хен.

Поправляя ярко-желтую бейсболку, по одной из улиц Сеула бежал студент исторического факультета, который совершенно точно не считал пунктуальность важным пунктом. Потом в столовой, на общем перерыве, Хосок в красках рассказывает друзьям, как Тэджу влетел в середине пары в аудиторию и сказал преподавателю свое фирменное don’t worry. Потому что может себе это позволить, потому что молодой, потому что всего восемнадцать. — Я думаю, он начал тебя ненавидеть секундой раньше, когда увидел твой отвратительный свитшот с котами, он отстой, чувак. — Юнги! — Хосок и Еин, как всегда, одновременно попытались призвать Юнги заткнуться. — Я пойду, нужно взять отработку. Вечером Тэджу надевает наушники, черную бейсболку, хватает с полки рюкзак и полтора километра идет на работу, в ночную смену. Парень работает на заправке и иногда ему даже нравится. Ближе к трем часам ночи, Тэджу чуть задремал и резко подскочил от вибраций низкого голоса. — Простите? — вау, да, Тэджу подвис немного. — Молодой человек. — Прошу прощения, чем я могу Вам помочь? После этой ночи, мужчина приезжал через каждые два дня, заправлялся, брал отвратительный крепкий расстворимый кофе и несколько батончиков марс. — Закончились, завтра новая поставка будет. — Тэджу улыбается, виновато почему-то, и мужчину без стеснения рассматривает. Уже октябрь, холодает, пиджак сменился легким длинным пальто, что делало человека напротив еще более привлекательным. У Тэджу, как считал Хосок, дэдди-кинк лет с 15. Хосоку проанализировать это не сложно, потому что выслушивать бредни друга было его обязанностью. — Может, Вы хотите что-то другое? — Мужчина головой помотал и уже уходить собрался, но Тэджу не был бы собой, — возьмите, — кто объяснит, под чем был Тэджу, когда залез под стойку и достал контейнер с блинами, которые приготовил до работы и протянул мужчине. Тот бровь одну поднимает, но не отказывается, забирает угощение, кофе и выходит, поблагодарив. — Контакт налажен. — Тэджу сам себя обнимает и улыбается. Кангук на него сквозь окно смотрит и смеется тихо, смотрит на контейнер в руках и сам себе поражается. Ему уже 26 и запах молодой крови бередит нервишки, конечно. Кангук работает начальником охраны крупного акционера, который не так давно перебрался в этот район. Когда Гук впервые зашел на новую заправку и увидел спящего Тэджу, о чем гласила надпись под фото на стенде, он опешил, не зная, стоит ли тревожить его сон. Парень молодой совсем, студент, вероятно. Месяц, два. Тэджу все чаще подкармливает человека, имени которого так и не решился спросить. — Меня зовут Кангук, — однажды выдает мужчина, пока они стоят на улице, и Тэ дрожащими пальцами держит дотлевающую сигарету. — И это, — мужчина забирает из чужих рук средство массового поражения и выбрасывает в мусорное ведро, — ты заканчиваешь. Холодный ноябрь не пугал даже теплолюбивого Тэджу, он влюбился по самые барабанные перепонки, и любовь греет, черт возьми. Тэджу девятнадцать через три часа, и хен обещал приехать вечером, поэтому нужно выспаться. Ни в семь, ни даже в десять Кангук не приезжает. Тэджу никогда не лез в его дела, однажды хен дал понять, что его работа Тэджу не касается. Но парень не дурак ведь, понимал примерно, что к чему, поэтому сердце в пятки падает от каждого звонка. Когда в два часа ночи следующего дня на заблокированном экране виднеется смс-сообщение с адресом, Тэджу выбегает из общажной комнаты и вызывает такси. Квартира Кангука поражает простодушного Тэджу, своей явной дороговизной, в контрасте с явной пустотой. Кангук помятый очень, рука забинтована, на скуле гематома виднеется и Тэджу страшно, он понимает, во что ввязывает себя, но все равно остается. С заправки уходит, до и после учебы помогает хену восстанавливать функции руки, которая от пули пострадала и не мечтает даже ни о чем. На Рождество Гуку легче и он сообщает, что вернется на работу с января, и Тэджу злится отчего-то и убегает, дверью хлопнув. Ему обидно по-человески просто. На берегу реки любимой стоит и слезы утирает. — Почему ты сухарь такой? Ты еле живой был месяц назад, а сейчас решил вернуться туда, где тебя чуть не убили. И знаешь, что? Ты мне это в Рождество сообщаешь! Может, я глупый ребенок для тебя, но я не шучу, когда говорю, что люблю тебя, хен. — Я знаю, — Кангук обнимать не прекращает, и дрожащие плечи гладит, — я безгранично боюсь, не увидеть тебя снова, но такова моя жизнь, Тэджу. — Ты не скажешь, что любишь меня тоже? — Эмоции Тэджу менялись со скоростю света и он улыбается, потому что и так все понимает. — Я не очень хорош в словах, — первый поцелуй, о котором они оба мечтали с самой первой встречи. И пусть у Кангука опасная работа, пусть пропадает сутками, неделями, иногда, но осознание того, что дома ждет любимый человек — мотивирует рельсы руками двигать.