Возможности

В ту ночь Деон не мог уснуть. Хотя теперь его тело было почти здоровым, рассудок раздирала тревога. Вокруг царил полумрак. Окна гостиницы выходили на широкую улицу, поэтому сквозь мутные стекла пробивался желтоватый свет, какой-то болезненный и мерцающий. Ливпи лежал, боясь пошевелиться лишний раз, и наблюдал за мерным колебанием светового квадрата на потолке. В двух шагах от него, на соседней кровати, расположился пасаули. Спал он или нет, сказать было невозможно. С его стороны за всё это время не донеслось ни звука. Словно и не было там никого. Деон вдруг представил, что там, на разноцветных простынях, и вправду никого нет. Что он один, один в этой комнате, в гостинице, городе. И не будет никакого завтра, не будет нового хозяина. А будет только он и этот желтый квадрат, так покойно колеблющийся… Часы пробили три. Деон дернулся от неожиданности. Кажется, он всё-таки заснул. Протер глаза и заметил фигуру на соседней кровати. Вспыхнул огонек, на секунду выхвативший из темноты ничего не выражавшее лицо. Пан-ньен закурил. Прошла минута, две. Воздух наполнялся дымом. Странным дымом, Деону не доводилось с таким встречаться. - Ты куришь, ливпи? – тихий голос прорезал тишину, как нож, масло. - Нет, пан-ньен, - также тихо ответил Деон. Ему не хотелось нарушать воцарившийся в комнате покой. Огонек сигареты летал то вверх, туда, где, по всей видимости, находился рот, на миг становился ярче, снова уходил вниз. - Это хорошо… Быстрее выкарабкаешься, - задумчиво произнес голос. Пасаули сделал еще одну затяжку. Дым плавно двигался, закручивался в воздухе. Деон наблюдал за ним, ожидая продолжения разговора, но ничего не происходило. Тогда он решил сам проявить инициативу. Обстановка казалась подходящей. - Пан-ньен, могу я задать вопрос? – чуть громче, чем хотел, спросил Деон. - А?...– рассеяно откликнулась фигура из темноты. - Да, конечно... - Могу я узнать, как вас зовут? - Меня? –пан-ньен явно думал о чем-то своем, - Меня называют Гимином. Я думал, ты слышал это в Записной. Деон мало запомнил часы, проведенный там. Тогда лихорадка казалась более существенной проблемой. - Простите меня, пан-ньен Гимин, я…, - начал ливпи извиняющимся тоном, но его перебил смешок: - Хех, «пан-ньен Гимин». Так меня еще никто не называл… - с этими словами он затушил сигарету о руку, встал и подошел к окну. В свете уличных светокамней его лицо казалось еще более иссушенным – будто на череп натянули маску. Он посмотрел прямо на Деона. – Откуда ты? - Корчше. Это на Шестом. - Шестой… Никогда не был. Но там вроде неплохо. Как же ты оказаться здесь? Не по своей воле? Как будто ливпи может добровольно где-то оказаться, заметил про себя Деон, и произнес: - Ливпи не выбирают, куда отправиться, они слишком глупы для этого, пан-ньен Гимин. Мимо гостиницы по мощеной улице прогрохотала повозка. Пасаули проводил ее взглядом. - То есть ты тоже глуп? Получается, я зря тебя лечил? - Не смею вам возражать. Гимин задержал на нем взгляд на мгновение. Деону следовало бы опустить глаза, он это прекрасно понимал, но просто не мог. Было нечто пугающее и вместе с тем завораживающее во всей фигуре пан-ньена. В нем угадывался хищник, но хищник нездоровый, одряхлевший. Кожа его истончилась, сквозь плотную ткань рубахи на плечах выступали острые кости. Да и вся одежда висела на пасаули, как на вешалке. - Оно, наверное, к лучшему, - наконец, проговорил Гимин. Больше он не сказал ни слова. Еще долго стоял, смотря в окно. Деон вскоре уснул.