Полёт

      Я опускаюсь в свободное падение       Меня уже ничто не держит       Ты сможешь меня поймать?       (Найди меня, поймай меня)       Меня уже ничто не держит, не держит       Я просто лечу камнем вниз       Ты сможешь меня поймать?       Тема касаний для них была чем-то особенно личным.       Алекса в этом плане всегда была более открытой, раскованной, но вот Старскрим… Он ненавидел касания, боялся их и всячески избегал.       Долгие годы под командованием Мегатрона сказались на нём таким образом, что он опасался вообще какого-либо контакта. Чуть ли не каждый день на нём срывались вышестоящие по должности, избивали, доводили до полусмерти без возможности сопротивления и бросали в камере, не заботясь о том, выживет ли солдат. В последние дни на лунной базе становилось не по себе от любого резкого движения.       У автоботов было в разы легче, тише и спокойнее, но…       Привычка вслушиваться в каждый шорох превратилась практически в паранойю. Может, снаружи все видели только лёгкое удивление, но внутри сикер был досмерти напуган.       Ему с великим трудом удалось сдерживать столь резкую реакцию на появление Алексис и Прайма, но перестать нервно слушать тишину он так и не сумел, постоянно ожидая удара в спину.       Крылатый внимательно смотрит на небо, сидя на красно-бурых камнях. Каньон в это время суток был больше похож на Марс, чем Землю — большие красные и рыжие валуны тут и там, много песка, и небо залито персиковыми линиями на светло-голубом фоне…       На плече что-то рисует в своём блокноте Алексис.       Он и забыл, когда смог доверять настолько сильно, чтобы к нему хотя бы прикоснулись. И действительно — когда?       Он с досадой заметил, что она оказывалась исключением из многих его принципов. Не доверяй, не привязываться, избегай командной работы, никакой сторонней помощи… Молчи. Всё это ломалось при встрече с этим человеком.       Алексис была первым человеком, к которому он проявил уважение, первой, кто его не испугался, кто принял его таким, каким он был; она стала той, кто умел его слушать, прекрасно понимая каждое слово и искренне переживая за него. Она же является единственной, кому он мог бы доверять.       И что самое интересное — она его понемногу «раскрывала» — осторожно подталкивала к общению, расспрашивала о увлечениях, сама очень много говорила о своём мирке… Разбудила интерес к этой жизни. Позволяла быть собой.       Именно поэтому для неё он всегда мог сделать чуточку больше, чем для других. — Ты когда-нибудь летала?       В тот день он впервые задумался о том, что и сам хотел раскрыться чуточку больше, чем всегда. Проявить эту отдачу — не всё же ей одной стараться…       Старскрим просто осознал, что может себе это позволить. Что он хотел показать что-то особенное. — На самом деле, нет… Всегда мечтала, однако никогда не имела возможности. Но к чему это?..       Кажется, девочка была сбита с толку.       Крылатый тепло улыбается, чуть дёрнув крыльями. — Просто доверься мне, и сделай шаг вперёд.       Она улыбается, понимая, что к чему, и делает то, что ей было сказано.       Сикер же практически без предупреждения сменил форму, и в недолгом полёте она успела только взвизгнуть от внезапности и понять, что летит камнем вниз, как вдруг открыла глаза… Не на земле.       Она находилась в кабине.       Для них было абсолютно нормальным делом резкие перепады настроения (в основном с его стороны), странные, порой абсурдные слова, внезапные контакты (как правило это проявлялось в том, что сикер мог спокойно подхватить её в ладонь, когда она ожидала этого меньше всего — чаще это происходит тогда, когда он сильно переживал из-за чего-то, или шалили нервы…) и грубый юмор, свойственный десептикону вроде Старскрима. Автоботы заметили это лишь несколько раз, но этого было достаточно, чтобы они поняли: эти двое понимают друг друга по-особенному.       Потому девушка не слишком сильно удивилась тому, что она была подхвачена формером в паре метров от земли.       Напротив, её впечатлило скорее то, что она оказалась внутри истребителя. Внутри... Трансформера.       По сути, для кибертронца это было равносильно тому, чтобы впустить кого-то в свою душу, свой маленький мирок.       А для кого-то вроде Старскрима…       Человеческие ладони осторожно касаются приборной панели, заинтересованно изучая каждый рычажок, лампочку и деталь. — Вау, ты… Ты серьёзно впустил в кабину меня? Такого ничтожного человека? У… У меня слов нет… — Я давно думал о этом, но решился только сейчас. И… Ты не ничтожная, Алексис. Так… Как насчёт небольшой петли вокруг базы?       Согласия долго ждать не пришлось.       Истребитель сорвался с места… Стремительно набирая скорость, он устремился ввысь. Девушке повезло, что внутри кибертронцев люди действительно находятся в безопасности — им не нужны шлем и маска, как у пилотов земных воздушных судов. Люди здесь попросту не испытывают тех страшных перегрузок, всё это решают кибертронские технологии.       Но это чувство… Алексис могла чувствовать через дрожь кресла скорость, силу. А если закрыть глаза, то на пару мгновений можно было буквально слиться с мехом — она могла даже пропустить через себя эту эмоцию — и чувствовать дрожащие крылья… Небольшое давление от стремительного подъёма высоты вскружило голову… А потом всё успокоилось, и от вида за золотистым стеклом просто дух захватывало. Смешанная с восхищением радость, адреналин… Признаться, они оба с ума сходили от вида неба.       Облака тянулись где-то под ними… Персиковые, подобно сладкой вате, они казались какими-то смешными. А небо почему-то казалось бесконечным...       Но эта безмятежность не была концом. — Ты мне веришь? — Старскрим был серьёзен, хотя голос заметно дрогнул. — А тебе всё ещё требуется ответ?       И сикер, смеясь, спикировал.       Алексис не знала, было ли это очередной примочкой в бесконечном множестве систем кибертронца, но она могла чувствовать полёт так, словно была птицей. Сердце ухнуло вниз, снова чувствовалось небольшое давление, но не слишком сильное; вид за стеклом слился в единую сине-лиловую полосу…       И потом они замирают.       Сердце бешено колотится, оба смеются… Эйфория, так похожая на ту, что накрывала после свободного падения. Технически, произошло тоже самое — истребитель на несколько секунд перешёл в режим сваливания, так что это было даже интереснее.       Отдышавшись, Алекса с досадой вспомнила, что появление истребителя на людях или в чистом небе несёт за собой жуткий грохот, из-за чего их могли засечь, но потом вспоминается интересная особенность десептиконов: в них встроены сотни глушителей.       Так что, выходит, они почти бесшумно неслись по небу неподалёку от базы…       Действительно: как птица. — Ты… Ты просто невероятен… — А ты ожидала чего-то другого?       Лёгкий мандраж после такого полёта до сих пор собирается напряжением где-то в мышцах конечностей, от чего очень хотелось вытянуть ноги и руки — иначе не расслабиться. Но это чертовски приятно.       Как и ему.       Трансформер четко видел её лицо, и мог только отметить, что был счастлив, понимая, что она пребывала в полнейшем восторге.       «Иногда немного раскрывать себя — это действительно хорошо» — смеётся он сам себе, плавно спускаясь к базе.       Просто раскрыть душу и знать, что кто-то примет её и не сломает, поймёт… Испытает всё то же самое, подхватив эту волну эмоций.       Это чувство было просто…       Бесценным.       Свободное падение и полное единство, доверие.       Это действительно стало смыслом… Жить.