Дурила

      Прошел год с момента ухода Дазая из мафии. Сейчас ему девятнадцать лет, но свой день рождения он не праздновал. Лишь выводит лезвием новые линии на руке, которые потом скроет под белыми бинтами.       Чуя не хотел принимать тот факт, что уже год работает без своего напарника. Все время он делал вид, что ненавидит его. Сейчас же он очень скучает и, наверное, даже хочет вернуть Осаму, но понимает, что тот не вернётся.       Дазай сидит на полу на кухне и держит нож, смотря на кровь, стекающую по левой руке, которая была изрезана куда больше правой. Взяв нож в левую руку, ведёт лезвием по правой. Полуприкрытые глаза уже закрываются.       Бинты, снятые несколько минут назад, небрежно разбросаны на полу, рубашка, испачканная кровью, расстёгнута. Дазай уронил голову на бок, лезвие ножа коснулось пола.       Ночь на дворе. Накахара смотрел на него через открытое окно, используя гравитацию. Он пролез внутрь и подошёл к спящему на полу парню. Взял нож из его руки и положил в раковину, а после поднял бывшего напарника и потащил в комнату. Положив его на кровать, снял с него рубашку и пошел за аптечкой. Чуя смочил ватку перекисью и протер свежие порезы на двух руках, после чего аккуратно забинтовал. Перед уходом он накрыл Осаму одеялом и, растрепав его волосы, выпрыгнул из окна.       Утром Дазай сонно приоткрыл глаза и сначала даже не понял, что происходит. Заснул на кухне, а проснулся в комнате. Он сел на кровати, поправил волосы рукой и заметил, что на обеих руках совсем новые бинты. Осмотревшись, признал свою комнату, но все равно не понимал, как в ней оказался.       Осаму вышел на улицу погулять. Сам не знал, куда он шел, просто куда-то. Забрел к знакомой реке, в которой не раз топился. Подумав, чем же отличается сегодняшний день от всех предыдущих, пожал плечами и прыгнул в воду.       Чуя следил за ним издалека. Видел, как тот прыгнул, и прибежал на то самое место. Без раздумий нырнул, проплыл к Дазаю и поволок за собой к берегу, а потом просто ушел, оставляя бездыханное тело на суше.       Примерно через двадцать минут Осаму очнулся. Посмотрев по сторонам, понял, что живой. Приподнялся и просто смотрел вниз. Он не понимал, кто сохранил ему жизнь. Засунув руки в карманы, вытащил оттуда лягушку и отпустил в реку, а после пошел домой, чихая и пуская из глаз слезы. Было ясно — простудился.       Дома он просто переоделся и упал на неубранную постель. Ему было все равно. Считал, что после сна все пройдет само. Провалившись в глубокий сон, Дазай даже не услышал, что кто-то пришел. Чуя поставил ему лекарства, которые купил после того, как вытащил его из воды, на прикроватную тумбочку, рядом термос с горячим чаем и большую кружку.       Проснувшись через три часа, Осаму смотрел в потолок минут пять и только потом повернул голову в сторону тумбочки. Все так же не понимая, что происходит и кто делает всё это, просто наливает чай в кружку и выпивает его, не волнуясь даже о том, что там может быть яд. Ну помрёт и помрёт.       Чуя наблюдает за ним даже сейчас. Он не хочет, чтобы его бывший напарник умер так просто и так глупо. Поэтому следит за этим идиотом даже после того, как тот покинул мафию.       Когда Дазай предпринимает попытку повеситься, Накахара выстреливает в его всегда открытое окно, тем самым разрывая верёвку. Осаму падает на пол, а когда подходит к окну, чтобы посмотреть, кто это был, никого не видит.       Сидя на кровати, суицидник снова держит в руке нож и делает порезы на щиколотке, а после на руках и длинных пальцах. Он снова погрузился в глубокий сон, так и не убрав кровь. Дазай спал в неудобной позе, полусидя, с ножом в руке и опущенной головой.       Чуя пришел к нему снова, перед этим купив новую упаковку пластырей. Аккуратно заклеив пальцы и перебинтовав порезанные места, отнес нож на кухню и скрылся.       Дазай не хотел просыпаться от слова совсем. Он ничего не понимал. Совсем ничего. Почему так много спит, кто его спасает, как за считанные минуты лишился своего друга.       Осаму снова берет нож, сидя на краю кровати, которая успела впитать кровь, но его кто-то останавливает, обхватывая руку с ножом. Парень замирает, не двигается, не дышит.       — Тебе не надоело? — слышит он знакомый голос.       — Ч-чуя? — все, что он может сказать прямо сейчас. Нож из его рук забирают, Дазай разворачивается и смотрит на незванного гостя широко раскрытыми глазами.       — Не ждал меня? — усмехается Чуя, поправляя шляпу.       — Чуя, — повторяет Осаму и хватается руками за его рубашку. Напарник кладет руку ему на спину и гладит по голове.       — Заканчивай с этим, дурила, — говорит он, смотря куда-то наверх, — так и помереть не долго. Его рубашку сильнее сжимают. Накахара чувствует, что Дазай плачет.       — «Пусть лучше плачет, чем умирает».