких поводов для сожалений утром. — Я не собираюсь ни о чем сожалеть, — говорит она, глядя на него снизу вверх. Забавно, как они поменялись местами теперь, когда она успокоила его насчет их ночи вместе. — Если только ты не перестанешь болтать и… ох. Спина Китнисс выгибается, когда он наклоняется и скользит своим членом по ее нижним губам, покрывая себя ее естественной смазкой и одновременно стимулируя ее. Она стонет, когда он трется головкой о ее клитор, наклоняясь, чтобы поцеловать ее. — Хватит болтать, — говорит он ей в губы, а затем входит в нее, продвигаясь вперед на один мучительный дюйм за другим. — О-о, — тихо выдыхает она, обвивая руками спину Пита и обнимая его за широкие плечи. Он пристально смотрит на нее сверху вниз, наблюдая за ее лицом, когда почти вплотную прижимается к ее тазу. — Ты такая тугая, — благоговейно шепчет он, убирая выбившуюся прядь волос с ее лба. — Я чувствую себя целой, — говорит она, крепко зажмурившись и обхватив его ногами за талию. — Ты наполняешь меня. Он кряхтит на ее слова, отстраняясь и снова входя в нее. — О боже, — кричит она, прижимаясь к нему. — Это было нормально? — Да, — она почти всхлипывает, ее глаза закатываются назад, когда он снова двигается, скользя в нее с устойчивым, мучительным ритмом, ее грудь подпрыгивает в такт его толчкам.  — Ты такая… Блин, ты такая потрясающая. Так прекрасно, — выдыхает он, поддерживая себя одной рукой и обхватывая ее лицо другой. Он целует ее тогда, небрежно, влажно и глубоко, и она всхлипывает напротив его губ, когда он внезапно замедляется. — Я думал об этом так много раз, Китнисс, — тихо говорит он, покусывая ее нижнюю губу. Ее пальцы цепляются за его лопатки, бедра в отчаянии прижимаются к нему. — Как бы ты себя чувствовала? Неглубокий толчок. Она всхлипывает. — Насколько влажной ты бы была, — его голос понижается на октаву, когда он вытаскивает, наклоняясь, чтобы просунуть головку своего члена дразня ее складки, слегка постукивая по клитору, прежде чем провести кончиком вниз по скользкой плоти, — и как горячо и плотно твоя киска будет чувствовать себя вокруг моего члена. — Так и есть… — она тяжело дышит, ее глаза плотно сжаты, когда она двигает бедрами к нему. Она почти плачет, когда он насмешливо выгибается назад. — Ты все еще держишь меня на пьедестале? — спрашивает он, сверкая глазами, когда прижимает большой палец к ее тазовой кости, делая томные круги. — Пит, пожалуйста. Он улыбается ей сверху вниз, откидывая прядь распущенных волос с ее влажного лица. — Просто… подожди, Китнисс. Это будет медленное сожжение, — бормочет он, касаясь ее губ своими. Пит держит свое обещание. Она извивается и умоляет, когда он дразнит ее до грани освобождения, ленты жара и удовольствия шокируют ее тело, когда он чередует грубые, неглубокие толчки и длинные, уверенные удары. Она отчаянно сопротивляется ему, когда он удерживает то, что она жаждет больше всего— грубый, устойчивый ритм, который заставит ее кончить. Ее удовольствие свернуто спиралью, готово к разрядке, и она нуждается в нем. Ей это так нужно, но он просто не хочет. — Ты ведешь себя плохо, — наконец упрекнул он ее, отодвигаясь и садясь на колени. — Ты меня бесишь, — говорит она, ее зрачки так расширились от желания, что зимняя серость ее радужки едва видна. Она слегка подскакивает вперед, вытягивает ноги и обвивает их вокруг его талии, раздраженно глядя на него снизу вверх. Его глаза потемнели. — Я тебя что, разозлил? — тихо спрашивает он, сжимая ее бедра. Она один раз кивает с вызывающим выражением на лице. Он быстро раздвигает ей ноги и подхватывает рукой под бедро, а свободной рукой играет на ее животе. — Тогда скажи мне, что я хочу услышать, Китнисс. — Я хочу, чтобы ты меня трахнул. Жестко, — говорит она, затаив дыхание, очарованная выражением его лица. — Пожалуйста, заставь меня кончить. — Давай лучше, — твердо говорит он. Она выглядит неуверенной, смущенной.  — Я не… — Скажи, что я в твоем вкусе. Она стонет, закидывая руки за голову и растягиваясь в отчаянии. — Так вот почему ты пытаешь меня? Он поворачивает голову, чтобы укусить чувствительную нижнюю сторону ее колена. — Признай это. — Пит, — жалобно говорит она, хмурясь, когда он просто кривит губы, глядя на нее. — Ты же сказал, что заставишь меня кончить, — напоминает она ему, и ее голос перешел в низкий скулеж, когда его рука скользит по ее ноге. -Да, — терпеливо соглашается он, — но я также говорил тебе, что ты возьмешь свои слова обратно. — Но почему? — она пытается нахмуриться и терпит неудачу, когда он проводит кончиком своего розового языка по мягкой плоти сзади ее ноги. -А в чем, э-э, смысл всего этого? -Мне просто нужен честный шанс. — На что? — Еще, — говорит он, кладя подбородок ей на колени. -Ты просто был глубоко внутри меня, — невозмутимо отвечает она, выгибая спину, когда его пальцы поднимаются по внутренней стороне бедра. — А теперь ты хочешь еще? — она пытается шутить, кусая губы от ощущения его пальцев, дразнящих ее внешние губы. — Я не это имел в виду, — его пальцы останавливаются. — И ты это прекрасно знаешь. Тогда Китнисс смотрит на него, действительно изучая серьезное выражение его открытого красивого лица. Она думает, что было бы так легко отшить его прямо сейчас, напомнить ему, что это должно было быть только на одну ночь, что она предупредила его, что он не был тем типом, который делает это без всяких условий с другом. Потому что это то, что она делает — она отвергает людей, отбрасывает их, прежде чем они становятся слишком близкими для отношений, но это Пит. Они оба уже признались, что у них были далеко не чистые мысли друг о друге, что они прятались в надежде на некое неопределенное, абстрактное желание чего-то большего, чем дружба, которую они так тщательно выковывали на протяжении многих лет. Он ждет, проводя большим пальцем по мягкой коже ее бедра. Она дышит. -Я боюсь, — слабо признается она, закрывая глаза и содрогаясь всем телом, когда он проводит пальцем по ее выбритому холмику и делает ленивые круги вокруг клитора. — Меня? — с сомнением спрашивает он, глядя на нее с мягким неодобрением. — Разрушить все, что было между нами. Ты практически мой самый близкий друг. А я вроде как идиотка. Он смеется, выражение чистой любви на его лице почти болезненно. — Ты ничего не испортишь, — успокаивающе говорит он, скользя рукой вверх, чтобы ущипнуть ее за сосок. Она выгибает спину дугой. — Просто будь честной, — мягко подбадривает он ее. — Я думаю, мы с тобой на одной волне. — Ты не в моем вкусе, — она запинается на своем объяснении, частично от его помощи, но в основном потому, что чувствует себя очень уязвимой. Она продолжает играть, несмотря на его разочарованный взгляд. — Это, гм, ты. Лучше, — продолжает она, и что-то внутри нее с треском открывается и освобождается, когда его глаза загораются от ее слов. Она закрывает глаза. — Лучше, чем люди моего типа или те, с кем я когда-либо встречалась. Ты — нечто большее, Пит. Она открывает глаза, чтобы встретить его напряженный взгляд. — Я не очень хорошо умею что-то говорить, — слабо заканчивает она, слова едва слетают с ее губ, прежде чем она перестает дышать, рот Пита на ее губах заглушает все остальное, что она могла бы изо всех сил сказать. — Достаточно хорошо для меня, — выдыхает он, отрываясь от ее губ. И затем он скользит в ней, и нет ничего иного, чтобы сказать, нет больше перерывов, больше никаких игр, только Пит вокруг нее, внутри нее, настойчивый, жесткий и толстый, трахает ее, матрас скрипит в знак протеста, изголовье кровати бьется — стук, стук, стук, — так как он увеличивает свою скорость, а из нее вырывается хриплый, задытобы звук ее хриплый, задыхающийся стон. — Сейчас кончу, о боже, о черт, Пит, — всхлипывает Китнисс, вцепившись ему в спину и отчаянно царапая ногтями кожу. Его глаза тяжелеют от удовольствия и чего-то еще, и он целует ее тогда, рука скользит вниз между ними, чтобы работать с ее клитором, его большой палец яростно трет его взад и вперед так, что это было слишком грубо, слишком интенсивно, слишком ох, ох, ох… — Да, — стонет он, опускаясь на свое предплечье и крепко обхватив ее подбородок своей рукой, заставляя ее глаза встретиться с его. — Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, когда кончишь, — шепчет он, покусывая ее губу и сжимая ее своими идеальными зубами. Затем ее голова отрывается от подушки, когда она выкрикивает его имя и длинную строку слов, которые не имеют смысла, но так или иначе являются единственной вещью, которую ее рот может произнести в этот момент, ее тело напрягается и стены трепещут, когда она кончает вокруг его члена. Она откидывается назад, измученная и опустошенная самым лучшим образом, ее глаза закрываются, когда она смотрит на него, а он продолжает двигаться над ней, внутри нее, все еще не колеблясь от ритма, который только снова набирает силу. — Охххх, — всхлипывает она, закрывая лицо рукой. — Пит, я не могу… — Ты можешь, — грубо говорит он, поднимаясь на колени и держа ее высоко на своих бедрах. — Ты сделаешь это, — обещает он, поворачивая бедра, и ее рот расслабляется, когда он натыкается на что-то жизненно важное и тайное, на тепло, растущее и собирающееся в бурю внутри нее. Она обмякла и тяжело дышит, когда он тянет ее тело навстречу своим толчкам, делая работу за них, давая ей это удовольствие, в которое она не может поверить, что снова придет волнами, не может поверить, что оно снова придет.  — О боже мой. — Пит…  — Я тоже, — выдыхает он, его толчки становятся все более хаотичными, его руки так сильно сжимают ее кожу, что она знает, что потом будут синяки, но ей все равно, так что ничего, кроме электрических разрядов, когда она кончает. — Черт, я собираюсь… — его голос прерывается в долгий, заикающийся стон, самая сексуальная вещь, которую Китнисс думает, что она когда-либо слышала. Она наблюдает, как его лицо искривляется в гримасе глубокой радости, болезненной в своем облегчении. Его руки рефлекторно сжимают ее бедра, когда он погружается в презерватив, и она намеренно напрягает мышцы, чтобы сжаться вокруг него, для его оргазма, когда он дает еще несколько ленивых, неглубоких движений внутри нее. Пит падает на нее сверху, и его вес кажется хорошим видом удушения, когда он устало утыкается носом в ее шею. — Я мертва, — объявляет она, ее рука лениво опускается на его широкую гладкую спину. Он делает движение, как будто собирается скатиться с нее, но ее ноги поднимаются, чтобы обернуться вокруг его бедер, эффективно удерживая его на месте. Она издает раздраженный звук, когда он мягко высвобождается из ее объятий, садясь, чтобы снять и завязать использованный презерватив, прежде чем бросить его в мусорное ведро рядом с кроватью. Он снова нависает над ней, смеясь, когда она быстро обхватывает его своими гладкими оливковыми ногами. — Тревога по поводу разлуки? — он нежно дразнит ее, целуя в шею сбоку, прежде чем перевернуть их так, чтобы они лежали на боку лицом друг к другу. — Придурок, — она улыбается ему в ответ, их головы так близко, что они делят одну подушку. — Я не хотел тебя раздавить, — объясняет он, заправляя ей за ухо выбившуюся прядь волос. — Мой герой, — зевает она. — Ты не хочешь помыться? — спрашивает он, сам выглядя измученным. — Не совсем, — честно отвечает она, глядя на него из-под усталых век. — Разве это отвратительно? — Возможно. Но мне все равно, — он пожимает плечами, прижимая ее к своей груди. — Мы можем принять душ утром. — К, — сонно говорит она, положив руку ему на живот и делая ленивые круги. Она почти без сознания, когда чувствует, как его пальцы нежно расплетают ее косу. — Я вроде как люблю твои распущенные волосы, — говорит он с тихим почтением, и она тихо вздыхает от того, как приятно это чувствовать, когда он проводит руками по длинным темным прядям, полностью убаюкивая ее. — Я вроде как люблю тебя, — бормочет она ему в грудь. — Спокойной ночи, Пит. Через несколько секунд она уже спит и не слышит его шепота в ответ.

***

У Китнисс есть лучшая мечта в ее жизни, что-то сексуальное о неком блондине-пекаре, который определенно не является принцем Диснея. Она просыпается с трепещущими ресницами, теплый, манящий аромат чего-то абсолютно восхитительного проникает в ее ноздри. Гораздо лучше, чем каша. Она протягивает руку к еще теплому месту рядом с собой и с разочарованием обнаруживает, что оно пусто, хотя логически она знает, что Пит все еще здесь, причем всего в нескольких шагах от нее, на кухне, и выполняет свое обещание о ее любимом завтраке. Она соскальзывает с кровати, слегка морщась от боли в своих ноющих мышцах, которые горят хорошей болью, которая приходит только от того, что ее тщательно трахают. Она накидывает халат и, спотыкаясь, идет в ванную комнату, где быстро выполняет свой утренний распорядок дня, останавливаясь перед тем, как взять зубную пасту. Утреннее дыхание или странное мятное послевкусие перед блинами? Через несколько минут Китнисс выходит из ванной, проводя языком по своим чистым зубам. Она бы лучше съела блинчики со вкусом зубной пасты, чем встретила Пита с затхлым дыханием. Она смотрит на свое отражение в зеркале комода, двигаясь, чтобы заплести волосы назад. Она останавливается, импульсивно решив на этот раз оставить все как есть, но ощущение теплых пальцев Пита, прочесывающих волосы, все еще памятно. То, как он так изысканно выказал свои предпочтения. Она выходит из комнаты и идет по короткому коридору, направляясь на кухню. Она улыбается при виде того, что происходит перед ней, когда Пит беззвучно поет, весело смешивая миску блинного теста. — Я надеюсь, что это с нуля, — говорит она, подходя к нему сзади и заглядывая через его плечо на смесь. — Я сделал все, что было в моих силах, матушка Хаббард. Замороженная голубика? Мне нужно показать тебе, как добраться до продуктового магазина. Он улыбается ей сверху вниз, вытягивая шею, чтобы поцеловать ее в губы, что заставляет ее быть благодарной за то, что она выбрала гигиену зубов вместо чистоты черничных блинов. — Извини, — говорит он через мгновение, отстраняясь. — Это было нормально? Я даже не спрашивал. — Пит. Да, — твердо говорит она, проводя рукой по его спине. Он вздрагивает, и ей нравится это ощущение, как будто она впервые держит в руках карты. — Но послушай, как только блины будут готовы, твоя работа здесь будет сделана, — говорит она, окуная палец в тесто. Он так спокоен, что она случайно бросает взгляд на его лицо, опустошенное выражение которого заставляет ее остановиться. — Ты такой наивный, — хихикает она, шлепая его по заднице. — Ах ты маленькая негодяйка, — говорит он, качая головой и выдыхая дым. — Не могу поверить, что ты на это клюнул, — удивленно говорит она, вскакивая на стойку и легонько постукивая босой ногой по его бедру. — Это даже не было хорошой шуткой. Или правдоподобным вариантом. Ты не в своей тарелке, Мелларк. Он состроил ей смешную гримасу и вылил на большую сковороду три круга теста. — Может быть, я не знал, чего ожидать этим утром, — признается он, и его голос звучит совсем не так уверенно, как у Пита Мелларка, которого она знает. — Ты что, действительно думал, что я тебя выгоню? — Не сразу, — печально отвечает он, указывая на сковородку. — Блины. — Чувак, ты действительно думал, что я была дешевым свиданием, — шутит она, успокаиваясь, когда понимает, насколько он серьезен. — Ладно, хватит плохих шуток, — говорит она. — Спасибо, — говорит он с облегчением, дергая ее за волосы. Затем он останавливается. — Эй, — говорит он с удивлением, и на его лице появляется выражение внезапного узнавания, когда он задумчиво гладит ее волосы между пальцами, — твои волосы распущенны. Она виновато краснеет и отворачивается. — Ну и что? Медленная улыбка появляется на его губах, когда он сгребает готовые блины на ожидающую тарелку. — Ты любишь меня, — поддразнивает он, бросая на нее взгляд из-под золотистых ресниц. — Что? — она возражает с сердитым видом. — Минуту назад ты боялся, что я выгоню тебя после секса и блинчиков. — Да, но это было раньше, — самодовольно говорит он, беря нож и намазывая масло на золотые блины, усыпанные ягодами. — Теперь я точно знаю, как сильно ты меня хочешь. — Ты ни хрена не знаешь. — Я знаю, что ты вроде как любишь меня, — говорит он многозначительно, его глаза сосредоточены на предстоящей задаче. Она втягивает в себя воздух, ее сонные слова с прошлой ночи всплыли в ее голове. Она на мгновение задумывается об этом, напряженно напрягается, а потом… .она расслабляется. Потому что это правда, не так ли? Разве какая-то ее часть не чувствовала этого всегда? — Все в порядке, — говорит он небрежно. — Я тоже вроде как люблю тебя. На самом деле, — он скользнул по ней взглядом, прежде чем снова отвернуться, — возможно, именно поэтому я расстался с Мадж. Ее сердце замирает. Она хочет сказать так много вещей. Ей хочется кричать на крышах домов. — Ты меня раздражаешь, — говорит она вместо этого. — А еще мне нужно больше масла… ладно, хватит. А теперь сироп. В закрученном узоре. — Ты такая требовательная, — возражает Пит, но послушно делает то, что она просит. У него дрожат руки. Она делает вид, что ничего не замечает. — Эй. Ты должен знать эти вещи, — отвечает она, пожимая плечами, принимая от него тарелку и вилку. — С тех пор, как, ты знаешь, ты, вероятно, будешь делать это много раз, — добавляет она, супер небрежно, конечно, моргая вниз на еду. Она слышит быстрый вдох и кашель. — Наверное, да, — только и говорит он. Очень небрежно. Китнисс улыбается. Два года, три месяца и четыре дня. Стоит того.