Субботнее утро

Первое, что слышит Шоё с утра — недовольное бурчание Кагеямы: «Эй, придурок Хината! То, что я не иду на пробежку, совсем не значит, что тебе можно расслабиться!» Первое, что чувствует Шоё, едва его разум успевает пробудиться — несильные и мягкие толчки в бок и в живот. Тобио явно не пытается сделать больно, а просто хочет разбудить. Хината это прекрасно понимает, а потому решает зажмуриться сильно-сильно, картинно тяжело вздохнуть и перевернуться на живот, улёгшись на Кагеяму. – Хэй, я знаю, что ты проснулся! — сообщает Тобио, почесав спину и лопатки рыжеволосого, — Давай! Поднимайся! Так и не открыв глаза, Хината растягивает на губах широкую улыбку. По утрам Кагеяма бывал раздражителен куда больше обычного: кажется, функция «высыпаться» в его организме отсутствовала напрочь. Потому-то Шоё и пытался, едва открыв глаза, настроить Тобио на добро и позитив. Иногда получалось. Широко зевнув в лицо Кагеяме, Хината перекатился на бок и сел на край кровати. Он медленно, почти лениво потянулся и напряг пальцы рук, растопырив их. Потом обернулся и посмотрел на нахмурившегося Тобио, ярко улыбнувшись: – Утречка! – Переодевайся иди, — беззлобно скомандовал брюнет, усаживаясь на кровати и приглаживая волосы. Хината усмехнулся, подполз к парню с хищной ухмылкой. – То-би-оооо, — игриво протянул рыжий. Он боднул брюнета головой в плечо и потёрся о него макушкой. Кагеяма вздохнул, запустив пальцы в вихрастые волосы Шоё. – Ну чего ещё? — поинтересовался Кагеяма и залез руками под футболку парня, обхватив того за талию. Довольно улыбаясь, Хината заполз к нему на колени и обвил руками шею брюнета. Приблизившись, Шоё осторожно прикоснулся своими губами к губам Кагеямы. Нахмурившись, Тобио прикрыл глаза и руками добрался до лопаток парня под футболкой, невесомо проведя пальцами по его позвоночнику. Расплывшись в уж слишком довольной улыбке, Хината навалился на Кагеяму всем весом, и последний, не выдержав натиска утренних нежностей, повалился на кровать. Довольный собой, Шоё отстранился и победоносно посмотрел на Кагеяму. Тобио улыбался осуждающе, но мягко и любяще. Рыжий усмехнулся и ещё раз быстро чмокнул парня в губы: – Понял я, понял! Уже одеваюсь. Когда Хината встал с кровати и ушёл в душ, Кагеяма продолжал заворожённо сидеть, собираясь с мыслями. Новый день. Кажется, суббота. Сегодня занятий нет и можно целый день посвятить ничего-не-деланию. На уроки время будет после, а пока что нужно отдохнуть. Идеальным сценарием сегодняшнего дня было бы пойти и потренироваться где-нибудь в парке, купить новые наколенники и пообедать гамбургерами, ибо недалеко от дома открылся новый ресторан с фаст-фудом. Но на днях Кагеяма потянул лодыжку, и врач попросил забыть о тренировках на две недели, а о пробежках — на одну. Хината так вообще запрещал Тобио ходить и хоть как-то напрягать ногу. Шум воды затих, за дверью Шоё шуршал полотенцем. Слышно было как он ойкнул, ударившись чем-то об открывшуюся со скрипом дверь. Кагеяма усмехнулся. Хината зашёл в комнату нагишом, протирая полотенцем мокрые после мытья волосы и сосредоточенно прошёл к шкафу. Открыв его, он внимательно изучил содержимое и вытащил штаны, куртку, водолазку, носки и боксеры — чётко в таком порядке. Он быстро оделся, пока Кагеяма с неподдельным интересом наблюдал за ним. – Сегодня побегаю подольше, — отсутствующим голосом сообщил Хината. Кагеяма удивился: – На улице только похолодало, — неопределенно начал он, — Уверен, что хочешь морозить задницу больше сорока минут? — изогнув бровь, спросил брюнет. Хината почесал голову и повернулся, посмотрев на парня. Он, улыбнувшись, подошёл к Тобио. Тот по прежнему сидел, свесив одну ногу с кровати и укутавшись одеялом с головой. Обхватив его лицо руками, Шоё наклонился, заглядывая в глаза. – Ну ты же хочешь, чтобы наша новая атака была идеальной. Для этого я должен быть сильным, а потому мне нужно тренироваться больше. Взгляд Кагеямы приковали его губы. Негромкий шёпот, срывающийся с них, отдавался во всем теле ударами тока. Сами губы — сухие, обкусанные, — так и манили. Проследив за взглядом парня, Хината усмехнулся ещё шире и наклонившись, быстро поцеловал Кагеяму. – Шапку надень! — оскорблено напомнил Кагеяма, — И шарф завяжи! – Хорошо, мамуль! — хохотнув, ответил Хината и отправился в прихожую. С минуту он копошился, завязывая кроссовки. Шумно повернул ключ в замке. Входная дверь громко звякнула. – Пока-пока! — прокричал Шоё, уже закрывая дверь. Он ушёл. На ближайший час Кагеяма предоставлен сам себе. Дел никаких нет. Да и даже если бы они были, делать их он бы не стал. Кагеяма лениво поднялся с кровати. Одеяло, в которое он кутался, потерял где-то на половине пути в ванную. Мылся он долго — около двадцати минут, дважды намыливая голову и тщательно протирая тело мочалкой. После душа долго-долго осматривал он своё тело, педантично ощупывая плечи и грудь, осторожно трогая багровые, налитые кровью засосы на шее. Склоняет голову в сторону, глаза прищуривает и усмехается. Особым, каким-то ненормальным взглядом оглядывает весь свой силуэт, хочет что-то найти, за что-то зацепиться. Или даже скорее понять, за что уцепился Хината. Почему выбрал именно Кагеяму. Нет, с моральной точки зрения вопроса не стоит. Кагеяма научил его жизни, Хината научил его чувствам. Они оба создали друг друга, собрали по кусочкам, дополнили. Кагеяма теперь умеет проявлять эмоции, а Хината не настолько наивен, как прежде. Так что здесь всё понятно. Тобио хотелось выяснить другое: Хинате до умопомрачения нравится прикасаться к оголённым участкам кожи Кагеямы. Шоё — тактильный маньяк. Помешанный на касаниях, Хината с ног до головы облапывает Тобио, как только они оказываются наедине. В их паре Кагеяма выглядит доминантом, но всё как раз таки наоборот: милое личико, растрёпанные волосы и невинные глаза Шоё ни за что не позволяют подумать, что он — виновник всего происходящего между ними. Скажем так: Кагеяма просто подчиняется желаниям Хинаты. По-другому бы не получилось, ведь только он видит взгляд этих жёстких прищуренных глаз, цветом напоминающих горький шоколад, что продаётся в магазине у автобусной остановки. Этот взгляд заставляет задрожать ноги, и упасть на колени, заставляет обмякнуть руки, и отключиться голову. Заставляет подчиниться. Взгляд жёсткий и ясный, прожигает насквозь. И кого тут ещё называют Королём? Тобио вновь усмехается, поймав себя на мысли, что уже давным давно передал титул монарха своему рыжему недоразумению, и Кагеяма забыл уже о тех временах, когда королем называли его. Теперь Хината — Король площадки, Король волейбола, Король Японии, Король всего мира. Что-то из списка пока только в перспективе, что-то уже исполнилось, но Тобио ни на йоту не сомневается в верности этих планов, хоть они этого и никогда не обговаривали. Босые чистые ноги прилипают к паркету, когда парень переходит в комнату и заглядывает в шкаф, дабы выудить толстовку и старые спортивные штаны. Одевшись, хромая, Тобио направляется на кухню. Там ждёт кофемашина, творог и сметана в холодильнике, печенье в полке и капсулы с кофе, фрукты купленные только вчера, и молоко. Тобио улыбается своим мыслям о завтраке мечты по представлениям его же десятилетнего. Ткнув на кнопку, Тобио включил кофе-машину и отправился в холодильник за молоком, заодно захватил творог и сметану. Вывалил творог в глубокую миску и перемешал со сметаной. Когда кофемашина нагрелась, Тобио поставил чашку, закинув капсулу, и включил. Под мерное дребезжание машинки, он помыл яблоки и бананы, нарезал их в привычно быстром темпе и кинул в миску с творогом. Аккурат в эту минуту налился кофе. Кагеяма забирает кружку и усаживается за стол, насыпав немного сахара в напиток и долив молока. Он снимает телефон с зарядки и проваливается в новости. Погода, волейбол, новости экономики, новости политики. Так проходит около пятнадцати минут. Вынырнув в реальность, Кагеяма прекращает мешать сахар в чашке и делает глоток уже достаточно остывшего кофе. Думает, что наверняка Хината уже заканчивает пробежку. Тобио сегодня не слишком активен и энергичен, да и из-за больной ноги передвигается медленно. Поэтому, вероятнее всего, Шоё уже на подходе. В подтверждение домыслов Кагеямы, щёлкает замок входной двери. Улыбнувшись своей догадке, Тобио отпивает ещё глоток из чашки и поворачивается на табуретке в пол оборота ко входу в кухню. – Тобио-кун! — разлетается по квартире громкий радостный возглас Хинаты. Затем слышится шуршание, какой-то приглушённый «бум», звяканье ключей и, наконец, топот, — Не поверишь, кого я встретил! В дверях появляется мокрый, взъерошенный и до неприличия счастливый Шоё. Он широко расставляет ноги и руками упирается в дверной проём. Его рыжие волосы растрепались и сейчас лежат в хаотичном порядке, а некоторые пряди прилипли к вискам. А улыбка так и сияет, да и сам Хината весь светится. – Знаешь, кого видел? Знаешь? Знаешь? — энергично запрыгал на месте парнишка, — А ты угадай! Кагеяма скептично изогнул бровь и вернулся к своему кофе: – Представления не имею! — безынтересно произнёс Тобио. Хината насупился и прорычал что-то нечленораздельное, потом подбежал к Кагеяме и вцепился мокрыми грязными руками ему в волосы. – Ай, придурок, что творишь?! Я только из душа! — грозно вскрикнул Кагеяма, пытаясь ухватить Шоё за руки и отодрать от себя. – Ты не хочешь поддерживать беседу! Это моя месть, Бакагеяма! — возразил Хината, тоном какого-то пафосного злодея из фильма про захват галактики. – Вот так значит! — сквозь смех, проговорил Тобио и наконец оттеснил Шоё. Рыжий отпрыгнул от него на метр и замер согнув ноги в коленях и выставив руки вперёд, будто готовясь к нижнему приёму, — А что скажешь на это?! Кагеяма подскочил с табурета и бросился на Хинату. Рыжий вцепился в его предплечья, но остановить не смог. Тобио обхватил его за талию и повалил на пол, начав щекотать. Кухня взорвалась приступом смеха: два звонких голоса, перемешиваясь, затапливали всю квартиру, вызывая мощные потоки чувств в обладателях. Чувств самых разных: радости, признательности, сил, любви, удовольствия. Всего-всего. Своим смехом они взывали к солнцу, дабы то выбралось из-за туч, топили айсберги на Северном полюсе, заставляли моря выходить из берегов. – Хватит! Хватит! — вопил Шоё, захлёбываясь смехом, параллельно пытаясь выбраться. Он упирался ногами в тумбу и получалось так, что своей мокрой потной спиной вжимался в Тобио. – Чёрт, не жмись ко мне! — все ещё смеясь, огрызнулся Кагеяма. Хината извернулся у него в руках и оказался лицом к лицу с брюнетом. Он запустил руки в его волосы, сильно сжав, и задел плечи. Кагеяма замер. Впившись голодным, жадным поцелуем, Шоё обхватил ногой пояс парня. «Прилип, как коала к ветке» — мелькнуло в голове у Кагеямы очень вовремя и очень в тему. Отлипнув, Шоё проскользнул руками по шее парня, облапал грудь и пробравшись под толстовку, пальцами пробежался по позвоночнику снизу вверх и ногтями царапнул по лопаткам. Затем снова приник к Тобио, целуя. Он как-то перевернул его на спину, а сам уселся сверху, сдавив коленями бёдра брюнета. Шоё спустился к его шее — уже помеченной, присвоенной, приватизированной шее Кагеямы — облизал и прикусил вздувшуюся вену. Закрыв глаза, Тобио ахнул от неожиданности, что прозвучало слишком интимно и вульгарно для такого самого обыкновенного утра и для такой самой простенькой кухоньки. Щеки бросило в краску, а сам Кагеяма зажмурился и попытался отвернуться. Кожей он почувствовал, что Хината улыбнулся. Улыбнулся широко и голодно — по-хищнически. И хмыкнул. А затем как будто даже прорычал. Обведя языком засос оставшийся с сегодняшней ночи, Шоё осторожно поцеловал его, едва коснувшись губами и спустился чуть ниже, оставляя дорожку невесомых поцелуев. Тело брюнета пробивало током, ноги свело, а с головы до пят то и дело прокатывалась горячая волна наслаждения. Отстранившись наконец, Хината вновь облизнулся и сплюснув щеки парня в ладонях, самодовольно произнёс: – Зря только намывался! Кагеяме не понравилось такое доминирование не только телом, но и интеллектом: – Значит я пойду в душ первым, — гордо заявил он. – Значит мы пойдём в душ вместе, — парировал Хината, поднявшись на ноги и смотря на соперника сверху вниз. – Нет. – Ты уверен, что не хочешь присоединиться? — прищурился рыжий. – Нет...? Хината самодовольно ухмыльнулся и тут же ретировался из кухни. Поднявшись на локтях, Тобио вздохнул, помотал головой, улыбаясь, и всё думал, как же его угораздило ввязаться во всё это — потонуть в этих глазах и голосе настолько, что теперь и не хочется выбираться. Добровольно войти в тюрьму под названием «Отношения», а потом обнаружить Стокгольмский синдром и со страхом смерти держаться за своего мучителя. Лишь бы только не ушёл. Лишь бы только не оставил. Лишь бы только не бросил. Лишь бы только не отвернулся. Кагеяма задыхается. Задыхается без него. Тонет в бушующем океане, а всё обрушивающиеся волны мешают выбраться. Подводным течением его тянет прямо ко дну, а в руках и ногах уже нет тех сил, чтобы сопротивляться. Он слишком влюблён. Влюблён настолько, что уже стал зависим. Он больше не может отвести взгляд от улыбающегося Шоё, не может заставить себя дать по рыжей голове слишком сильно, даже когда тот провинился и заслужил. Не может усидеть на месте, когда Хинаты больше часу нет рядом. Кагеяму снабжают кислородом через поцелуи. Не живи они вместе, Тобио давно бы погиб от удушья. Без Хинаты, что сейчас безмятежно раздевается в ванной, Кагеяма бы никогда не стал собой. Никогда бы не узнал, как приятно улыбаться. Никогда бы не увидел, как красиво светятся его собственные насыщенно-синие глаза в счастливые мгновенья. Никогда бы не жил. И такие мысли возникают ни единожды, ни в моменты накатывающей слабости и чувственности. Такие мысли живут и дышат в нём постоянно. Идут параллельно, нога в ногу с мыслями о том, как высоко отдать подачу, как на английском будет «Доброго дня» или почему любимую дораму закрыли, так и не завершив. И все эти мысли сходятся в одной точке Вселенной — в их просторной однокомнатной квартирке, в месте, которое они оба с замиранием сердца и любовным вздохом называют «домом». В месте, где не существует ничего — ни проблем, ни забот, ни страхов — ничего, кроме них двоих. И любви. Такой тёплой, как солнце, такой мягкой, как волосы рыжего, такой нежной, как прикосновения брюнета. Им обоим здесь хорошо: безопасно и приятно. Они оба спасли друг друга. Не встреться они в Карасуно, сейчас все было бы по-другому. И Тобио страшно представить, как бы всё это выглядело. Он бы наверняка до сих пор был бы тем заносчивым сеттером, не оглядывающимся на сокомандников. Бесстыдным Королем площадки, для которого важнее всего — результат матча, а не сам волейбол. По правде говоря, к концу средней школы Кагеяма стал забывать, что играть может быть весело. Постоянное давление и неприкрытая ненависть по отношению к нему выводили из себя. Он чувствовал, как над головой сгущались тучи, закручивался ураган и сверкали молнии. Но как-то распогодилось… Солнце появилось неожиданно: прорвалось сквозь тучи и затопило светом целый мир. Кагеяма стоял под этим солнечным дождём и не мог сдержать улыбки. Хотелось прыгать, кричать, плакать и смеяться одновременно. Солнце кричало ему: «Я здесь!» и тянуло свои руки. Тобио держался за них крепко-крепко. На удивление не жглось — было тепло и приятно. Было так хорошо, как до этого не было никогда. Задумавшись, Тобио так и остался сидеть на полу. Поток его мыслей прервало Солнце, заглянувшее в кухню: – Ну и долго тебя ждать? — обиженно буркнул Хината, облокотившись о дверной косяк, стоя в одних трусах. – Если бы ты изначально выглядел так, ждать бы не пришлось, — хмыкнул Кагеяма, изогнув бровь и усмехнувшись. Он встал и сразу же наступил на больную ногу, о которой успел забыть. Поморщившись, он продолжил идти, тогда как Шоё недовольно махал головой. – Бакагеяма, у тебя память как у золотой рыбки, — ухмыльнулся Шоё, когда Кагеяма поравнялся с ним и остановился в дверях. – Память золотой рыбки работает не меньше трёх месяцев. При этом она прекрасно различает формы, звуки и цвета*. Ясно тебе, придурок? – Подожди, чего?! — рыжий подскочил на месте и вцепился в плечи Кагеямы, — Да ладно?! Это правда?! Серьёзно-серьёзно?! – Да. – Ты тут саморазвитием занимался, пока я круги по горе наматывал? — обреченно и даже обиженно спросил Хината. – Почти. В твиттере увидел, — безучастно отозвался Кагеяма и прошёл в ванную. Шоё сердито фыркнул: – Подумаешь! Ну так же все говорят! Почему тогда… Ха! Вот ещё! – И кстати, — Тобио замер спиной к Хинате и лишь немного повернул голову вбок. Видно было как он самодовольно улыбнулся, — Триста пятнадцать против трёхсот трёх. Ты все сильнее отстаёшь, лузер! С этими словами брюнет скрылся в ванной. Из ушей Шоё чуть ли не повалил пар: – Да кто вообще считает?! Эй, я перестал считать после факта про кошек и молоко**! Так не честно, ясно! Он всё продолжал негодовать, войдя в ванную и закрыв за собой дверь. Но недовольство мигом отступило, стоило ему увидеть как Кагеяма стаскивает с себя толстовку при этом на какое-то время застряв в рукавах. Сумев выбраться из пут, Тобио кинул одежду на корзину для белья. Он уже собирался было заходить в душ, но вдруг остановился, будто что-то вспомнив. Парень повернулся и, нахмурившись, серьёзно сказал: – Без домогательств. Шоё, поедавший его взглядом, так и не смог оторвать глаз от оголенного торса. Он усмехнулся, проскальзывая глазами ниже. Тобио почему-то жутко смутился, что было дико странно. Они вместе уже давно, видели друг друга во всех состояниях, позах и со всех сторон. Подобное смущение уже должно было просто раствориться. Тем не менее, брюнет быстро отвернулся и переступил невысокий порожек душевой кабины, дабы действиями отвлечь внимание Шоё от созерцания тела. – Посмотрим, кто первый сорвётся! — блеснув глазами, тихо, почти про себя проговорил Хината. Дверь кабинки закрылась, отгородив их от мира ещё больше, чем стены уютной квартирки. Внутри душа было невероятное эхо. Каждый шаг и малейшее передвижение по мокрой поверхности кафельного пола отдавались перезвоном таинственных колоколов под потолком. Столкнувшись с препятствием, он обрушивался с удвоенной силой на находящихся внутри. В ушах звенело. Тут они общались только шёпотом. – Мы уже давно не принимали душ вместе, да? — заметил Хината, несильно надавливая на ручку смесителя. Тобио лишь нахмурился в ответ. Из прикреплённого к стенке душа полилась вода. Ударившись об пол, капли разбились и брызнули в разные стороны, попав на ноги стоявшим. По спинам обоих пробежали мурашки. Ровное течение водопада было нарушено Кагеямой, когда он вынул душ из держателя. Хинату бесцеремонно облили с головой. Намокшие волосы тут же упали на глаза, полностью перекрыв обзор. За водой последовал шампунь. Выдавив какую-то часть, Кагеяма вручил Хинате душ и стал намыливать голову, зарываясь пальцами в слипшиеся волосы, буквально раздирая их и иногда почёсывая кожу головы. Шоё кайфовал от такого. Он всегда говорил, что руки у сеттера не просто золотые, а бриллиантовые. Долго нежиться Хината не позволили — не прошло и минуты, как Кагеяма забрал душ из его рук и смыл весь шампунь, неаккуратно разделив пряди. По плечам, спине и груди побежала пена, проскальзывая по ногам защекотала область под коленями. Шоё заулыбался от приятных ощущений в какой-то смущенной манере. Он хотел убрать с глаз мокрую чёлку, когда вода перестала литься на него, но не успел. Едва он коснулся пальцами своего лба, как был схвачен за запястья с какой-то неистовой силой. Брови сдвинулись к переносице, чего, естественно, не было видно, а недоумение лишь возрастало. – Тобио, что ты… — начал парень, но был прерван самым наглым образом. Кагеяма прикусил его нижнюю губу, а затем поцеловал. Неаккуратно так, но нежно и долго. Растягивал. По их плечам текла вода, пахло шампунем с солёной карамелью, и в ушах звенело. Голова от этого кружилась. Если подумать, похоже было на сцену из какой-то приторно-сладкой сёнэн-ай манги для девчонок лет четырнадцати. Когда Тобио отстранился, Хината ещё какое-то время стоял, закрыв глаза и разомкнув губы. Надеялся на продолжение, что ли. – Хэй, — позвал Кагеяма, повернув душ в сторону рыжего и облив его, — Ты теперь чист и непорочен, так что освобождай периметр. Шоё ребром ладони приподнял чёлку и бесстыдно улыбнулся. – Триста четыре против трёхсот пятнадцати. Я догоняю! Кагеяма безучастно хмыкнул, но глубоко в душе был сильно оскорблён. Подумать только, он, можно сказать, подал в аут — сам виноват, что Хината стал догонять его в этом дурацком соревновании во всём, чём только можно. А Шоё и рад. Кагеяма ведь сам учил: когда противник начинает захватывать преимущество, нужно заставлять его ошибаться. Хината не планировал эту спекуляцию, но он сам виноват, что такой милый! Да! Вот именно! Нет, ну как вообще можно сдержаться, когда этот коротышка вот такой голый и беззащитный да ещё и с закрытыми глазами стоит и улыбается невинно?! – Я не мог сопротивляться, — нахмурившись, отвернулся Кагеяма, полностью завладев душем и поливая себе на спину. – Это только отговорки! — ехидно усмехнулся Шоё. В голове блеснула тупая, но крайне заманчивая мысль. Навязчивая идея, осуществлять которую не стоит, но жесть как хочется. В такие моменты кажется, если этого не сделать здесь и сейчас, то вселенная наверняка схлопнется. Пока Кагеяма был в невыгодном положении — а то бишь спиной к Хинате — рыжий решил не терять времени. Подошёл на шаг, чего не было слышно из-за потока воды непрерывно льющегося на пол. Он приподнялся на носочки едва не касаясь плеча Кагеямы. – Тебе нужно тренировать свою силу воли, — прошептал Шоё на ухо брюнету, оскалившись по звериному. Тобио не дрогнул, и бровью не повёл. Тогда-то Хината и решил действовать. Отступил на шаг и с размаху дал парню ладонью по заднице. Взвизгнув от восторга, Шоё выпрыгнул из душевой кабины, тут же плотно её закрыв. После громкого шлепка, всплеска воды и вопля Хинаты всё мгновенно затихло. Слышно было только как вода тихо стекает по ногам Кагеямы. Тобио напрягся. Видно было как он вытянулся, как сильно сжал в руках душ, как густо покраснели его уши. Он медленно, до чёртиков медленно, повернул голову и уставился на Хинату. Последний замер — его тело словно сковало. Глаза Кагеямы были чуть ли не налиты кровью. Брови сдвинуты к переносице так сильно, что складок там образовалось в два раза больше, чем обычно. Губы, плотно сжатые, практически побелели. Он не будет ничего говорить. Нет, не сейчас. Он в невыгодном положении и ни за что не станет действовать без плана. Зато теперь он придумает самый коварный способ мести. Изощренный и жестокий. В этом можно не сомневаться! Кагеяма отвернулся, а Хината отмер. Тихонечко посмеиваясь в ладошку, он стал вытираться. Кинув грязные после пробежки вещи в корзину для белья, он выскочил из ванной и направился в комнату. Порывшись недолго в шкафу, отыскал свои шорты и нацепил футболку Кагеямы с логотипом NASA. На кухне ждал завтрак: прекрасно-замечательно-восхитительный фруктовый чай и булочка с сыром, купленная на днях в пекарне. И то и и другое нужно просто разогреть, а затем насладиться удивительным сочетанием тёплой еды и холодных после мытья волос. Пока Кагеяма будет смывать с себя позор и пот, Шоё быстренько покушает и приступит к каким-нибудь делам. К каким: он ещё не определился, но со сто-процентной уверенностью можно заявлять, что они появятся. В жизни всегда есть, чем заняться. Не нужно об этом постоянно думать, не нужно суетиться и возмущаться. На это никак нельзя повлиять. Дела были, есть и будут. И нет совершенно никакого смысла о них тревожиться. Надо просто брать и делать. К слову, эту на первый взгляд простую истину Хината понял не так давно. На первом году обучения в старшей школе, если быть точным. Ячи-сан и бесконечные тесты по английскому научили его. Зато теперь Шоё без проблем может смотреть свои любимые фильмы на английском или читать твиты иностранцев! Сказать, что Хината счастлив — не сказать ничего. Он бесконечно и упрямо горд собой. Если бы нужно было визуализировать эту гордость, то Шоё бы заявил, что она такая же большая, как Тсукишима с тремя мячами на голове. Одновременно с логически завершившейся мыслью Хинаты, вскипел чайник и возвестил об этом громким щелчком. Достав из шкафчика самую большую и самую цветастую кружку, парень налил кипятка практически до краёв, не забыв до этого кинуть пакетик. В холодильнике томилась в ожидании сырная булочка, но и до неё дошла очередь. Пока поставленный на столе чай остывал, Хината выложил свой завтрак из бумажного пакета на тарелку и засунул в микроволновку. Всё время, что булочка разогревалась, Шоё ни на шаг не отходил от неё. Такая вот странная привычка с детства: следить за едой, что крутится там, внутри микроволновки. Из-за этого, когда Тобио и Шоё только съехались и покупали бытовую технику, Кагеяме пришлось около двух часов отклеивать огромную наклейку-рекламу с дверцы микроволновки, чтобы рыжий придурок не изменял привычкам. Почему так долго? Ну во-первых: наклейка была реально огромная. Она занимала где-то 7/8 всей дверцы. А во-вторых: надо было сделать так, чтобы потом не переделывать. Этому Тобио также научила Карасуно. Заваленные тесты приходилось пересдавать, что значит тратить время, которое могло пойти на волейбольные тренировки. Поэтому перейдя на второй год обучения, он твёрдо решил что с того момента не завалит ни одного теста и повысит успеваемость. И ведь смог! Выпустился Тобио из школы в рядах лучших. Хината ещё постоянно смеялся, что каждый раз, когда Шоё мажет на подачах и попадает в голову Кагеямы, то ставит ему мозг на место. Тяжело это признавать, но, похоже так и было. Микроволновка громко запищала, а вместе с ней похожий звук издал Хината, несказанно обрадовавшись своему завтраку. Он торопливо открыл дверцу и схватил тарелку. – Горячоооо! — протянул он шепотом, торопясь поставить тарелку на стол. Закрыв микроволновку и спрятав всё ныне ненужное — коробку с заваркой, пакет от булочки, крышку для разогревания еды в микроволновке — Шоё уселся за стол. Широко улыбнувшись он с любовью посмотрел на свой завтрак и схватил булочку. – Итадакимас! — чуть ли не прокричал он и вгрызся в булочку, — Вкууууусно, — блаженно протянул Шоё. Увлёкшись трапезой, рыжий уже забыл о своей ранней шалости и униженном и оскорбленном парне, который в данный конкретный момент беззвучно открыл дверь ванной. К счастью Шоё, Кагеяма ещё не придумал способ мести. И сейчас уже сомневался, а надо ли вообще. Его напрягала перспектива, что Хината любое его действие сможет обернуть против него самого. Но кто не рискует, тот не покупает новые наколенники! А наколенники поистрепались… Дилемма. Чай, как и булочка, тем временем, закончились. Хината слез со стула, где ранее сидел, поджав ноги по турецки, и поставил посуду в раковину. – Эй, Бакагеяма, а мыть за собой кто будет?! — крикнул Хината, только что заметив оставленную брюнетом на столе грязную посуду. Но ответа не последовало. – Вот засранец! — чертыхнулся про себя Шоё и забрал чашку и тарелку Кагеямы. Включив воду, он быстро, по привычке отдёрнул руку: проверил, насколько горячая вода. Она оказалась приличной комнатной температуры, поэтому Шоё с энтузиазмом взял губку и щедро налил моющего средства. Замочив тарелки и чашки, он стал тереть посуду губкой, с усилием надавливая на керамическую поверхность. Хината стал напевать какую-то мелодию в такт поскрипыванию губки, одновременно отбивая ритм ногой. Закончив с двумя тарелками, он снова потянулся к моющему средству и стал лить его на губку, наблюдая за этим процессом с иррациональным восторгом. Но счастье длилось недолго: едва на лице Шоё показалась улыбка, как по голове больно прилётного ребром ладони. – Придурок, сколько раз я говорил тебе, не лить столько моющего средства?! Из-за тебя нам приходится покупать его каждую неделю! — раздражённо проворчал подошедший Кагеяма. – Если что-то не нравится, мой сам! Я против не буду! — обиженно огрызнулся Хината, потирая ушибленную макушку. – Мой, мой, не отвлекайся, — хохотнув, отмахнулся брюнет, — Я здесь не для того, чтобы отбирать у тебя работу, — он насмешливо улыбнулся, когда Шоё повернулся, злобно посмотрев на него и показав язык, — Взгляни на это. Тобио опёрся одной рукой на плечо Хинаты, другую же вытянул перед ним, держа смартфон. В браузере была открыта вкладка с новостями. Только увидев заголовок, Шоё выронил чашку — благо она была едва ли приподнята в раковине — и выхватил смартфон из руки парня. — Они собираются выпустить продолжение?! — крикнул Хината, широко распахнув глаза, явно ища подвох, — Ками-сама, да не может быть! Всё же закончилось! Кагеяма-сан, это какой-то розыгрыш?! Ты решил отыграться?! — недоверчиво спросил Хината, уставившись на него, надув губы и выпучив глаза. – Вот уж! — вновь усмехнулся Тобио, забирая телефон из мокрых рук рыжего и начиная протирать его футболкой, — Это правда! Ты знал, что манга уже пол года выходит? Два тома между прочим вышло! — вернув себе смартфон, сообщил парень. – Да ну... фигня какая-то! — буркнул Шоё и с важным видом вернулся к мытью посуды, — Наверняка фан-творчество! Или овы. Или гора фансервиса! — раздражённо рассуждал он. – А вот и нет. Тут про детей всех, кто был в оригинале. Знаешь, как они назвали его ребёнка? — Кагеяма на всякий случай пролистал статью, чтобы удостовериться в верности информации. Найдя нужное, он улыбнулся и, заблокировав телефон, посмотрел на Хинату. – М? — якобы без интереса отозвался Шоё. – Боруто, — едва сдерживая смех, сообщил Кагеяма. – Чего блин?! — брови рыжего почти сомкнулись на переносице, губы искривились, на лицо наползла непонятная гримаса. – Мне тоже понравилось, — саркастично хмыкнул Тобио. Хината отвлёкся от мытья, усмехнулся своим мыслям и решил их озвучить. Он занял широкую стойку, согнул ноги в коленях и схватил из раковины ложку в пене. – Так и вижу: бой с супер-пупер злодеем, Наруто серьёзно ранен, а его сын — последняя надежда, — Хината взмахнул ложкой над головой, и часть пены плюхнулась на раковину, — И он кричит ему: «Боруто, если ты не победишь этого придурка, то я закормлю тебя раменом насмерть, датебайо!» — парень размахивал ложкой перед собой, делая вид, что угрожает кому-то. – А мелкий ему такой: «Старик, если сейчас же не заткнешься, я прямо здесь разрыдаюсь, а маме скажу, что это ты во всем виноват, датебайо!» — Кагеяма согнул колени внутрь и закрыл глаза, картинно прогнув спину, будто от чего-то уклоняясь. – Хохохо! Хината страшна в гневе! В теории, окажись я там, не хотел бы иметь дело с этой женщиной! — смыв пену с ложки, Шоё положил её на столешницу и отряхнул руки от воды. – Да кто тебе даст? Она ведь ненастоящая! — напомнил Тобио, несильно ударив рыжего по затылку, но тот проигнорировал. – Нет, ну я же говорю в теории… — с умным видом напомнил Хината. – Разумеется, — иронично поддакнул Кагеяма. Тобио отошёл от раковины и уселся на стул, снова обратившись к телефону. Хината тем временем разыскивал полотенце, будучи крайне увлечённым своими мыслями. Прикусив губу, Шоё выключил воду, взял в руки полотенце и мечтательно посмотрел в потолок. – Н-а, интересно, какой дизайн у взрослого Саске… — вздохнув, тихо проговорил он и принялся вытирать стеклянную миску. Вопросительно изогнув брови, Кагеяма покосился на парня. – Говорю же, есть манга. Давай глянем, — предложил брюнет, тут же зайдя на специальный сайт. – Нет! — не выдержал Шоё. Он быстро повернулся и сердито посмотрел на Тобио, всё ещё держа в руках посуду, — Нет-нет-нет-нет! Никаких спойлеров! Вообще никаких! Ясно?! Не хочу ничего знать до просмотра! – Но это просто дизайн перса... — не понял Кагеяма, — Что в этом такого? – Сказал, не хочу! — отвернувшись, рыкнул рыжий, продолжив агрессивно протирать тарелку. Кагеяма недоумевающе пялился на парня. Экран телефона быстро погас, и только тогда Тобио вспомнил про него. Шоё подозрительно притих. Кагеяма открыл в браузере постер «Боруто» и разглядывал новых персонажей. Позади кучки детей стояли Наруто и Саске: Учиха с его вечно недовольным существованием вселенной лицом. Кагеяма нахмурился и поймал себя на мысли, что у него выражение лица точь-в-точь, как у Саске. Один в один. Ужас какой… – А тебе всегда нравились мудаки, да? — презрительно хохотнув, спросил Тобио. – Саске не мудак! — тут же вспыхнул Шоё и быстро отставил тарелку. Он остался стоять спиной к брюнету. Опустил руки, сжав в одной руке полотенце с неимоверной силой, что видно было, как побелели его костяшки. Кости другой руки негромко хрустнули, — Просто Саске никто не понимает, вот он никому и не нравится. Они видят в нем неразумного грубого придурка, который не даёт себе отчёта в действиях… — грустно поговорил Шоё, — Но это не так. Они просто… — парень опустил голову и продолжил, но уже громче, — Просто они не хотят его принимать. И меня это бесит! Бесит, что создатели так старались: показали его с разных сторон, объяснили все причины его действий, а люди все равно его ненавидят! Бесит! — замотав головой, крикнул Хината. – Да я не про Саске, — задумчиво и тихо проговорил Кагеяма. Шоё тут же обернулся и удивлённо посмотрел на брюнета. Тот сидел, опираясь на спинку стула и стол, свесив руки. Голова опущена, а взгляд, как тогда, когда он подавал мячи, заранее зная, что никто не примет. – Тобио? — осторожно позвал Шоё. Но Кагеяма не отозвался. Он ступил на лёд и провалился. Сейчас он тонет и не слышит ничего, кроме воды, заливающей уши и заполняющей его тело. Кагеяма посередине огромного замёрзшего озера, со всех сторон окружённого густым лесом, и он провалился под лёд. Он смотрит в небо, но не может его разглядеть. Перед глазами все расплывается; уши, нос и глаза заливает вода. Лёгкие наполняются ледяной водой. Он снова захлебывается своими страхами. Снова чувствует это одиночество, ощущает на себе презрительные и ненавидящие взгляды. Он вновь злится, испытывает чувство стыда и отчаяния одновременно. И ему так… досадно! Прошло столько времени, произошло столько хорошего, а получается, что ничего не изменилось. Он до сих пор не может сбросить груз прошлого. Он уже готов закрыть глаза и смириться со своей участью быть замороженным навеки в этом никому неизвестном озере и всеми покинутом лесу. Он уже согласен со своей смертью. Но Солнце, пробившееся сквозь метры воды не согласно. Оно светит прямо в глаза: заставляет приятно щуриться, гладит щеки и ласкает своим теплом. И Кагеяме становится не так страшно: он согревается, а затем осознаёт реальность происходящего. Чувствует прикосновения к своей щеке, затем шее и распахивает глаза. Подняв голову, он видит перед собой Хинату. Шоё сидит у него на коленях, обвив его за шею. – Вот дурак… — тепло улыбаясь, усмехнулся Хината, — Ты не мудак! — он сплюснул щеки Кагеямы в своих ладонях и приблизившись, поводил своим носом по его, — Ты просто милый дораяки***! Растерявшись, Тобио, на автомате кивнул и выдавил: «Ага». Шоё громко рассмеялся, а потом обнял парня, пристроив свой подбородок на его плече: – Запомни пожалуйста кое-что, — проницательно, но мягко заговорил рыжий, — Прекрати себя накручивать. Ты не мудак, ты не сломал никому жизнь, и ты ни в чём не виноват. Ты это ты. И кому-то ты нравишься, а кому-то нет. И это абсолютно нормально. Если кто-то один тебя не понял, значит найдутся десять, кто тебя поймут. Надо просто иметь терпение и не сдаваться раньше времени. – Как учил Наруто? — мягко улыбнувшись, уточнил Кагеяма, прижимая Шоё к себе. – Как учил Наруто, — уверенно подтвердил Хината. Отстранившись, он серьёзно посмотрел Тобио в глаза и, помолчав, продолжил, — Ты можешь не нравиться многим, но это не значит, что из-за них ты должен всё бросить, верно? Это значит, что ты должен становиться сильнее им назло! — Шоё сжал руку в кулак, подтверждая свои слова. Его глаза горели потаёнными огоньками азарта, на губах играла улыбка того же происхождения, — И тогда, когда ты станешь сильнее всех, оглянешься вокруг и увидишь, что рядом гораздо больше людей, стоящих вместе с тобой на вершине. Кто-то помог тебе подняться, кого-то наоборот наверх тащил ты, но все они рядом с тобой. Они не отвернутся, потому что знают, каким ты был и каким стал, потому что вы преодолели всё вместе, росли вместе, — улыбка Хинаты смягчилась и он даже смутился, почесал затылок и усмехнулся, — Вот, как-то так. – Вдохновенная речь! — тут же язвительно отозвался Кагеяма. – Хэй! Я тут так старался не для саркастичных комментариев! — ткнув Кагеяму пальцем в лоб, притворно обиделся Шоё, — Я тебе умные мысли донести пытаюсь! – Я понял, — кивнул брюнет. Когда Хината убрал руку, Кагеяма прислонился своим лбом к его и прикрыл глаза, — Спасибо, — на выдохе произнёс он. И сразу полегчало. Словно избавился от всего. От всех страхов и загонов, что были раньше. Снял кандалы и выбросил державу. В последний раз и навсегда сбросил мантию и корону и сжёг. Выжег из своего сердца, чтоб уж наверняка. Освободился. Через два часа Хината, подпевая «Blue Bird», уже загрузил стиральную машину. Как он и ожидал: дела нашлись. Домашние хлопоты не висели на нём мёртвым грузом — он наоборот любил наводить чистоту. Кагеяма же просто предпочитал наблюдать порядок, делать для этого что-то было слишком проблематично. Войдя в комнату, Шоё обнаружил Кагеяму, сидящего с учебником рядом с кроватью. Поглощая написанное, Тобио не моргая и не шевелясь, застыл на месте. Хината, утомившись от мытья посуды, стирки белья и протирания пыли, залез на кровать. Он раскинул руки в сторону, вытянул ноги и закрыл глаза. По телу пробежала приятная дрожь напряжения. Позвонки у таза хрустнули. Кагеяма по-прежнему не реагировал. – У тебя зачёт? — поинтересовался Хината. – Угу, — подтвердил брюнет. – Ясно. Свернувшись калачиком, Шоё затем выгнулся по образу кота, растянувшись. Позвоночник снова хрустнул, и Хината сладостно протянул: – Хорошооооо. Тобио перелистнул страницу, чем привлёк внимание рыжего. В учебнике мелькнули чёрно-белые изображения сердца и лёгкого. Рисунок-схема с подписями по бокам и обозначениями. Хината задумался о своём университете, но как только вспомнил, сколько домашки задали на выходные, поёжился и помотал головой, отгоняя противные мысли. Для домашки есть воскресенье, а сегодня суббота — день отдыха. В какой-то момент Хинате надоедает пялиться на затылок Кагеямы. Рыжеволосый, едва слышно шурша одеялом, подползает к краю кровати и невесомо оттягивает горло футболки, оголяя шею. Наклонившись, Шоё прикасается губами к коже и целует. Кагеяма тут же напрягается, но по телу расплывается тепло. Он даже опускает книгу и закрывает глаза от удовольствия. Тобио шумно выдыхает. Кладёт голову на кровать, не раскрывая глаз. Шоё наклонятся к нему и целует в губы, улыбаясь. Он не сразу углубляет поцелуй, ведь Хината из тех, кто в данном вопросе любит растягивать удовольствие. Прелюдия для него — наслаждения высшей степени. Шоё облизывает верхнюю губу Кагеямы, и последний не может сдержать улыбки. Затем рыжий придвигается ближе: он обхватывает ладонями лицо Тобио и наконец углубляет поцелуй. Скользнув внутрь губ, Хината касается своим языком языка Тобио. Кагеяма сладостно стонет и запускает пальцы в волнистые рыжие волосы, давит на голову Хинаты, не давая отстраниться. Шоё вообще-то и не против. Брюнет осторожно прикусывает язык Хинаты, затем переходит на губы. – Вот засранец! — тихо рычит Хината, — Нарываешься, да?! — с насмешкой в голосе спрашивает он. – Что если так? — с самодовольной улыбкой парирует Тобио. Оба улыбаются в предвкушении. У обоих блестят глаза. Кагеяма закрывает книгу и откладывает её в сторону, забирается на кровать и тут же набрасывается на Хинату, заваливая его на спину. Кагеяма забирает его без остатка. Обнимает, трогает, сжимает, целует, кусает. Он поглощает его. Впитывает. Не желает упустить ни миллиметра ни его тела, ни души. Хотелось трогать, и трогать, и трогать. Кончиками пальцев лишь слегка прикасаться к разгорячённой плоти, а затем яростно сжимать в объятьях. Оставлять отметины. Присваивать. Орать всему миру: «Мой! И только мой!» Даже не стараясь абстрагироваться, Хината, закатывая глаза и захлёбываясь блаженством, только и мог, что стонать. Не помня себя, он заламывал руки, изредка инстинктивно дёргаясь. Руки Тобио по-хозяйски прикасались к телу рыжего мальчика, пока тот выгибал спину то ли пытаясь уйти от прикосновений, то ли наоборот на них напрашивался. Но Кагеяму не приходилось упрашивать: чем громче звуки издавал Шоё, чем сильнее выгибался, тем больше Тобио его хотел. Хотел и получал. Хотел и давал. У них уже давно прошёл период, когда они не понимали друг друга, даже разговаривая. Теперь они на новом уровне. Теперь не нужны слова и долгие беседы — теперь достаточно лишь взглядов и прикосновений.