перспективы

В принципе, Арсения устраивает его сосед по комнате. Антон подселился к нему на втором курсе, но выглядел и вёл себя так, будто живёт в этой комнате дольше Арсения. Это поражало. Немного. Арсу думалось, что притираться они будут долго, но на второй день Антон по-свойски рылся в шкафу и оставлял чайные пятна на любых поверхностях. А ещё совсем не смущался. Как-то разговаривать они начали после Нового года. На улице удивительно большие сугробы. Те самые, которые называют пушистыми и прыгают в них с гаражей. У Арсения к зиме отношение двоякое. С одной стороны, это красивые снежинки, гирлянды и возможность сидеть на парах в любимом свитере. С другой, это холод, огромный пуховик и подштанники. С Антоном они пересекаются на общей кухне. На январские почти все разъехались, поэтому единственный шум — это начинающий закипать чайник. И никаких голосов. — Доброе утро, — Арсений сонно чешет к холодильнику, по привычке поправляя кофту. — Ты сегодня рано. С окна дует, но Антон всё равно предпочитает облупившийся подоконник стульям. Арсений не в праве его осуждать. — Спалось хреново, — пожимает плечами тот. — Решил, что уже бессмысленно пытаться уснуть. Арсений его понимает. Это частое явление. Когда нервничаешь и забиваешь голову отвратительными мыслями, уснуть бывает на редкость трудно — вертишься, как жалкое подобие карусели, разглядывая то стену, то потолок, то слабо проглядываемый в темноте узор наволочки. В холодильнике пара бутылок пива, чья-то тарелка с засохшей гречкой, целый кусок сыра и остатки кетчупа. Даже украсть нечего: сыр и кетчуп его. Картина хоть и печальная, но знакомая. В мужском корпусе в принципе много чего не найдёшь, а в январские и подавно. На завтрак макароны. Арсений варит на двоих, хотя Антон не просил. Они пересеклись взглядами, когда Арс рылся в ящике, и всё стало понятно. — Ты чего в общаге остался? Арсений спрашивает, потому что не очень любит тишину. Особенно повисшую и неловкую. Хотя может так кажется только ему, но диалог он начинает всё равно. Антон замирает с вилкой в руке. Смотрит на плохо расплавившийся сыр и перестаёт постукивать пальцем по чашке с дешёвым чаем. Арсений смотрит на него из-под ресниц, чтобы ненавязчиво, но с намёком на беседу. — Да не к кому ехать просто, — в итоге пожимает он плечами. — А ты чего? Они сидят друг напротив друга. Антон всё-таки слез с подоконника, и теперь они соприкасаются коленками под столом. Потому что пространства мало, а ноги длинные. Арсений думает, что, наверное, это личная тема. Или он просто не внушает доверия, и Антон решил не растрачиваться на слова-пояснения. В любом случае, становится как-то совестливо. Можно было и догадаться, что раз уж Антон здесь, а не с семьёй и друзьями, значит этому есть какая-то причина. Логично ведь. — Не знаю. Так просто получилось. На самом деле, Арсений случайно перепутал даты билетов, ошибившись в месяце. Сдавать не стал, решил, что к родителям и в конце января приехать можно, а куранты с речью президента, если очень захочется, можно и в записи послушать. Так и остался в комнате сидеть, даже к Серёже не пошёл: поймал настрой волка-одиночки и не собирался ему противиться. На улице снова начинает идти снег. Большими хлопьями он падает на подоконник и деревья, ложится на дороги, заметает стоящие машины. Арсению хочется пойти ловить его языком, прямо как в детстве, но он лишь говорит, кивая за спину Антона: — Красиво. Антон оборачивается, умастив локоть на спинке стула. На таких обычно сидят преподаватели, но кто-то притащил его в общагу и быстро нашёл применение; Арсений спиной упирается в болотную стену, сидя на кривоногой табуретке. На снег они смотрят молча и долго. Антон ничего не говорит, сидит, извернувшись, и даже головой не двигает — дышит разве что и на том спасибо. Потом всё-таки поворачивается. — Красиво, — подтверждает. — Пойдём гулять? — Сейчас? — Ну да. Арсений пожимает плечами. Прикидывает в голове, что можно будет потом зайти в магазин и соглашается. Он хочет чипсов с крабом и сок, который пил последний раз на какой-то тусовке в виде дополнения к водке. По-человечески бы ещё взять нормальных продуктов, потому что на ужин остаётся целое ничего, но он посмотрит по скидкам и решит на месте. В любом случае, всегда есть беспроигрышный Доширак. Посуду они моют сразу, по очереди, каждый свою. Антон зачем-то его ждёт, подпирая столешницу и копаясь в телефоне. Один раз тихо смеётся, поворачивая к Арсению экран с мемом про человека-паука. Честно сказать, за Марвел Арсений не шарит, но делает вид, что ему смешно. В комнате дубак: хлипкая форточка, отодвигая собой занавески, решила впустить к ним мороз, будто тому изморозью на стекле не сиделось. Антон тихо матерится под нос и с силой закрывает её обратно; Арсений думает, что теперь они её не откроют, но и до весны им это вряд ли понадобится. Он ёжится, передёргивает плечами и идёт за телефоном с кошельком. Антон всегда таскает с собой рюкзак с двумя значками — один с Гарри Поттером, другой с котёнком Гав. — Откуда они у тебя? — спрашивает Арсений, отставая на пару шагов, разглядывая чужую спину. — Гарри одноклассница подарила, а кота на улице нашёл, — отвечает не задумываясь, потом останавливается. — Или ты о чём? Арсений нагоняет его, и теперь они идут вровень. — Про значки, — кивает он. — Прикольные. — Спасибо. Снег хрустит под зимними ботинками. Арсений концентрируется на этом звуке, даже глаза закрывает. Кажется, будто он в какой-то сказке. На пальцы падают снежинки, Арс сжимает ладонь, чувствуя, как они тают. Из волшебной идиллии вырывает голос Антона и его рука на локте. — Всё нормально? — обеспокоенно спрашивает он, отпуская после установления между ними зрительного контакта. — Или ты часто лавки таранишь? — Прости, — Арсений смеётся. — Задумался. Антон возвращается на середину дороги и кивает головой, мол, пойдём дальше. Они в обычном парке, где очень много матерей с колясками и бегающих детей. Арсений не понимает, куда они направляются, и есть ли у них вообще точка назначения, но вопросов не задаёт. Сохраняет для себя атмосферу неожиданности или незапланированного трипа; с их финансовой составляющей можно разве что на автобусе покататься или на такси, но тогда они останутся без ужина. Свои наушники Арсений оставил дома. Он не сильно об этом жалеет, но с музыкальным сопровождением было бы атмосфернее, особенно если плейлист правильно подобрать. Он за таким всегда лезет к Оксане в аудио, у неё находится сборка под любую ситуацию. Конечный пункт в их плане так и не вырисовывается. Они петляют по дворам, качаются на качелях и кидаются кривыми снежками. Заходят в украшенные мишурой магазины, разглядывают разные безделушки и всё-таки покупают два значка со Стар против сил зла. Марко становится третьим в тусовке на антоновском рюкзаке, а Стар Арсений цепляет себе на нагрудный карман куртки. К вечеру они мокрые, уставшие и отчего-то счастливые топчутся на остановке чуть ли не на другом конце города. — А если автобус не приедет? — вглядываясь в дорогу, абсолютно спокойно спрашивает Антон. Арсений сидит на лавочке, вытянув ноги перед собой, и смотрит поплывшим взглядом на шныряющие машины. — Пешком пойдём. Или такси вызовем, — пожимает плечами, хотя Антон на него даже не смотрит. — И будем доедать остатки макарон с кетчупом. — Мы не настолько бедные. — Я утрирую. Автобус, как и положено, приезжает. Антон влезает первым и с самодовольным видом занимает место у окна. Арсений показывает ему язык и садится на соседний ряд — тоже к окну, но через две остановки пересаживается к Антону. В магазине играет примитивная мелодия. Арсений постукивает ногой ей в такт, стоя перед глазированными сырками. Антон шатается между стеллажей, бездумно разглядывая содержимое. Иногда смотрит на ценник, морщит лицо и отворачивается. Вроде Арсений берёт по мелочи и скидкам, но всё равно выходит два пакета. Антон берёт две слойки с малиной, энергетик и сигареты. — И этим ты собрался питаться? — ворчит Арсений, спускаясь по скользким ступенькам. — Я собрался красть еду у тебя, — их разделяют две ступеньки, и Арс снизу смотрит на него с очень недовольным выражением лица; Антон его копирует. — Ебало проще сделай. Я скину тебе на карту, ты всё равно на двоих брал. Держи. Антон пихает ему в руку слойку и забирает один пакет. У общаги Антон тормозит. Курит в сторонке, чтобы не прицепились. Протягивает пачку Арсению, но тот отрицательно качает головой и отходит, чтобы выкинуть шуршащую упаковку и пару фантиков, завалявшихся в карманах. Когда возвращается, Антон бездумно щёлкает колёсиком зажигалки и постоянно мотает головой, безуспешно пытаясь поправить лезущую в глаза чёлку. * На улице метель, завтра на пары, Арсений не хочет спать. Антон ушёл двадцать минут назад в душ, зачем-то взяв с собой кружку. Арсений не спрашивал и вообще забыл об этом, упёршись взглядом в ленту инстаграма. Вылизанные фотографии звёзд и забавно-глупые друзей. Он лайкает и то, и другое, особо не зацикливаясь. Просматривает без шибкого интереса истории, отвечая лишь на Серёжину. Горит только настольная лампа. Антон заходит спокойно, держа в руках две чашки. Арсений, уловив звук, садится на кровати и смотрит вопросительно. — Чай нам сделал, всё равно вряд ли уснём. Арс благодарно кивает. Полноценно согреться это не помогает, но приятным теплом отдаёт. Арсений греет пальцы о керамику, дожидаясь, пока остынет. Антон глотает кипяток. — Ты в моём свитере? — без причины спрашивает Арсений. Это означает, что он разглядывал Антона, и он даже не пытается это скрыть — они пару раз пересекались взглядами. — Моя толстовка мокрая, а сейчас холодно. — У тебя вторая есть. — Тебе жалко, что ли? — Нет, — Арсений пожимает плечами. — Носи себе на здоровье. На этом замолкают. Антон затыкает уши наушниками, Арсений пытается читать электронную книгу, но взгляд постоянно уплывает, а концентрация даёт сбой, так что он не понимает, о чём читает и бегает по одной и той же строчке глазами. В итоге забивает, запуская глупую игру, где нужно переходить через дорогу. Набивает максимум пятьдесят поинтов и то потому, что так сгенерировалась карта — просто тыкает по экрану, летая в мыслях. Ближе к часу ночи он ставит телефон на зарядку и переворачивается на бок, подтягивая колено к груди. По старой привычке обнимает угол одеяла, закрывает глаза и честно пытается уснуть. Через какое-то время — минут пятнадцать, по арсеньевским прикидкам — Антон выключает лампу. Долго стоит у стола, скорее всего залипая в окно, и в итоге подходит к Арсению. — Ты спишь? — шёпотом интересуется он. Арсений почему-то не отвечает, и Антон уходит на свою кровать. * Антон спит ужасно и встаёт до будильника, если вообще засыпает. Арсений ругается и ворчит, когда ест приготовленный им завтрак — обычный омлет, не подгоревший и то хорошо. На кухне постоянно кто-то шныряет, так что сонный гнев приходится прятать в тарелке или кружке с кофе. Антон смотрит виновато-поплывше, и Арсений хочет врезать себе по лбу — он не с этим намерением бурчит. — Тебе нужно начать пить меньше энергетиков, — вздыхает он уже в комнате, роясь в общей куче одежды на стуле. После той ночи они отчего-то начали носить одежду друг друга, иногда без разбора хватая попавшиеся под руку вещи. И если Арсений мог влезть в любую антоновскую шмотку — тот носил исключительно оверсайз — то Антону приходилось подходить к этому вопросу скрупулёзней. Антон, завязывающий кроссовки в дверях, закатывает глаза. — Хорошо, мам, — вздыхает он, выпрямляясь в полный рост. Нацепил чёрную толстовку, закутавшись поверх курткой, и преданно ждёт Арсения. Арсений цокает. Возможно, его забота выглядит не так, как должна в теории. Или не подходит сугубо Антону, так что тот только фырчит и прячется за своими звенящими побрякушками. Но зачастую почти полное отсутствие сна у соседа его волнует слишком сильно, и как жаль, что нельзя отсыпать ему несколько своих часов; по сравнению с Антоном, Арсению начинает казаться, что спит он даже с избытком. В универ они идут вместе, иногда толкаются плечами, но оба это игнорируют. Снег притоптанный, сугробы коричнево-серые, зима перестаёт напоминать волшебную сказку. Пересекаются они в столовой после третьей пары. Случайно и не сговариваясь. Арсений с горящими глазами дописывает матан, когда к нему подсаживается зевающий Антон с булкой в руке. Ест он молча и не лезет, запивая всё газировкой. Арсений тактично держится, подрагивающей рукой выводя последнее уравнение. — Ты себе так гастрит заработаешь, — взрывается он, стоит только тетрадке упасть в рюкзак. Антон поднимает бровь, медленно закручивая крышку. Окольцованные пальцы сжимают пластиковое горлышко, и Арсений смотрит на это слишком долго, чем, наверное, положено. Правил о времени смотрения на чужие руки наверняка не существует, но он нутром чувствует, что взгляд его задержался. Антон этого либо не улавливает, либо не придаёт значения. К ним за стол с тарелкой борща опускается Илья — одногруппник Антона и удивительный человек, чей желудок переваривает всё. Разговоры о состоянии Антона резко кажутся как минимум не для чужих ушей, хотя тому, похоже, дела до этого нет. Он в очередной раз зевает и падает головой на широкое плечо невозмутимого Макарова. Арсений фыркает себе под нос, начав крутить в пальцах ручку. Максимально не эффектно, через раз роняя её на стол и наверняка раздражая этим. — Нервничаешь? — спрашивает его Илья, отодвигая от себя пустую тарелку. — Да по хуйне загнался, — он неопределённо машет рукой, отправляя ручку за ухо — за пеналом лезть лень, а если закинет, как тетрадь, потом не найдёт. Это тонет в общем гуле столовой. Арсений расплывается пятном по столу, устало вглядываясь в дальнее окно. Хочется домой, к маме, прийти, развалиться на своей кровати и смотреть мультики по Диснею. Но получится только доковылять до общаги и делать домашку, потому что ему нужны нормальные оценки и стипендия. Илья уходит курить. Зовёт с собой Антона, но тот отказывается, подобно Арсению разваливаясь на столе. Велика тяга заснуть прямо так и потом получить тряпкой по горбу от поварихи. — Ты как? — спрашивает его Антон, и это немного выбивает. Арсений в какой-то степени привык, что о нём заботятся и волнуются, так было ещё с детства. Но слышать такой банальный вопрос от Антона… странно. Он поднимает взгляд, натыкаясь на чужую макушку в капюшоне, двигает руку и лениво стягивает его. У Антона лопнул капилляр в глазу, и Арсу ещё больше хочется, чтобы тот поспал. Можно прямо тут, он стойко будет охранять его от летающих тряпок. На вопрос не отвечает, потому что не находит подходящих слов. Ответный не задаёт тоже: и так всё понятно. — Может, свалим домой? — предлагает он. — Можно, у меня всё равно физ-ра, — Антон пожимает плечами. — Тебе ничё не будет? — Они мою рожу каждое занятие видят, разок могут и отдохнуть. — Красивое лицо у тебя. Арсений замирает. Антон смотрит на него абсолютно спокойно, прижавшись щекой к холодному столу. Арсений решает не уточнять, что он имел в виду, и давит в себе желание по-киношному приложить руку ко лбу. У него всегда было нормально с самооценкой, и он объективно понимает, что внешность у него привлекательная, особенно глаза. Но всё равно подвисает, бездумно теребя лямку рюкзака. Антон, моргая через раз, медленно собирает себя обратно. Поднимается, чуть не падая, зацепившись ногой о стул, и Арсений пугается, вцепляясь в его плечо. Оба смеются: неловко, прикрывая глаза и замалчивая ситуацию. У гардероба Антон долго воюет с курткой, и Арсений даже не пытается скрыть свой смех. Думает помочь, но одёргивает себя, концентрируясь на завязывании шарфа. Сколько слоёв одежды на себя ни напяль — всё равно холодно будет. — Я щас отрублюсь, — выдаёт Антон на улице, передвигая своими длиннющими ногами. Иногда Арсений на них засматривается — на ноги. И на всего Антона в целом, если быть честным. Есть в нём что-то цепляющее, заставляющее кидать кроткие взгляды и составлять в голове какой-то образ. Арсений всё пытается понять: это какая-то черта внешности или что-то неуловимое, летающее в воздухе. Пока даже не знает, к какому из вариантов склоняться. Пока они идут мимо ряда небольших магазинов, встроенных в первый этаж жилого дома, Антон постоянно рассматривает витрины и вывески. Новогодних оленей, снежинки и цветастые леденцы начали убирать, но гирлянды и мишура до сих пор висит почти везде. Арсений думает о том, что они начали проводить больше времени вместе. Банально разговаривать, а не кидаться односторонними фразами. Так, кажется, дружба и работает. Вы просто начинаете контактировать. Но Антон не только слишком хорошо подходит их общажной комнате, он будто всегда был в арсеньевской жизни — это всё о той части его, что создаёт какую-то атмосферу. — Бля, Арс, — фырчит Антон, одёргивая его к себе. — У тебя хобби врезаться во все статичные предметы на улице? Перед глазами фонарь, с которым Арсений, снова уйдя в чертоги разума, чуть не столкнулся лбом. Он смеётся и смазано благодарит Антона за великое спасение. На телефон приходят два сообщения — от старосты и Серёжи — с вопросом, где Арсений шляется. Отвечать не хочется, но он быстро печатает, что свалил домой по причине плохого самочувствия. С какой-то стороны это правда, у него душа болит за превращающегося в зомби Антона. Арсений не имеет большой силы воли, чтобы в случае полной мутации пустить ему пулю в лоб; он скорее даст себя заразить, подставляя шею, хотя, казалось бы, имеет дело не с вампиром. Коменда стебёт, что они становятся неразлучной парочкой. Антон передвигает ногами по лестнице, игнорируя фразу. Арсений думает оправдание, но забивает и спешит за ним. В комнате Антона хватает на короткое, но душевное 'пиздец, я спать'. Арсений хмыкает своим мыслям, желает хороших снов и уходит в душ, пока никого нет. * Из колонки долбят 'Руки вверх', Антон очень задумчиво сидит в углу дивана со стаканом виски-колы в руке. Арсений отошёл на пару минут на кухню за бутербродами и теперь не знает, что делать. — Оставь его, — на плечо падает татуированная рука Эда. Безумный парень, с которым Антон, оказывается, охуительно близко дружит. Это первое, что узнал Арсений, когда они пришли на какую-то сомнительную вписку, и он до сих пор переваривает эту информацию. — Проветриться не хочешь? Арсению хочется напиться и свалить, но он неопределённо пожимает плечами, и Эд беззастенчиво цепляет его предплечье и тянет в прихожую. Очень неловко, пошатываясь, натягивает кроссовки, первую попавшуюся куртку и вываливается в подъезд. Арсений идёт за ним чисто из интереса. Они выходят на общий балкон. — Тут людей нет, — объясняет Эд, залезая рукой в широкий карман и выуживая пачку сигарет. — Какая удача, — озаряется он, бессовестно доставая сразу три. Предлагает Арсению, но он не берёт. И не из уважения к хозяину пачки — просто не курит. Начало марта противное до ужаса. От снега осталось одно название и лужи. Быстрое потепление или просто плохая шутка погоды — не поймёшь, но лицо корчить от взгляда на улицу хочется неимоверно. Арсений складывает руки на груди и втискивается в угол, разглядывая двор с высоты тринадцатого этажа. Эд курит и не обращает на него внимания. Опирается локтями о железные перила и выглядит как человек, очень погружённый в свои мысли. Арсений не лезет и не пытается свалить, тут лучше, чем в квартире: тихо и есть, чем дышать. Завтра выходной. Тусовка не в честь этого, просто люди пьют, потому что на следующий день не нужно на пары. Арсений их понимает, хотя предпочитает пить более культурно, в компании себя и рефлексии. Иногда с Оксаной, которая всегда начинает травить байки до того абсурдные, что ты начинаешь верить. На телефоне двадцать процентов, но Арсений всё равно продолжает с завидной частотой заходить в контакт, сажая зарядку. — Ты если из-за Антона паришься, — без причин начинает Эд, и Арсений замирает, подняв на него голову, — то для него это нормально. Раскачается скоро. Его в принципе расшевелить надо, чтобы он как-то шутить там начал… жить. Ну, ты сечёшь, о чём я. Арс кивает, убирая мобильник в карман. Ветер бушует, лезет в волосы и щекочет шею. Арсений подставляет под него лицо и чувствует себя немного лучше. Проблемы и переживания это, конечно, не выветрит, но становится проще, как минимум перестаёт так сильно мутить. — А вы встречаетесь? — не поворачиваясь, интересуется Эд. — Что, прости? — Ну, вы с Антоном… Встречаетесь, спрашиваю, или чё между вами? Арсений округляет глаза и в растерянности не может найти ответ. Его не хватает даже на хаотичные мысли, просто прожигает взглядом чужой бритый затылок и хлопает по-рыбьи ртом. Тактичности этому парню явно не занимать — в лоб подобными вопросами кидаться, так ещё и стоять спокойно, будто они о погоде. Вторая сигарета заканчивается, Эд пытается прикурить третью, но зажигалка шипит искрам, и ничего не происходит. Он раздражённо, как наедине с собой, матерится под нос и роется в куртке на своих плечах, с видом победителя доставая из внутреннего кармана коробок спичек. Интересно было бы спросить, кому понадобилось носить их с собой. — Ну чё ты так смотришь? — Эд снова возвращает внимание к Арсению, безуспешно чиркая спичкой. — Или вы настолько скрываетесь? Он просто ничё не говорит об этом, а мне интересно. — Мы не… не встречаемся мы. Просто соседи. Эд почему-то смеётся, сжимая в пальцах коробок, и Арсений чувствует себя загнанной в угол мышью. — Тогда пососёмся? — Эд ставит локоть на перила и в принципе выглядит эффектно, Арс бы купился на такое, будь он более пьян и расслаблен. — Предложи это, когда будешь трезвым, — отстреливается Арсений, поспешно сваливая с балкона. Это не очень-то и удивляет, но немного выбивает из колеи прежних мыслей, до этого весь день роящихся у него в голове. Он останавливается на лестничной клетке. Телефон оповещает писком о пятнадцати процентах, но это дело последнее. Внутреннее равновесие пошатывается и хочется уехать в общагу. Арсений изначально не очень сильно хотел идти сюда, подобные мероприятия вызывают у него смешанные чувства, но Антон уговорил возможностью бесплатно выпить. Нужно найти его и сказать, что… просто что-нибудь сказать. Про странного Эда или неистовое желание убежать. Дверь квартиры поддаётся легко. Её никто не закрывал, и это к лучшему, потому что сквозь орущие колонки вряд ли бы кто-то услышал звонок или стук. Антон обнаруживается сразу в прихожей, нелепо сидящий на маленьком стульчике с кроссовкой в руке. — Привет, — улыбается он, поднимая голову на Арсения. — Ты куда-то пропал, и я хотел тебя искать. — А чё не написал? — Бля… Не додумался. Арсений смеётся и зачем-то запускает руку ему в растрёпанные волосы. Антон непривычно смотрит снизу вверх, прикрывает глаза и чуть ли не мурчит котом. У Арса что-то ёкает в грудине настолько сильно, что плечи без причины передёргивает, а дышать становится труднее. Из комнаты напротив играет Билли Айлиш. Арс полноценно не слушал, но эти мотивы из каждой щели, так что угадать легко. Антон одевается медленно, пытается завязать непослушными пальцами шнурки, психует и просто запихивает их в кроссовки. Долго роется среди курток, проходится несколько раз, но так и не находит свою. — Ты мою куртку не видел? — растерянно спрашивает он. — С синими вставками же? — задумчиво уточняет Арсений. Потом хмурится, почёсывая свою бровь. — Её Эд взял. Зачем ты носишь с собой спички? — Когда-то запихнул и забыл, — пожимает плечами. — Пойдём. Арсений думает, что они за курткой, но Антон останавливается возле лифта и нажимает кнопку. Приезжает маленький, в котором еле умещаются два человека. Арсений стоит лицом к зеркалу, но смотрит на свои ноги. Антон дышит ему куда-то в висок, касаясь рукой его запястья — они одновременно хотели нажать на кнопку первого этажа, ожидаемо столкнулись, и в итоге Антон взял его запястье, управляя рукой, да так и не отпустил. На улице льёт дождь. Растекается лужами по асфальту и норовит пролезть за шиворот. Арсений накидывает на голову капюшон, стоя под козырьком подъезда. Антон шарится в телефоне, одну руку держа в сплошном кармане толстовки. Арсений думает, что сейчас он закурит, но вспоминает, что сигареты остались у Эда. Небо тёмно-синее, всё в тучах, без намёка на какой-то просвет. Провели они в чужой квартире пару часов от силы, но из-за ливня кажется, будто уже глубокий вечер. — И ты в одной толстовке пойдёшь? Промокнешь же, — Арсений не хочет становиться ворчливой бабушкой, но ему до щемящего чувства не хочется, чтобы Антон заболел. И дело даже не в лекарствах и постоянном кашле на всю комнату. — Так на такси же поедем. — Ты вызвал, что ли? — Ага. А куртку потом заберу. Удивительный, — думает Арсений, покачиваясь на пятках. Наверное, странное чувство щенячьего восторга, так ярко повисшее воздухе, — побочный эффект алкоголя, разделившийся на двоих (по крайней мере, Арс очень хочет в это верить). Кажется, что всё идёт хорошо. Так, как должно быть. Как следует. Машина едет минут пятнадцать — не так уж и долго, если бы они торчали ещё в квартире, то это можно было бы измерить где-то пятью играющими песнями, если учесть тот факт, что все они должны идти около трёх минут. Антон без особого интереса листает ленту контакта, иногда показывая Арсению посты с котиками. Когда чёрный автомобиль останавливается ровно напротив них, Антон дёргает его за рукав. Арсений идёт медленно, наступает в лужу и чувствует, как стремительно промокают волосы. Именно в этот момент хочется промокнуть насквозь, задрав голову и раскинув руки, но нужно ехать, и Арс жалеет, что не сделал этого раньше. В салоне тепло и пахнет тошнотным ароматизатором. Антон раскрашивает по пикселям картинку с совой, Арсений бесстыдно за ним наблюдает. До дикого хочется спать, но Антона скашивает чуть раньше. Он кладёт голову на плечо Арсения, очень нагло и без спроса вторгаясь в личное пространство. Арс, в общем и целом, не против — прислоняется щекой к чужой макушке и задумчиво смотрит в окно. На фоне какой-то подкаст на радио, у ведущего тихий голос, действующий как колыбельная. Арсений старается не закрывать надолго глаза и дотерпеть до своей общажной кровати с тёплым одеялом. Антон сопит, еле держа телефон в пальцах, и Арсений его аккуратно забирает, пряча в карман, чтобы не выпал и не разбился. Есть что-то романтично-сентиментальное в поездках на машине в дождь. Даже если это такси, а вы оба пьяные и хотите спать. Арсений почти физически ощущает эту атмосферу странного спокойствия и расслабленности, не хватает только наушников с грустной песней, чтобы представлять себя в клипе. Город за стеклом плывёт огнями фонарей и окон, не так ярко, как ночью, конечно, но всё равно имеет свой шарм. — Просыпайся, — говорит он на ухо Антону, когда они почти подъезжают. У того взгляд сонный-сонный, непонимающий совсем, и Арс не может удержаться от того, чтобы расчесать его чёлку пальцами. Антон забавно фыркает, но позволяет. Они оставляют мокрые следы на лестнице. У Арсения хлюпает в одном ботинке — очень неудачно вылез из машины, Антон горбится, медленно поднимаясь. У входа в комнату они играют в камень-ножницы-бумага на то, кто первым пойдёт в душ. Выигрывает Антон и с победным видом лезет за сменной одеждой. — Почему Эд назвал тебя милым ссыклом? — спрашивает он, стоя напротив шкафа и втыкая в телефон. Арсений зависает с проводом от зарядки в руке. — Насчёт милого не знаю, а ссыкло, наверно, потому что я свалил от него, — честно объясняет, втыкая штекер в розетку. — А чё свалил? — Он предложил сосаться, и я растерялся. Антон икающе ржёт, сомнительно опираясь локтем на полку с арсеньевскими шмотками. — Он всегда так, это нормально. Особенно когда выпьет. — Я так и понял, — Арс пожимает плечами, откладывая телефон на подушку. Чтобы занять руки начинает перебирать одежду, комом висящую на стуле. — Спросил ещё, не встречаемся ли мы. — И что ты ответил? Антон щурится, натягивая заискивающую усмешку. Больше не выглядит таким сонливым, как пару минут назад, и Арсений даже не знает, как это расценивать. — А что я мог ответить? Что мы не встречаемся, конечно. — А хотел бы? Сердце отчего-то ёкает. Колко и быстро. Арсений второй раз за день теряется посреди диалога с запутанным выражением лица. Честно, Антона хотелось стукнуть и попросить больше не задавать подобных вопросов, потому что Арсений в душе не ебёт. А если начнёт разбираться, то есть вероятность, что закончится это не очень хорошо. Чем дольше Арсений молчит, тем больше ему кажется, что ситуация становится абсурдной. Антон продолжает ждать. — Не знаю, — сдаётся он. — Вали уже в душ. — А если серьёзно: хотел бы? — Чё ты доебался? — Арсений фырчит, кидая в Антона рубашку — первое, что попалось под руку. — Время не задерживай, я тоже в душ хочу. Антон уходит как-то быстро. Арсений, делая занятой вид, бездумно складывает одежду в стопку рядом с собой. Приходит в себя, когда она заканчивается, и он просто трогает воздух, пытаясь нашарить рукой следующую вещь. По-хорошему бы пересмотреть более внимательно и грязное кинуть в стирку, но как-нибудь в другой раз. Лента в телефоне не отвлекает, глупые игры, скачанные из-за надоедливой рекламы, тоже. Мысли навязчиво лезут в голову, заставляя зависать в том состоянии, когда перед глазами всё плывёт, а ты теряешься в пространстве. Время не ощущается и по итогу ты чувствуешь себя странно, не в том месте, не в своей тарелке, и отходишь от этого очень долго. Стоя под еле тёплой водой, Арсений продолжает чувствовать себя потерянным. С Антоном он обменялся коротким взглядом, когда тот зашёл в комнату, и быстро ретировался. Неприятная атмосфера то ли недоговорённости, то ли неловкости, давит на виски. Арсений двигает и трогает всё, что можно, лишь бы создавать какой-то звук. Антон лежит в наушниках на своей кровати и что-то смотрит. Фильм или очередной сериал, он любит тратить на них свободное время, а потом с горящими глазами рассказывать замудрённые сюжеты и свои теории. Арсений слушает, потому что знает: всё равно руки не дошли бы посмотреть, а так хоть косвенно, но будет в теме. Они не говорят, потому что никто не начинает. Арсений отрубается в подвешенном состоянии и с противным страхом следующего дня. * Всю эту ситуацию они игнорируют. Арсений мысленно смахивает это на рано проснувшегося внутреннего мартовского кота, который усиливает в пару раз желание тактильного контакта и заставляет подкатывать ко всему живому. Арс би, и у него буквально разбегаются глаза от красивых людей вокруг. Антон же редко, но метко вводит его в какую-то панику. Разбираться с этим нет моральных сил; на самом деле страшно обнаружить симпатию, но Арсений себе в этом упорно не признаётся. С каждым днём всё ближе сессия и сдача ненавистной курсовой. Антон слишком спокоен, и это как-то бесит. Арсений с внутренним раздражением стучит по клавиатуре ноутбука. Его скоро начнёт воротить от вида вордовского документа, а это он только титульник закончил. Антон сидит за столом, обняв колено, и списывает конспекты, постоянно прерываясь на рваные вздохи и тихий мат. — Ты сейчас кнопки выбьешь, — без причины начинает он, и Арсений непонимающе поднимает голову. — А ты если ещё раз вздохнёшь, то наша комната схлопнется. Словесная битва могла бы быть колкой, но Антон смеётся, утыкаясь лбом в своё колено, и это отчего-то отбивает всё желание кидаться сарказмом. Арсений, наученный горьким опытом, сохраняет файл и захлопывает крышку. Может, с него на сегодня и хватит. До конца дедлайна ещё куча времени, так ещё есть прекрасная ночь пред ним, в которую ты волшебным образом успеваешь всё. В комнате душно. Форточка с зимы не открывалась, и никто не хочет это исправлять. У Арсения закончилась вторая кружка с чаем, и он многозначительно вглядывается в коричневый развод на дне. К сожалению, это не кофейная гуща и погадать на что-нибудь не выйдет. Антон продолжает сидеть, стойко игнорируя существование конспектов, над которыми вздыхал. — Не хочешь прогуляться? — спрашивает он, сразу же поднимаясь со стула, явно демонстрируя, что настроен серьёзно. — Каждая прогулка с тобой превращается в трип, — Арс фырчит, но с кровати медленно сползает. — А если не успеем до закрытия общаги? — На улице переночуем, весна тёплая. Звучит убедительно, и Арсений не находит в себе никаких сил спорить. На улице правда тепло. Тот самый период, когда можно ходить в толстовке с джинсами и чувствовать себя комфортно. Арсений надел огромную рубашку, потому что она первая выпала на него из шкафа, а искать что-то другое не хотелось. Антон снова с рюкзаком. С начала года он обзавёлся приличным количеством значков разного размера. В основном это неизвестные Арсению персонажи из каких-то сериалов. Признаёт он только одиннадцатого Доктора и Рика — это парные, у него на куртке висит Морти, которого он не успел перевесить. — Зачем мы идём в магазин? — интересуется Арсений, когда они подходят к ближайшему Дикси. — За пивом, — просто отвечает Антон, и тема на этом закрывается. Пьют они культурно — на обшарпанной лавочке у ближайшего подъезда. И вроде оба совершеннолетние, закончили школу и почти второй курс, но всё равно внутри сидит чувство подросткового страха, что сейчас кто-то заметит и расскажет маме. Или увезут в ментовку — слушать длинные лекции и уставшие вздохи. Но ничего не происходит. Ветер колко кусает шею и пальцы, Арсений натягивает рукава рубашки, откидываясь на спинку. — Замёрз? — сразу же спрашивает Антон, повторяя его позу. — Ну такое. — Пойдём обратно. Он поднимается и кивает в сторону общаги. Арсений виснет, и Антон тянет его за запястье на себя. * Во время сессии нервная система Арсения начинает сдавать. На улице лето, заглядывает в окно вечером с приятным ветром, а он сидит над билетами и смотрит периодически в окно. На ноутбуке заколебавший текст, который каким-то образом нужно запихнуть к себе в голову. И вроде схема простая: просто вникнуть в суть. Но Арсу нихуя не ясно, поэтому он отчаянно зубрит. Антон в темпе куда-то убежал ещё утром и до сих пор не объявился. Заходил несколько раз в сеть (Арс не признается, но последние пару часов он мониторит его контакт) и лайкнул новую фотку в инсте Арсения. Голова буквально кипит, Арсений подпирает её рукой и бездумно пялится в монитор, пока чёрные полоски букв плывут. Хочется немного отвлечься, поэтому он соскребает себя со стула и шаркает в тапочках на кухню. В планах пару раз заглянуть в почти пустой холодильник, вздохнуть и примоститься у окна — ждать, пока закипит чайник. На кухне неожиданно находится Антон. Улыбается парню с параллельного потока, привычно размахивает руками и выглядит очень воодушевлённо. Арсений пару секунд пародирует статую, разглядывая их как-то по-шпионски, из-за угла, а потом Антон его замечает, приветливо машет рукой, подзывая к себе, и приходится идти. — Давно пришёл? — спрашивает Арсений, сразу же занимая свои руки промыванием чайника. — Минут двадцать назад, — Антон пожимает плечами, опираясь на столешницу рядом. — Хотел в комнату идти, но разговорился с Андреем. Андрей как-то странно фырчит, отходит к холодильнику, роется там около минуты и уходит с бутылкой пива, кинув короткое 'бывай'. — Понравилось носить мою одежду? — почему-то тихо спрашивает Антон, когда они остаются одни. Арсений шумно ставит чайник на конфорку и разглядывает футболку на себе, так и не включив плиту. Он не думал об этом, когда вытягивал её из шкафа — просторная шмотка с принтом Марвела, сразу понятно, что не его. Но в ней слишком удобно и даже вылезать не хочется. — Прости. Вообще не думал об этом. — Да забей, чё ты, я просто сказал, — Антон смеётся, включая плиту за него. — Давно же с этим порешали. Я не против. Пока вода закипает, они перекидываются стандартными фразами, как не особо знакомые люди. На кухню несколько раз заходят, систематически смотрят в холодильник и уходят обратно. Дима просит оставить ему воды — заварить лапшу, на что Арсений кивает, он всё равно налил почти полный чайник. В комнате горит только настольная лампа и летает муха. Антон прикрывает форточку и открывает дверь в надежде, что та вылетит. Арсений клацает мышкой, выводя ноутбук из спящего режима. Тот еле слышно гудит и вновь открывает перед ним документ с текстом. Сосредоточиться не получается, выходит только устало хлебать остывающий чай и смотреть, как меняются цифры внизу экрана. Антон копошится в своей тумбочке, матерится под нос и через восемь минут (Арсений зачем-то засёк) бросает это дело. — Не хочешь фильм посмотреть? — предлагает Антон, подходя и опуская руки на спинку стула. — Ты всё равно просто пялишься в ноут. — Не знаю. Я не особо умею фильмы выбирать. — Положись на меня, — Антон несильно хлопает его по плечу, будто только и ждал этой фразы, и отходит зачем-то перестилать постель. Арсений сидит растерянно, потому что не понимает, куда себя приткнуть и чем занять. Выделяет курсором файлы на рабочем столе, сортирует всё по ровным рядам и иногда заглядывает в папки. На часах половина одиннадцатого, за окном, мигая, светит фонарь. Антон молчит, стуча по кнопкам своего ноутбука. Ничего не происходит, но Арсений чувствует себя взвинченным. Он выходит в туалет, чтобы умыться, но в итоге просто разглядывает своё отражение в потресканном зеркале. В правом глазу лопнул капилляр, и выглядит это специфически. В голове висят два варианта: дать себе отдохнуть и посмотреть фильм или не отвлекаться. Нет, Арсений понимает, что у него не нулевые знания, просто преподаватели давят, и он паникует. Особенно по отношению к техническим предметам, с которыми он не подружился ещё в школе, с усилием вытягивая нормальные оценки. Когда он возвращается, свет в комнате не горит. Антон лежит на своей кровати на боку, подпирает голову рукой и смотрит в отсвечивающий синим экран. — Завис, что ли? — улыбаясь, спрашивает он, потому что Арсений просто стоит у шкафа. — Иди сюда. — Очень натурально, — Арсений смеётся чуть нервно, опускаясь в изножье чужой кровати. — Ты ссышь, что ли? Обещаю, что домогаться не буду. Арсу хочется сказать, что он не очень-то и против, но фраза проглатывается вместе с рваным вдохом, когда его тянут за широкий рукав футболки, роняя рядом с собой. Ситуация то ли забавная, то ли неловкая. Он не смотрит на Антона, сразу поворачивается лицом к экрану, поджав губы. Поисковик Яндекса демонстрирует ему Первого Мстителя — очень ожидаемо, особенно учитывая тот факт, что на днях Арсений сказал, что совсем ничего не смотрел из этой серии. Антон дышит ему в затылок и перекидывает руку через бок — чтобы открыть нужный сайт и запустить фильм, но Арсений всё равно задерживает дыхание и в принципе замирает весь. Ловит в чёрном экране кривое выражение своего лица и пытается расслабиться, вглядываясь в картинку. К середине фильма он начинает привыкать, что Антон постоянно что-то комментирует и касается его. Случайно, конечно же, потому что он любит размахивать руками и ярко жестикулировать. — Ты главное не забудь, как дышать, — смеётся над ухом Антон, когда ему приходится снова перекинуть через Арсения руку, чтобы воткнуть в ноутбук провод от зарядки, который всё это время лежал рядом. — Я просто паникую. — Потому что я слишком близко? — Возможно. Арсений чувствует, как краснеют его щёки. В комнате будто становится ещё жарче, Антоново дыхание какое-то слишком шумное, а сердце стучит как-то через раз. Сюжет фильма уже не воспринимается, играет фоном, пока Арсений лихорадочно в который раз за вечер осознаёт, что происходит. И всё никак не может понять: это момент так складывается или Антон всё-таки специально? Под конец ему хочется спать. И не потому что история Капитана Америки скучная, а потому что он измотал себя мыслями и хочет спрятаться в своём углу. — Ну как тебе? — живо интересуется Антон, не спеша как-то вставать или менять позу. — Прикольно. Не знаю, почему не смотрел раньше. — Потом железного человека посмотрим. Антон закрывает крышку ноутбука и приподнимается на локте, чтобы положить его на тумбочку. Арсений смотрит на свою пустующую кровать, наверняка полностью заряженный телефон и свисающее одеяло. — Я пойду? — почему-то спрашивает он. — Можешь остаться, если хочешь. — Я пойду. * — Вот так бросаешь меня? — грустно тянет Антон, смотря в потолок. После закрытия сессии Арсений обещал родителям снова приехать в Омск: повидаться. И сейчас он в темпе проверяет содержимое своей дорожной сумки, с завидной частотой оглядывая то тумбочку, то шкаф на наличие забытых вещей. — Меня не будет всего лишь десять дней, — как ребёнка утешает Арсений, пытаясь впихнуть ещё одну футболку. — Это всё равно долго. Антон садится на своей кровати и упирается локтями в колени. По-детски дует губы, вертя на указательном пальце кольцо, купленное на какой-то барахолке, но пиздец какое красивое. Футболка в сумку не вмещается — не даёт ей нормально закрыться, и Арсений откидывает её на стул. Ему бы в скором времени вызывать такси, чтобы по-человечески приехать в аэропорт и не считать оставшиеся секунды. У него было такое несколько раз, и это не самый приятный опыт. — Как ты тут жил, когда я в январе уезжал? — Арсений наконец-то оставляет всё в покое, убеждая себя в том, что всё равно половина вещей ему не понадобится, да и у родителей зачастую находится любая безделушка. — Я с Эдом тусовался. — А сейчас в чём проблема? — Я к тебе привык. Арсений смотрит на Антона с таким умилением, будто перед ним сидит котёнок (по факту так и есть) и подходит к нему, останавливаясь напротив, касаясь своими коленями чужих. Наверное, просто соседи по комнате не ищут причин сократить расстояние между друг другом. И, наверное, просто соседи по комнате не смотрят так долго друг другу в глаза, будто в широком от темноты комнаты зрачке есть ответ на все вопросы. Арсений обязательно будет думать об этом всю дорогу, но сейчас он нарочно отвлекается на телефон, чтобы вызвать такси. Запястья касаются чужие, холодные пальцы, и Арсений вздрагивает, смотря на прикосновение. Он диктует адрес общежития в трубку, пока его и так не особо устойчивое внутреннее равновесие пошатывается. Антон выглядит сосредоточенным. Без шкодливого взгляда и игривых усмешек. Он оглаживает большим пальцем выпирающую косточку, ведёт вверх до костяшек и несильно сжимает пальцы. Арсений соскакивает взглядом на его приоткрытые губы и внутри что-то трескается. — Проводить тебя? — спрашивает Антон, когда Арсений убирает телефон в задний карман джинс. — Там дождь же, — Арс смотрит в тучное небо, потому что смотреть на Антона сил не хватает. — И что? — Промокнешь. Неприятно будет. — Да это хуйня. По иронии, за окном яркой вспышкой сверкает молния, и дождь начинает стучать по окну ещё активнее. Арсений возвращает взгляд к Антону, который запрокинул голову и так неприкрыто на него пялился. — Ты со мной как будто навсегда прощаешься, — Арсений нервно смеётся, позволяя себе запустить руку в волосы Антона. — Ну мало ли чё случится. Антон против всех — несуществующих — правил ластится, закрывает глаза и чуть ли не мурчит — реально котёнок. Арсений пропускает его волосы сквозь пальцы, гладит, скользит рукой вниз и чешет за ухом. Антон выглядит таким довольным и спокойным, будто для них эти действия обыденность. Внутри Арса что-то продолжает трещать. Непонятно, сколько они находятся в такой позе, Арсений теряется в моменте, решая, что если он посмотрит на время, то всё сломается. Телефон вырывает из задумчивости их двоих. Арсений слушает женский голос, диктующий номер машины. Антон протягивает к нему ладонь, а Арс прислоняет к ней свою. У Антона, ожидаемо, пальцы длиннее. Об этом Арсений тоже будет думать. Слишком долго и в разных контекстах. — Я уезжаю всего лишь на десять дней, — повторяет он. — Обещаю кидать тебе смешные мемы. Антон выглядит так, будто хочет что-то сказать. Арсений ждёт. Сердце стучит тревожно. Внизу ждёт такси, подгоняя этим фактом. — Напиши, как долетишь. Арсений заторможено кивает. Кажется, он обманул самого себя, ожидая услышать другие слова. — До встречи, — говорит, закидывая сумку на плечо. Антон поднимается и доводит его до двери. Арсений задерживается, слишком долго шнуруя кроссовки. Вскакивает на ноги, решает полсекунды, клюёт-целует Антона в щёку и вылетает за дверь. Сбегает по ступенькам, замедляясь на середине последнего пролёта, но шаг всё равно рваный и дёрганный, в глотке клокочет сердце, а в башке не находится ни одной спокойной мысли. Отходит он только в самолёте, всё это время пытаясь понять, не сделал ли глупость. О причинно-следственной предпочитает не думать — ответ очевидно висит на поверхности, но Арсений не готов его признать. * В середине июля Арсений возвращается в общагу. Уставший с дороги и измотанный задушевными разговорами с родителями, он слишком шумно вваливается в комнату, скидывает кроссовки и там же бросает сумку, шаркая к своей кровати. Встречает его тишина, открытая форточка и непривычная чистота. Никакой горы одежды на стуле, явно вымытый пол и застеленные кровати. Растерянно бегая глазами по комнате, он лезет за телефоном и сразу набирает Антона. Они списывались каждый день, снова игнорировали произошедшее, но всё казалось в порядке вещей. — Арс? — спрашивает в трубке Антон, заглушаемый машинами. — Привет. Я приехал и… ты где? — Бля. Забыл, что ты возвращаешься сегодня, — он звучит виновато, и это ещё больше напрягает. — Я с Эдом сейчас. — Всё хорошо? На фоне улавливается хриплый голос Эда. Арсений пытается разобрать слова, но звонок сбрасывают и ему остаётся слушать лишь гудки. Ситуация становится всё более неприятной. Хочется обратно в Омск, готовить с мамой выпечку и слушать отцовские анекдоты. Он опускается на свою кровать и вытягивает ноги, бездумно разглядывая носки с авокадо. Телефон звонит опять. Арсений вцепляется в него пальцами, со второго раза попадая по зелёной кнопке. — Да? — голос просаживается, и Арс прикусывает язык. — Прости, у дороги говорить неудобно, — начинает Антон, но Арсений его перебивает. — Всё хорошо? — снова спрашивает он, поднимаясь на ноги и без дела подходя к окну. — Да? Что-то случилось? — Нет, просто… где вы? Вечереет. Солнце печёт не так сильно, на улице приятно-тепло. Самое то, чтобы гулять или просто шататься по городу. — На площадке за нашим Дикси. — Можно я приду? — Если ты не устал… Арс, всё в порядке? — Антон звучит обеспокоенно. Арсений смотрит на экран, где цифрами бежит время звонка. Полторы минуты. Минута сорок пять. Две. — Арс? — Скоро буду. Он сбрасывает, стоит какое-то время на месте, стуча пальцами по подоконнику и чертыхается в сторону двери. На той самой площадке кроме Антона, сидящего на качелях, нет никого. Обычный серый двор в зелёных кустах и пара деревьев. Эда рядом нет. Антон стучит пальцами по телефону и легко, еле ощутимо покачивается, слабо толкаясь ногами. — Привет, — снова здоровается Арсений, останавливаясь напротив, так, чтобы его не задели. Антон поднимает голову и смотрит на него расплывчато, будто впервые видит Арсения. — Подойди, — просит он, и Арс слушается. — Можно тебя обнять? Арсений обнимает его сам. Не очень удобно, за плечи, чувствуя, как на спине чужие руки комкают его одежду. Антон утыкается лбом ему в грудь и кажется до щемящего чувства уязвимым. В похожем положении они были, когда Арсений уезжал, и от этого то ли забавно, то ли хочется истерически посмеяться. Ветер забирается под футболку и играет в волосах. Арсений позволяет себе закрыть глаза. — Ты встревоженный такой. Что случилось? — Антон говорит тихо, будто их может кто-то подслушать. — Не пойми неправильно, но я пришёл, а меня встретила пустая, вылизанная комната. Даже твоего ноута на тумбочке нет. — И ты испугался? — Да, я испугался. Объяснишь? Антон смеётся и гладит его по спине. Выводит указательным пальцем узоры через футболку, и Арсений от этого вздрагивает, вцепляясь в чужие плечи. Открывает глаза, всё так же натыкаясь на светлую макушку. У него совсем немного горят щёки и как хорошо, что Антон этого не видит. — Может, по Эду не скажешь, но он очень любит убираться. У него бзик на это какой-то. А ноутбук под моим одеялом лежит. Арсений кивает больше самому себе. Всё оказалось проще, чем он думал. Он перестаёт сжимать антоновские плечи, одну руку оставляет где-то на шее, а другой чешет стриженный затылок. Не может отделаться от сравнения Антона с котом — тот снова подставляется под ласки, несильно бодаясь лбом. — А где Эд, кстати? Внутри расползается спокойствие. Всё хо-ро-шо. Антон никуда не съехал и не собирается, Арсений просто паникёр и любит себя накручивать. — За сигаретами ушёл, — Антон наконец-то смотрит на него. Перестаёт гладить по спине, вместо этого несильно сжимает бока. — Поцелуешь меня снова? — Прямо сейчас? — Пока никого нет. Арсений колеблется пару секунд, а потом коротко целует Антона в лоб. Тот сначала теряется, но потом соображает и улыбается так довольно. Арсу интересно, успокоится ли он сегодня или его сердце будет набирать обороты, пока совсем не остановится. И вроде нужно об этом поговорить, можно прямо сейчас, пока есть момент, но он не решается. Боится всё испортить. Потому что сам не дал себе чёткого ответа, а прыгать в омут с забитой головой не самая хорошая идея. Почему-то только сейчас появляется ощущение, что на них смотрят из окон. Арсений передёргивает плечами и держится в относительном спокойствии только из-за невозмутимого Антона. — Пидоры несчастные, — раздаётся за спиной, и Арсений вздрагивает, оборачиваясь. — Сам такой, — сразу же реагирует Антон, протягивая руку, чтобы забрать у подошедшего Эда пачку сигарет. — Да я и не отрицаю. К вечеру Арсений либо сойдёт с ума, либо станет заикой. Эд выглядит спокойным удавом, ничуть не удивлённый увиденным. После первой встречи на сомнительной вписке они пересекались пару раз в более спокойной обстановке, так что Арсений перестал видеть в нём какую-то опасность и начал при каждом удобном случае разглядывать татуировки, которые сейчас скрыты безразмерной толстовкой. Зато на ногах шорты — икона стиля. Пристроившись на лавочке напротив качелей, Эд невозмутимо закуривает. Арсений зачем-то отмечает, что на курящего Антона он залипает больше. — Ты своей уборкой человека напугал, — без причины начинает Антон, и Эд закатывает глаза. — Я как в ваш свинарник зашёл, мне дурно стало. Арсений смеётся. Манера общения этих двоих в некотором роде его забавляет. Удивительно, как они сошлись характерами. — Погоди, то есть ты нам полы мыл? — вскидывает брови Арсений. — Нет, — Эд расплывается в надменной улыбке. — Шаста заставил. — Манипулятор, — фыркает Антон, и тема на этом закрывается. * После приезда и разговоров на качелях Арсений долго отсыпается. Сначала, правда, ворочается полночи, а потом встаёт к вечеру, не понимая кто он и где находится. Антон привычно лежит на своей кровати и что-то смотрит на ноутбуке, на стуле одиноко висит толстовка, в которой вчера был Эд, у стола валяются арсеньевские шорты. Он приподнимается на локте, ещё раз оглядывая комнату. Антон замечает это и снимает наушники, копируя позу. — Доброе утро, — смеётся он. — Как спалось? — Снился какой-то бред, но в целом неплохо. Одеяло комом лежит у кровати, и Арсений коротко смеётся — привычка во сне, когда жарко, к чёрту скидывать одеяло. Нужно достать с задворок шкафа свой плед, потому что температура на улице растёт только вверх. Пара градусов — и Арс будет спать в одних трусах, постоянно переворачивая подушку более холодной стороной к лицу. На тумбочке чашка с холодным чаем, оставшимся со вчерашнего вечера. Арсений пьёт, меланхолично смотря в тускнеющее небо. Закат какой-то проходящий, без ярких красок и огненных разводов. С Антоном они перекидываются стандартными фразами. Арсений уходит в душ, а когда возвращается, тот роется в своём рюкзаке. — Нужно толстовку Эду вернуть, — озвучивает мысли Арсений, опускаясь на стул и подбирая под себя ногу. — Это моя, — информирует его Антон, доставая бутылку вина. — Сдуру в ней выперся, стало жарко. А Эд постоянно мёрзнет. Вот и сошлось. Будешь? Арсений, конечно же, не отказывается. Какими-либо бокалами в общежитии и не пахнет, пьют они из покоцанных чашек. Так ли выглядит та самая пропитая молодость — а, может, это лучшие годы жизни — в любом случае, Арсению всё нравится. Антон смеётся со своих же шуток, и Арс подхватывает это, опуская подбородок на своё колено и прикрывая глаза. В другой день их бы точно попросили не шуметь, но летом в блоке до пугающего мало людей. Если быть точнее, то только они, да Андрей из четыреста пятой. — А ты почему никуда не уезжаешь, — интересуется Арсений, с задумчивым видом раскачивая чашку и смотря на бегающее по стенкам вино. — Да было бы к кому. С родителями отношения ужасные. В принципе город свой не люблю. А тут Эд есть. И ты. — А что с родителями? Арсений поджимает губы, отставив чашку на стол. Тема настолько щепетильная, что он даже пугается, что решил затронуть её. Но Антон выглядит спокойным, подпирает спиной стенку и смотрит на него. — Я был нежеланным ребёнком, они меня постоянно шпыняли. Всегда хотели от меня невозможных результатов. А в старшей школе узнали, что я в отношениях с парнем и напрочь окрестили разочарованием. Антон со стуком ставит свою чашку на тумбочку и разваливается вдоль кровати. Чтобы вытянуть ноги, ему приходится положить их поверх железного изножья. Смотрит теперь в осыпающейся штукатуркой потолок, пока Арсений гасит в себе желание лечь рядом и обнять. Через форточку гуляет ветер. Арсений запрокидывает голову, ловя свежий воздух. Подобные разговоры всегда вызывали в нём двоякие чувства. С одной стороны, он хочет узнать Антона ближе, его историю и кусачее прошлое, а с другой, совершенно не представляет, что теперь делать и нужно ли говорить слова поддержки. — Мне жаль, — после паузы выдыхает Арсений. — Ты не боишься мне говорить такое? — Арс, я в открытую подкатываю к тебе полгода, и ты всё ещё не дал мне в рожу. Естественно я сделал вывод, что ты не ярый гомофоб. Но мне ссыкотно, если говорить честно. — Ты подкатываешь ко мне? — Доброе утро, — беззлобно бросает Антон, поворачиваясь на бок, смотря теперь на Арсения. У Арсения горит всё лицо. Он кусает губы и ёрзает на стуле, который резко стал таким неудобным. Антон почему-то смеётся. Так тепло, с привычными лучиками морщин у глаз, что Арсений даже теряется. Чувствует себя до невозможности смущённым и немного жалеет, что не сидит на кровати, там хотя бы под одеяло можно спрятаться. Вряд ли его развозит от вина, он выпил не слишком много. Скорее, это от июльской жары. И от Антона. Личная причина тахикардии и рваных вздохов. Арсений именно в этот момент находит смелость признаться самому себе, что влюблён. Он крутит эту мысль, пока Антон не зовёт его. — Иди сюда? — больше спрашивает он, снова оказываясь в той позе, в который был пару минут назад: подпирает спиной стену. И Арсений, не колеблясь, подходит. Останавливается ровно напротив, смотрит немного растерянно и глотает вздох, когда его уверенно тянут к себе на колени. Он чётко чувствует тепло чужого тела. Прячет лицо в изгибе антоновской шеи и не знает, куда деть руки. Сердце стучит непозволительно быстро, выдаёт всё волнение, заставляет дышать громко-обрывисто. Антон большими ладонями гладит его спину, и это до мурашек приятно. Арсений закрывает глаза. Всё кажется замедленным и нереальным. Арсений аккуратно ведёт носом по шее, линии челюсти и слепо целует в скулу. Руки подрагивают. Он пальцами водит по плечам, мимолётом по шее, обхватывает чужое лицо умостив большие пальцы на щеках. Антон поддаётся любому его касанию, горячо дышит, в ответ лезет под его футболку. Арсения передёргивает. — Всё в порядке? — обеспокоенно спрашивает Антон, и Арс открывает глаза, чтобы вглядеться в его очертания при свете тусклой, перегорающей лампочки. — Да, — почти беззвучно отвечает он, чтобы точно не слышал никто другой. Ни стены, ни чирикающие за окном птицы. Только Антон. — Можно спросить? — Что угодно. — Если ты ко мне подкатываешь, это значит, что я тебе нравлюсь? — Да, нравишься, — Антон отвечает сразу. — Я влюблён в тебя. Арсений коротко целует его в губы. Сердце ёкает, а ноги дрожат, и он точно свалился бы, если бы уже не сидел. — Я тоже влюблён. В тебя, — его не хватает на связные предложения, получается только рвано выдыхать, хватаясь за Антона, как за спасательный круг. А тот спокоен, гладит его бока и еле ощутимо толкается навстречу. — Я знаю. По тебе видно. Антон ловит его губы своими. Целует с языком, прикусывает нижнюю губу, не сильно царапает ногтями копчик. Арсения бьёт дрожью, будто он первый раз целуется по-взрослому. Любое действие Антона находит ёкающий отклик в грудине, пока голова Арсения стремительно идёт кругом. Цепкие пальцы лезут под резинку трусов, отглаживают тазовые косточки — Арсений старается дышать, кусая чужие губы. Когда Антон берёт его член в свою руку, Арсений крупно вздрагивает. У него не было слишком давно, а живя рядом с родителями не особо получалось найти момент, чтобы просто подрочить, поэтому он уверен: пара движений чужой руки и он кончит. Антон проводит большим пальцем по головке, Арсений стонет ему в ухо. — Быстро ты заводишься, — комментирует он, слишком медленно проводя рукой по всей длине. Арсений готов захныкать. — А сам-то. Он в ответ находит ладонью чужой стояк, гладит через одежду, лезет под домашние штаны, пальцами обводя сквозь ткань трусов. — Бля, Арс, — Антон хрипит, сжимает второй рукой арсеньевский бок. — Я просто не скрываю, что ты мне нравишься. Арсению кажется, что места, которых касается Антон, горят. Он в принципе чувствует себя подожжённым от спички. Затылок взмок, по спине ползёт пот, а ему то ли холодно, то ли слишком жарко. Как дорвавшийся, Арсений постоянно целует. Лезет рукой в чужие трусы, сжимает член, слишком грубо водит кулаком по всей длине, но Антон всё равно стонет, вместо бока теперь сжимая его бедро. Берёт ответно тот же темп, целуя открытые широкой футболкой плечи. Арсений кончает первым. Вздрагивает всем телом, прикусывает свою губу и сбивчиво дыша, облокачивается на Антона. Продолжает двигать рукой и охает, когда Антон вгрызается ему в шею, кончая следом. Они сидят неподвижно. Арсений даже не достаёт руку из чужих трусов, закрывает глаза и не находит в себе сил что-нибудь сказать. Антон лениво гладит его по спине, целует в висок и тянется к тумбочке за салфетками. * — Пиздец, — констатирует Арсений, разглядывая синяк на своей шее через фронталку. — А мне нравится. Будешь заклеивать? — Попробуй заклей ещё. Они проснулись час назад, потому что Арсений захотел есть, а Антон перепутал их ноги, и просто встать не получилось бы. В итоге только сходили по очереди в душ и даже воду на кофе не поставили. Ночью был дождь. Форточку никто не закрыл, и подоконник залило. Не критично, но сделать с этим что-то надо. Двоим было лень, поэтому под нейтральным предлогом позвали Эда, которому достаточно увидеть проблему, чтобы приступить к её устранению. Антон подходит к стоящему посреди комнаты Арсению со спины и опускает подбородок на плечо. Арс нажимает на кнопку, делая фотографию, и блокирует телефон. — Мы теперь встречаемся? — спрашивает он, скосив взгляд в сторону Антона. — Мы теперь встречаемся, — подтверждает Антон, но потом добавляет: — Если ты хочешь. — Мы встречаемся. Антон довольно хмыкает и целует его в загривок. Арсения полностью устраивает его сосед по комнате.