Красные листья и красные нити

Мэй Няньцин поднимает голову и смотрит на листья клёна вверху. Красные — точно как когда-то на горе Тайшань. Прошло слишком много времени с той поры, как он был Советником государства Сяньлэ, но те пейзажи остались в памяти яркими пятнами, цветными всполохами — словно пёстрые картинки на подарочных гадальных картах. Колода в сумке жреца давно не так красива — потрёпанная и такая же старая, как лестница под его ногами. Няньцин неторопливо шагает по тёмным ступеням вверх, скользит кончиками пальцев по стене сбоку. Камень на ней уложен местами неровно, но выглядит всё равно красиво. После однообразия выжженой горы Тунлу это радует глаз. По правде сказать, Мэй Няньцину не так и нужно сюда, но ему всё ещё нужны иногда еда и вода, чтобы не умереть, а не всё равно ли, куда именно уходить в их поисках, пока это не слишком далеко? Он почти не помнит, сколько уже времени прошло с извержения Тунлу — кажется, пару лет — но слышал, что Его Высочество Се Лянь сейчас вполне счастлив. Жаль, конечно, что с мужчиной, но... По правде сказать, за пару тысяч лет пол немного сдаёт в значении. Всё равно любовь или есть, или нет, и тем, можете ли вы с партнёром иметь общих детей, это не определяется. Иногда младшее Высочество заходит. Ну, раза три точно заглядывал — рассказывал последние новости, с сомнением слушал о делах самого Няньцина, обходил темы того, почему жрец остался. Тему старшего Высочества он, очевидно, считает слишком неловкой, но это и понятно. Однако Няньцин действительно слишком много сбегал. Одно Его Высочество смогло найти своё место, второе обречено на вечность под горой. Нужно же как-то скрасить его жизнь. Жрец не больно хороший собеседник, но действительно многое может рассказать — как же, столько лет среди людей. Его Высочество У Юн слушает иногда с таким видом, будто немного жалеет, что Собиратель цветов под кровавым дождём не добил его, но Няньцин не обижается. Всё же, Его Высочество не всегда был таким. Они оба не всегда были такими. Ступени заканчиваются, Мэй Няньцин сворачивает на тропу. Скоро будет видно издали небольшой город. Улицы шумят и зазывают сотней глоток крикливых торговцев. Товар хорош, но не по карману. Мэй Няньцин помнит, что когда-то Уюн был таким же, живым и радостным, звенящим девичьим смехом и детскими голосами. Сейчас всё это — пыль и пепел. Мэй Няньцин почти погружается в воспоминания, глядя вокруг затуманенным взглядом, но быстро выныривает, несколько раз моргнув. Это не Уюн. Ему самому слишком много лет. Всё действительно другое. Но это и неплохо, по правде говоря — мир не должен стоять на месте. Пока всё меняется, есть шанс что-то починить и исправить. Жрец быстро погружается с головой в людскую суету, пытаясь продать свои умения подороже и купить то, что ему нужно, подешевле, и лишь к сумеркам наконец выходит из города. Осеннее солнце скоро сядет, а сейчас ярко светит сквозь ветки и греет мужчину, уже с тысячу лет постоянно мёрзнущего. Няньцин чуть щурится, глядит на дорогу, наклоняется подобрать особо красивый лист. Тонкие бордовые прожилки напоминают про алую нить, которая когда-то была лишь на руке Собирателя цветов под кровавым дождём, а теперь и у Се Ляня. Интересно, была ли когда-либо у Няньцина красная нить судьбы? Гадать самому себе не так точно, как кому-то, а других он обычно не просил из принципа, но об ответе может догадаться. Бывший советник Сяньлэ щурит тёмные глаза, останавливаясь и опираясь на столбик заборчика вдоль дороги. Он пытается представить свою нить, тонкую, ведущую к предначертанному, но быстро сдаётся. По правде сказать, судьба — сложная штука. Не так просто, даже зная её, рассказать точно, куда она приведёт. Но Мэй Няньцина жизнь раз за разом сталкивала с одним и тем же человеком. Принцем Уюна, Безликим Баем, императором Цзюнь У. Опавшие листья шуршат под ногами, когда жрец вновь сдвигается с места. Сейчас, шагая вниз по ступеням, Няньцин не так и нуждается в знании о своей судьбе. Потому что, по правде, любая его дорога будет так или иначе вести к Его Высочеству.