Ночь на парковке

Я сразу понял, что это она. Хоть никогда и не видел ее раньше, я узнал ее по глазам. Я поймал этот взгляд среди сотен других в этом полумраке. Уловил и зацепился за него, так же как и она. Эти глаза как будто светились в толпе, среди высоких люстр и удушающих ароматов дорогих духов. Я не мог их пропустить, ведь когда-то смотрел в них днями напролет, просыпался и засыпал с ними. Узнал бы их из тысячи, на любом расстоянии. Время приближалось к полуночи, гости продолжали собираться. Обстановка была типично-светской, а потому до жути унылой. В зале повсюду веяло дорогими украшениями и высокомерием. Я надеялся, что она никогда не попадет в такое место, не окажется среди этих пустых оболочек в люксовых пиджаках, но мои надежды не оправдались. К ней подходит пожилой мужчина, на вид - один из многих собравшихся здесь богатеньких извращенцев, озабоченных поисками очередного пышного бюста, короткой интрижки в обмен на парочку бриллиантов на аппетитную шею. Он любезно целует ее аккуратную руку, и она одаривает его своей светлой и приветливой улыбкой. Эту улыбку я тоже видел. И когда-то она принадлежала только мне. Когда то я каждый день сворачивал горы и ходил на край света, прыгал до небес и путешествовал к центру земли, просыпался и засыпал только ради одной ее улыбки. Сердце сжимается. Я стоял уже на несколько метров ближе, чем когда заметил ее. Теперь я могу ее разглядеть. На ней длинное темно-красное платье до колен, должен заметить, что это цвет ей очень идет. Платье подчеркивает фигуру, крой необычный, но не выглядит вульгарно. Остроносые туфли на тонком каблуке делают еще выше и без того высокую девушку. Образ завершает аристократичная полу-собранная прическа и бриллиантовое колье на глубоком декольте. Бриллиантовое колье на глубоком декольте. Она явно пришла не одна. Раньше я больше всего на свете желал, чтобы она никогда не становилась красивым аксессуаром, постоянно прилагающимся к бездушному мужчине в дорогих туфлях. Теперь мне хочется взглянуть на того, кто выбирал для нее это глубокое декольте и надевал эти бриллианты утром. Предполагаю, что это тот, кто подошел секунду назад и прямо сейчас грязно обхватывает ее рукой чуть ниже талии. Чувствую, как сжимаются челюсти. Он на пол головы выше ее, на нем классический черный пиджак и дорогой галстук, я видел такие в Европе на бизнес-встречах. В этом городе не приняты такие наряды, он явно не местный. Его черные волосы гладко уложены с боковым пробором, а серьезный взгляд источает высокомерие и даже нечто похожее на жестокость. Я всегда умел читать людей по глазам. Такая как она всегда будет страдать рядом с ним, и я должен был это предотвратить. Но я не смог. Ловлю ее взгляд на себе уже второй раз. Не могу догадаться, узнала ли она меня, но эти переглядывания явно установили между нами некую связь. Готов поспорить, среди сотен людей в этом зале я единственный, кто пришел без второй половины или компаньона. И хоть здесь находятся мои старые друзья, меня преследует чувство, что я неосязаемый призрак, присутствие которого никто не замечает. Оно и к лучшему, не хочу становится очередной жертвой гнусных сплетен и бессмысленных разговоров. Из раздумий меня выдернули теплые приветствия небольшой компании старых знакомых, (как раз позвавших меня в это змеиное логово, где обитатели носят свою же кожу, только в дорогой обработке), которые поспешили представить меня сливкам этого общества. Как только я сообразил, в какую сторону меня ведут, сердце замерло. Мы стремительно приближались к ее силуэту, стоящему к нам спиной. - Добрый вечер, господа! Позвольте представить вам моего старого друга, по совместительству бизнес-партнера, - начал один из моих приятелей, - а это организатор и виновник сего торжества, - представил он того самого чопорного мужчину, - со своей невестой. Когда я шел на это мероприятие, я знал, что иду омывать чью-то помолвку, но понятия не имел, чью именно, ведь почти ни о ком из присутствующих мне ничего не известно. И я никогда бы не допустил мысли, что пью в этот вечер за еще одну сломанную судьбу. За её сломанную судьбу. Теперь ее взгляд прикован ко мне. Он изучает меня, бегает снизу вверх и обратно. Отчетливо вижу недоумение в ее взгляде, который пытается зацепиться за что-то, или о чем-то догадаться. В конце концов она не выдерживает собственных запутавшихся мыслей и, извинившись, отходит «припудрить нос». Она никогда бы не сказала так раньше, но, видимо, ее очень долго «воспитывали». Ближайшие полчаса я провожу в компании тех самых знакомых, напивающихся вместе с этим молчаливым дьяволом, (который не выглядит слишком уж счастливым), за «предстоящее счастье». Да, я уже успел возненавидеть его, потому что слишком хорошо разбираюсь в людях. Не выдерживаю только тогда, когда голова начинает кружиться от шумной толпы, замкнутого пространства и алкоголя, который я, к слову, никогда не переносил. Ни сказав ни слова, я иду к выходу, и, в предвкушении свежего воздуха, надеваю пальто. Оказавшись на улице, наконец, выдыхаю. Февральский ветер разгоняет туман в мыслях и заполняет легкие. Достаю зажигалку и уже подношу сигарету, как оказываюсь остановлен спокойным женским голосом: - У вас не найдется закурить? Поверх красного платья сидит короткая темно-коричневая шуба, в которую она закутывается от холода. Никогда не думал, что она будет курить, но не могу осуждать ее при данных обстоятельствах. Не отказываю. Она грациозно подносит сигарету к губам, но даже в этот момент в ее взгляде читается обреченность. Нервно выдыхает дым, который смешивается с горячим паром изо рта. На часах должно быть около четырех утра, но я давно не видел часы, поэтому не могу быть уверен. Еще совсем темно, и я невольно вспоминаю годы, когда смотрел по ночам на этот силуэт, на эти движения и не мог насмотреться. Она замечает мой пристальный задумчивый взгляд, но не сковывается, а негромко произносит: - Вы пришли один? - Да. Я вижу немые вопросы в ее глазах, но мне нечего на них ответить. Становится довольно холодно, я вижу как она дрожит, да и сам начинаю замерзать. - Думаю, нам стоит вернуться. Стоять на одном месте в такой холод - плохая идея. Она неуверенно отвечает: - Не поймите меня неправильно, но я совершенно не хочу туда возвращаться. Я и сам меньше всего на свете хочу заходить внутрь, поэтому делаю рискованное предложение: - В моей машине есть горячий чай и отопление. Я был бы рад, если бы вы составили мне компанию. Я уловил этот ненавязчивый проблеск надежды в глазах напротив. - Почему бы и нет, - отвечает она с легкой улыбкой. Как бы странно это ни звучало, на открытой парковке рядом с аристократичным зданием почти не было машин. Причиной тому послужил факт, что большинство гостей были слишком горделивы, чтобы приезжать на машине, как простые смертные, и заказывали лимузины с водителем, который всю ночь вынужден кататься по городу в ожидании утра, когда нужно будет подъехать и с услужливой улыбкой посадить в длинную роскошную машину своих величественных господ. Мы сидим в машине под аромат чайных трав. Она держит термос обеими руками, и как-то печально смотрит прямо перед собой. Тишина начинает напрягать, и я задаю вопрос: - Вам нравится все это? Звучит так непонятно и несуразно, но она сразу понимает о чем я. Наверное между нами все же существует некая связь. - Определенно нет. - Тогда зачем согласились на замужество? В ответ я получаю горький прерывистый выдох. - У меня не было другого выхода. Мое молчание не остается незамеченным, и она продолжает. - У меня есть ощущение, что мы с вами хорошо друг друга понимаем. Я одинока в этом мире, как и, предполагаю, вы. Мне некуда идти, поэтому я нахожусь здесь. Одиночество объединяет людей, это совершенно точно. - Сколько вы знакомы с этим человеком? Она понимает, о ком я. - Полтора года. За полтора года этот отпрыск светской верхушки успел обрубить крылья моему ангелу. - Я уже давно одинока. В 15 лет я попала в детский дом, а когда вышла - появилась необходимость в образовании. Детский дом? Мне не послышалось? Но... - Но где же ваши родители? Она замялась. - Видите ли, отца у меня никогда не было, - я почувствовал ее напряжение, мне даже показалось, что ее взгляд наполнился горькой обидой, - а после смерти матери у меня совсем не осталось родственников. После. Смерти. Матери. Ее слова отдались в голове навязчивым эхом, и мой мир рухнул в одну секунду. - Этот благородный человек согласился оплатить мое обучение. Со временем он стал меня содержать, - тут она повернулась ко мне, - с вами все в порядке? Я смотрел на нее глазами полными боли, но просто не мог ответить на ее вопрос. Я взглядом умолял ее продолжать. - Как только мне стукнуло двадцать один, он позвал меня замуж, - ее голос задрожал, - и мне... ничего не оставалось, кроме как согласиться. Последнее слово прервалось резким и свистящим всхлипом, от которого у меня кровь в жилах застыла, а голова интуитивно повернулась. И сейчас я увидел, как сжались ее маленькие кулачки, а глаза намокли. Я читал в ней самое глубокое отчаяние. Я все еще не мог осознать, что только что узнал. Получается, что я лишился всего еще 6 лет назад. Слезы упущения и опоздания невольно потекли из уголков глаз, но мне было не до них. Время близилось к утру. Мы сами не заметили, как просидели в абсолютной тишине еще несколько часов, и начало светать. Зимний рассвет приобретал бледно розовые вставки, прямо как описывают в популярных романах. От самого рассвета веяло каким-то приятным холодом, а стекла машины к тому времени покрылись изморозью. Не говоря ни слова, мы стали ближе на эти часы. Я будто чувствовал ее, будто знал давно. Я решаюсь на последний вопрос: - О чем ты думала, когда обрекала всю свою оставшуюся жизнь на это? - А о чем ты думал, когда уходил? Тишина. Она обо всем догадалась. Понятия не имею, пошла ли она со мной, чтобы понять и подтвердить свои мысли, или же догадалась обо всем сразу и профессионально прикидывалась дурой всю ночь. - Ты можешь остаться. - Ты знаешь, что нет. Она права. Я знаю. Гости потихоньку начинают выходить. И он тоже скоро выйдет, и будет искать сбежавшую невесту, о которой он, к слову, ни разу за ночь не поинтересовался. Я чувствую на себе ее печальный взгляд. - Спасибо. На секунду встречаюсь с ее глазами. Она наконец открывает дверь машины. - Прощай, отец. Я не могу ответить ей из-за кома в горле, но она все понимает. На рассвете она, обхватываемая его руками, садится в черный лимузин, который отдаляется от меня постепенно, пока навсегда не скрывается среди многочисленных и запутанных улиц города.