Блеск чёрных ногтей

Мелкий дождь моросил за окном, тучи сгущались всё больше, а вдалеке уже слышались раскаты грома. Всё это дарило Глэму некое чувство умиротворения и спокойствия. Или же это было просто связано с местом обстановки. Новой, и ещё не до конца привычной для блондина, но, кажется, уже такой родной. Ведь в этом месте собрались все самые заветные мечты Себастьяна, выведенные синей ручкой в дневнике. И самой главной мечтой жизни Себастьяна была свобода… Которая в своём произношении отображала все краски действительности. Поэтому сейчас ему было не о чем мечтать. Он просто плыл по течению, как раньше, только теперь с толикой счастья. Сидя на кровати в рубашке, которая осталась ещё из дома, Глэм красил ногти чёрным лаком, при этом напевая себе под нос припев из песни Twisted Sister — We're Not Gonna Take It. Он видел такие же ногти у многих гитаристов. И раз он тоже попал в их ряды, то просто обязан принять эту небольшую и незначительную атрибутику. Получилось неплохо, хотя в некоторых местах лак сходил и марал кожу вокруг ногтя. Но благо ложился он ровным глянцево-черным слоем. За время проживания в дали от дома и совместных концертов вместе с Чесом, Себастьян успел подобрать более подходящий гардероб для выступлений, которые приносили небольшие деньги. А также тушь и тени, которые отлично скрывали следы его вечной усталости. Ведь оправиться от изгнания отца он до конца так и не смог. И соответственно ему часто снились то кошмары, то отрывки из прошлого. С тех пор Глэм не видел никого из членов семьи, включая мать. Лишь Лидию, и то, только издалека. Она… Казалась помятой, а на её лице больше не было той самодовольной ухмылки. Неужели она жалела об уходе Себастьяна?.. Этим вопросом блондин предпочёл не задаваться. Он хоть и страдал, но страдал не столь сильно, как в том поместье. И это был лучший исход из всех. Задумавшись о прошлом, Глэм нечаянно капнул лаком на рубашку. Чёрная клякса разлилась по серой ткани, представляя собой шестиконечную звезду. Вздохнув, Глэм убрал кисточку в бутылек и закрыл его. Убрав лак подальше, Себастьян откинулся на спинку кровати, выставляя руки вперёд. Чернота подходила ему, он это заметил, да и краска легла неплохо. Неожиданно взгляд зацепился за бинты под рукавом. Они небрежно выглядывали, а некоторые и вовсе отошли, и не мешало бы их поправить. Но только потом, когда лак высохнет. Время на старых, потрепанных жизнью часах приближалось к девяти, а Чеса всё не было. «Да где он шляется?!» — вскричал про себя блондин, вставая с кровати и наворачивая круги по комнате. Не то, чтобы он волновался, просто… Шатен ведь обещал прийти к восьми, без вопросов. И это, наверное, была вина Себастьяна, что он не пошёл вместе с другом на какую-то тусовку для металлистов, хотя его приглашали. Но он решил отправить только Чеса, а тот был просто не против. В окне не было видно ничего, кроме тусклых бликов фонарей и очертаний домов. На асфальтированной дороге не было видно ровным счётом ни-че-го. Даже кошка не пробегала. У блондина даже закралось чувство, что все вокруг вымерли, а он единственный выживший. И тут за этой мыслью, полезла другая. Сложив руки в замок за спиной и наворачивая ещё более быстрые и нерасторопные круги по комнате, Глэм стал думать о самом плохом. «А что если его там кто-нибудь прибил? Или на него напали?» — всё не унимался Себастьян. — «Чёрт. Обещал же вернуться к восьми… Надо было с ним идти.» В конце концов успокоившись, Глэм придвинул стул к подоконнику и сел на него. Сложив руки, он положил на них голову и уставился в окно. Ногти уже высохли, ведь прошло полчаса. Прошипев тихое «чёрт», блондин от досады уткнулся носом в рукав кофты, закрывая глаза и пытаясь не слушать надоедливое тиканье часов. Так он не заметил, как время подошло к десяти вечера, а на небе всплыла луна. Кажется, Себастьян уже засыпал, когда услышал стук двери. Но поднимать голову он не стал, дожидаясь, когда пришедший войдёт в комнату. Долгое копошение и шебуршание доносились из коридора съёмной квартиры, но Глэм покорно ждал, чтобы после вывалить весь шквал недовольства на друга. Наконец, дверь в комнату отворилась, это Себастьян понял по скрипу, и сразу же, сопровождаемая хлопком, закрылась. Блондин вздохнул и, подняв голову, придержал её о ладонью, предварительно согнув руку в локте. Голубые глаза были устремлены далеко на чёрное небо, такое же чёрное, как его ногти. Подняв руку перед собой, парень ещё раз полюбовался на свой первый маникюр. — Оу, чувак, ты что, ногти покрасил? — раздался сзади ехидный голос Чеса. И Глэм мог поклястся, что на лице того появилась ухмылка. Нахмурив брови и сложив руки на груди, Себастьян встал, и развернулся к шатену, тут же подмечая, что тот изрядно подвыпивший. Это можно было понять хотя бы по блеску в глазах и… Перегару. Запах алкоголя разнесся по комнате, достигая стоящего у окна блондина. — Где тебя черти носили?! Обещал же вернуться к восьми! Я уж было подумал, что тебя там грохнули… Я же… — не успел Себастьян договорить, как его перебили. — Волновался?.. — закончил усмехаясь Чес, пока к щекам Глэма прибавляла бурлящая кровь. — Идиот. — тихо цыкнув, только и сказал блондин, заправляя светлые волосы назад. Сейчас был тот редкий случай, когда Себастьян не надевал на лицо той дурацкой и бессмысленной улыбки, что портила весь его вид, но и добавляла какой-то сумасшедшей нотки. Сейчас на лице у парня были самые обычные эмоции, какие только бывают у подростков — смущение, скрытое переживание и серая задумчивость. — Эй, да ладно, я не виноват. Просто там было столько разного бухла, что грех не попробовать хотя бы парочку. И зря ты не пошёл, мог бы тоже получить весь спектр эмоций от опьянения. — загадочно улыбнувшись, Чес подошёл к Глэму, кладя руку ему на плечо, как бы приобнимая. Блондин скептически посмотрел на шатена, не отодвигаясь, но и не делая ничего в ответ. И снова это чувство… Чувство тупого и больного сердца, которое колотило, как сумасшедшее. Не так давно Себастьян стал чувствовать рядом с Чесом что-то особенное, помимо чистой благодарности и дружбы. Возможно, это была привязанность или… Влюблённость, как однажды узнал блондин. Раньше значение этого слова Глэм вообще не представлял, ему, наверное, просто не доводилось это испытывать. Но насколько знал Глэм, это чувство разделяли только парень с девушкой. А остальная же любовь считалась неправильной и грязной. Да и Себастьян всё печется о том, что если Чес узнает о его чувствах, то последний лучик надежды и поддерживаюший его человек — уйдёт. Просто и без принципов. А такого Глэм не хотел даже в страшном сне. — Один раз такое уже было, и я помню чем это закончилось. Так что… Нет. — оттолкнув руку друга, Себастьян прошёл к кровати и сел на неё. Да, он и вправду припоминал один такой случай, когда очередная вечеринка в честь успешного концерта закончилась для него плохо. Очень плохо. Его тошнило где-то дня два и на алкоголь, без побледневшего лица, он больше не мог смотреть. Загнув рукав правой руки, Глэм развязал бинты, начиная заматывать их потуже. — Давай я помогу. — отозвался шатен, подходя к блондину и беря того за руку. Себастьян был не против, кажется. Хотя его это всё до жути смущало. Придерживая одной рукой кисть Глэма, а второй забинтовывая запястье, Чес молча опустил серые глаза в пол. Настало неловкое молчание. Но через какое-то время, когда рука была опять в бинтах, шатен поднял голову, встречаясь взглядами с блондином, и, усмехаясь, приблизился к нему вплотную. Сократив последнее расстояние, он впился в губы Глэма, такие холодные и нежные, сразу же их кусая, и углубляя поцелуй. Оторопевший Себастьян ничего не мог понять, что сейчас происходило, а поэтому просто сидел и не шевелился. Его глаза были широко открыты и немного слезились от резкого недостатка воздуха. И когда уже Глэм начал отмирать и незаметно для себя отвечать, Чес прервал поцелуй. Разочарованно вздохнув, блондин посмотрел на шатена, пытаясь отыскать подвох в его действиях. — Т-ты ч-что сделал?! — вернувшийся голос, немного охрип, поэтому после вскрика Глэм зашелся в кашле. — Хех, а разве ты не об этом мечтал? — улыбаясь, спросил шатен. А после, развернувшись на сто восемьдесят градусов, указал взглядом на лежащий на столе дневник в зелёном переплёте. — Нужно учиться лучше прятать свои сокровенные вещи. — с этими словами Чес развернулся обратно и рывком повалил блондина, прижимая к кровати. — З-зачем ты это делаешь? Хочешь посмеяться над моими чувствами? — румянец покрыл уши, щеки и шею Глэма, пока тот хмурил брови и пытался придать своему голосу стальные нотки. — М-да, и кто ещё из нас идиот… — иронично покачал головой шатен, смотря теперь на Себастьяна как-то по особенному. — Просто ты мне тоже… того… Нравишься. — теперь и на лице Чеса заиграла краска, пока он говорил. — Правда?.. — услышав эти слова, с какой-то мольбой прошептал блондин. — Да правда, правда. — произнёс парень, прежде чем с новой силой впиться в губы Глэма. На этот раз блондин ответил, хоть и совсем неумело, как-то скромно. Сжав пальцы на плечах Чеса и впиваясь в них ногтями, Себастьян прижался к телу шатена, краем глаза замечая серебряный блик луны отразившийся на чёрных ногтях. А дальше ему просто не дали думать и смотреть. Руки Чеса расстегнули рубашку блондина, проводя холодными пальцами по худощавому телу, проходясь по выступающим ключицам и рёбрам, а также невзначай задевая соски. Тихие вздохи раздавались сквозь поцелуи со стороны Себастьяна. Он дрожал всем телом от настойчивых ласк холодными руками, которые всё ближе и ближе приближались к его ремню. На секунду отвлекшись на ощущения, Глэм и не заметил, как с него уже стянули брюки вместе с бельём. — Н-не н-надо там… Ах, Чес… — оторвавшись от губ шатена, тихо прошептал Себастьян. — Тебе ведь это нравится, так что не сопротивляйся и доверься мне. — томно прошептал ему на ухо Чес, поглаживая внутреннюю сторону бедра. Тяжело сглотнув, Глэм кивнул в ответ. Кажется, поцелуи со вкусом виски слишком ударили в голову Себастьяну, что он даже не стал сопротивляться. Блондинистые волосы мягко расстрепались по подушке, до этого бледные и тонкие губы стали красными и искусанными. И этот взгляд синих глаз, который решительно отдался во власть шатена… Это всё так возбуждало Чеса, что он незамедлительно приставил три пальца ко рту Глэма, чтобы тот их облизал, а после стал подготавливать блондина, вводя сначала один палец, затем второй, и двигая ими внутри. Болезненные стоны рекой текли из уст Себастьяна, пока он пытался заглушить их, закрывая рот ладонью. Для него это были новые и пока не самые приятные ощущения. Но как только в блондина стали легко входить уже три пальца, вроде стало полегче и боль поутихла. Стянув с себя штаны, Чес сразу же вошёл в Глэма наполовину, нависая над ним сверху и давая привыкнуть. Сначала блондин зашипел от боли, а по его лицу потекли слезы. Шатен пытался успокоить Себастьяна поцелуями. И через несколько секунд, закусив нижнюю губу, Глэм двинул бёдрами навстречу. Чес стал двигаться в блондине, вырывая терпимые стоны. Но после, войдя полностью, шатен услышал стон удовольствия. Всё внутри Глэма будто взорвалось от новых, столь приятных действий, что тот буквально расплавился под пальцами Чеса. Ухмыльнувшись, шатен стал двигаться в том направлении, доставляя Себастьяну небывалое до этого удовольствие. Не выдержав, Себастьян стал помогать себе рукой, запрокидывая голову назад. Он уже близился к разрядке, также как и Чес. Сделав последние движения рукой, блондин кончил себе на живот, а шатен излился на его бедро, быстро целуя обмякшего после оргазма Себастьяна. Свалившись по правую сторону от Глэма, Чес тут же закрыл глаза и, укрывая их обоих одеялом, обнял Себастьяна со спины. После такого, мыслей в голове Глэма просто не осталось, поэтому он тоже, закрыл глаза, тут же погружаясь в сон. Но прежде, чем уснуть, он услышал тихий шёпот около уха и единственное слово, которое ему требовалось: «люблю». Себастьяну было так легко и тепло на сердце от взаимной любви, что не осталось никаких сомнений. А ещё одну мечту в дневнике можно было смело вычеркнуть синей ручкой.