Вопросы отношений

      «Ох, кажется я люблю женщин»       Эта мысль приходит в голову внезапно, посреди редкой семейной встречи. В тот момент она играет на кото вместе с они-саном аккомпанимирующим на сямисэне. Только выточенный самоконтроль позволяет ей не сбиться и не сжать руки у груди. Пускай её глаза завязаны, она слышит голос одной из приближенных служанок матери.       Она слышит её тонкий звонкий голос. И вспоминает её спокойный и мягкий нрав. Как та двигается, словно одна из любимых Сакурой-онэ-сан бабочек, бесшумно и легко. Как Шими несколько раз мельком видела её, пока никто не видит, снимая повязку с глаз. Её черные, узкие глаза, темный шелк волос, собранный в аккуратный пучок, темно-серое кимоно с фиолетовой вышивкой, как у всех приближенных служанок.       Как эта чудесная девушка была первой, кто без страха шел к ней и помогал, когда Шими выпустили из дальних покоев. Как она ласково расчесывала ей волосы, закалывала их заколкой и полушутя говорила, что третья молодая госпожа может обогнать собственную мать в красоте, заставляя Шими краснеть всем лицом в тон киновари.       О нет, кажется она влюбилась. В женщину. Какая радость, что здесь полумрак, и никто не заметит её алое от смущения и внезапного открытия лицо. ***       Шими вероятно впервые в жизни побежала по коридорам. Мысль о том, что она влюбилась в женщину не давала ей покоя, сводила с ума, не давала спать, требовала разговора и поисках информации не только среди древних свитков и книг, но и у живых. Лучше всего было бы спросить у онэ-сан, но она уже уехала, значит оставался лишь они-сан.       Он же ещё не спит?       Прямо за поворотом наконец появилась дверь в покои брата. Из щелей лился слабый свет, потому Шими не сбавляя скорости помчалась к двери и даже не стучась раскрыла её. — Они-сан, мне кажется, я люблю женщин! Книга, которую Манабу держал в руке, с громким стуком упала на пол, сам же он от неожиданности распахнул глаза и открыл рот, понял, что стоит в совершенно неблагопристойном виде, закрыл рот, осмыслил услышанное, покраснел, побелел и сел на циновку. Шими за это время зашла внутрь, закрыла дверь и покраснела до ушей от смущения и осознания что прибежала в спальной одежде, с распущенными волосами и, о великие предки, с не завязанными глазами! Позор, о позор, во что превратила её эта навязчивая мысль. Манабу после нескольких секунд глубоко вздыхает и тянет подошедшую к нему сестру к себе на мягкую циновку. Шими неловко скукоживается и прижимается к боку они-сана сжимая в руках шелк. Ткань под тонкими руками девушки изгибается, но не гнется. Красивая. Как та чудесная девушка. О великие предки. Кажется она сходит с ума.       Юноша подбирает уроненую книгу и убрав её, зажигает сандаловые благовония, и лишь когда он разливает во пиалам сакэ, уже успокоившиеся брат с сестрой начинают разговор. ― А теперь давай ты расскажешь мне что случилось, но поподробнее? ***       С той первой невинной влюбленности прошло много лет, было и пара других: в племянницу главы клана, который находился с её семьёй в напряженных отношениях, в поэтессу, которая умерла от туберкулеза через неделю после того как Шими ей призналась в любви и получила ответные чувства, девушку из семьи ученых, которая необычайно заразительно улыбалась.       В единственный раз, когда она призналась, её возлюбленная умерла, что не располагало к последующим попыткам. В те годы из горечи утраты и апатии ее вывела её подруга детства, Сейкатсу. И сейчас, чувствуя знакомое томление и стук в груди, Шими было страшно. Страшно потерять дружбу с этой чудесной девушкой из-за чувств, увидеть омерзение в чудесных желтых глазах, быть отвергнутой и… остаться снова одной.       И как и всегда был лишь один человек, которому она хотела доверить эти чувства и попросить у него совета. Ведь вроде они-сан сейчас свободен? ***       Манабу заранее достаёт из-под пола бутылку коньяка, когда Шими устало, открывает дверь в его комнату и падает лицом на кровать. Лицо у неё такое будто она несколько недель без сна сидела.       И глаза опять зарёванные. — Они-сан, я кажется влюбилась. Абсолютно и бесповоротно. В лучшую подругу.       Манабу резко откупорил бутылку и выпивает в один присест половину. Остатки он отдает имото-чан, которая лишь слегка отхлебывает, хлюпает носом и смотрит в пустоту. — Она меня даже не рассматривает как любовный объект. Я не понимаю, что делать, брат.       Ну что же, Манабу тоже это не совсем понимает, зато он понимает, что под пол ему за бутылками за этот вечер придется лезть еще не один раз. И возможно написать онэ-сан. В этот раз его очередь идти к старшей за советом.