Все важные решения принимаются в кабинете Казекаге

Кабинет Гаары был пустым и строгим, и жарким, как всё в Суне. Ли всегда был немного неуверен, когда заходил внутрь — независимо от того, как сблизились их личные отношения, формально Гаара был Казекаге, важной политической фигурой, чертовски далёкой от статуса Ли. Ли мялся в дверях, когда Гаара пригласил его внутрь. Его голос был спокоен и мягок, как всегда, сосредоточен. Он сказал: «присаживайся». И Ли не осмеливался противоречить. Он прикрыл дверь, прошёл к рабочему столу Гаары и, сглотнув, обогнул его. Гааре хватило одного короткого взгляда, чтобы усадить Ли в кресло; он убрал на полку одни документы, достал другие и тоже прошёл к креслу. Сначала он положил документы на стол, в ровную стопку таких же, потом провёл по столу пальцами — это была странная, чудовищно привлекательная провокация. Ли не вполне понимал её и не позволял признаться себе в том, насколько она ему нравится. Гаара давал возможность любоваться его пальцами — изящным складом руки — присмотреться к складочкам на коже, огладить взглядом костяшки. Он не был бы полностью доволен, если бы Ли этого не сделал — они проходили это раньше, — так что Ли смотрел очень внимательно. Это не было шуткой: руки, как и всё в Гааре, было невероятно красивым, соблазнительным. Может, руки были самыми привлекательными, потому что в них была основная сила Гаары — для всех самых сильных техник он обязательно использовал руки, и его пальцы в наибольшей степени управляли песком, который мог разрушить, может, всё в мире. Гаара был честен в своих чувствах, но также он не был простым человеком, и касания его рук — это особое наслаждение, которое можно получить только по его прихоти и никак иначе: ни заслужить, ни вымолить. По сути, столу повезло — Гаара гладил его в рамках этой провокации, — и всем документам везло, и дверным ручкам, и обеденным ложкам. Нельзя сказать, что Гаара был не тактильным, но у него были свои условия: в общем, он больше разрешал трогать себя, чем касался сам. Так что его касания на вес золота — он просто напоминал Ли, как это может быть, если вдруг тот забыл, если вдруг перестал желать этого очень, очень сильно (как будто он мог!) — Твои тренировки на сегодня окончены? — спросил Гаара. Ли кивнул. — Другие дела? Чем планируешь заняться перед сном? — Я пока не думал об этом, — Ли ещё смотрел на пальцы, когда Гаара продолжил, оглаживая бортик стола, как какую-нибудь ценность. — Говорят, сегодня вечером будет выступление в театре. Темари собирается пойти. Тебе нравится театр? Ли усмехнулся. — Конечно, — сказал он с улыбкой и поднял глаза на лицо Гаары — невозможно было говорить с его пальцами! — Театр прекрасен, как и все виды искусства. Бывало, в Коноху приезжали бродячие артисты — вся деревня собиралась посмотреть, они устраивали потрясающее шоу! Ли закончил фразу, и повисла пауза. Гаара смотрел в лицо Ли, как будто ожидая продолжения, но Ли нечего было добавить, так что он тоже смотрел Гааре в лицо. Губы Гаары двигались беззвучно. Ли смотрел внимательно, но он не был хорош в чтении по губам. Лицо Гаары выглядело по-особенному в этот момент, в нём было что-то загадочное, и это манило. — Я разочарован. — сказал он вслух и действительно так выглядел. — Я думал, ты усердно трудишься для получения новых навыков в нашей деревне, но вот уже второй месяц ты не можешь научиться читать по губам. Ли сглотнул. — Это не так, я делаю успехи, но твоя артикуляция сильно отличается от других людей… — Ли бросил взгляд в сторону и сразу почувствовал, что Гааре это не понравилось. Он немедленно вернул взгляд и добавил. — Мне тяжело концентрироваться на твоих губах. Гаара чуть наклонил голову в сторону, но не спешил менять выражение лица или тон. Он сказал: — Отговорки. Я недостаточно хорош для тебя, чтобы практиковаться? Это точно был вызов, Ли понимал это, но всё равно не мог не воспротивиться — он выставил руки перед собой и горячо заверил: «Это не так! Ты очень хорош, я недостоин практики с тобой!» На вид Гаара был доволен ответом. Он выждал ещё небольшую паузу, а потом спросил: «хочешь коснуться меня?» Это были те слова, которых Ли ждал. Конечно, он хотел — кто бы не хотел! Его лицо нагрелось за секунду, и Гаара не делал положение лучше. Как только вопрос был задан, стало очевидно, что всё это время Гаара был в ожидании, он немного на взводе, и это самое опасное его состояние, самое манящее. Гаара выглядел как шторм, запертый в тонком, юном теле, более того, он хотел выйти наружу, он хотел использовать для этого руки Ли. Кто Ли такой, чтобы отказываться? Какое право он имел отказать Казекаге? Ведь его вопрос не вопрос, это приглашение (но ещё не разрешение), и отказ здесь неприемлем, «нет» не засчитывается за ответ. Ли кивнул, и что-то в лице Гаары поменялось. Почти неуловимые изменения и без того небогатой мимики — лицо Гаары расслабилось, и он придвинулся ближе к Ли, просто встал перед ним, оперевшись о край стола. Он смотрел сверху вниз, и Ли нервно сглотнул. Он уже давно не воспринимал Гаару как опасного для себя человека, но он хорошо помнил его силу, и всегда чувствовал его мощь — когда Гаара стоял так близко, казалось, что воздух рядом с ним раскалился, казалось, его сила может в любое мгновение вырваться из него и разлететься песчинками по кабинету, и не оставить после себя ничего живого. Впрочем, Гаара не выглядел так, как будто хотел разрушений, он выглядел голодным и ожидающим. Он дал разрешение: «начинай». Ли не нужно было повторять дважды или трижды. Его руки опустились к коленям Гаары, почти без дрожи. Пальцы огладили узкие чашечки, ладони легли ровно под колени и почувствовали тепло через ткань. Значит, Гаара тоже чувствует его тепло. Эта мысль волновала. Ли шёл медленно и почти скромно. Он едва нашёл этот баланс: Гааре нравились ощутимые касания и не нравилось ничего пошлого, ничего слишком. Ли двигался вверх, ведя пальцами по внешней стороне бедра, а ладонью и большими пальцами посередине. Он дошёл только до середины бедра, взгляд Гаары стал интенсивнее. Ли смотрел на него снизу вверх, и взгляд был его единственным ориентиром. Несколько мягких круговых движений большими пальцами — и Ли повёл дальше вверх по бокам. Ничего пошлого, ничего слишком. Складки одежды мешались на какие-то мгновения, но это точно не то, что может остановить шиноби. Ли мягко скользнул по тазобедренной кости, усилил хватку на боках. Он не был уверен, хотел ли этого так же сильно раньше, но сейчас ничто в мире не казалось Ли более привлекательным, чем поцеловать Гааре живот — просто коснуться над пупком, мазнуть губами прямо по ткани, не оставить даже неровного выдоха. Но это слишком — Гаара не давал разрешения на что-то подобное, он уточнил бы, если бы хотел не только рук. Ли сглотнул, вздохнул и повёл руками выше. — Стоп, — сказал Гаара важно. Ли остановился. — Хочешь, чтобы я коснулся тебя? У Ли перевело дыхание. Это почти не могло быть правдой. Рефлекторно Ли обвёл щель между губами языком и, смотря ровно в глаза Гаары, честно ответил: «Да». — Это то, о чём ты думал? Так же честно, так же глядя в глаза, даже не моргая: «Нет». — Что ты себе представил? В лице Гаары читалось любопытство, а в тоне нетерпение — он не потерпел бы отсутствие ответа. Ли было почти страшно: волна дрожи прокатилась по его спине, он рефлекторно сжал руки чуть сильнее, но самую малость, было больше похоже, что просто дёрнулись его пальцы; он вдохнул и ответил на выдохе — нельзя было заставлять Казекаге ждать. — Я хотел поцеловать твой живот, просто касание поверх ткани, я был бы очень осторожен. Гаара задумался всего на мгновение, а после легко кивнул: «сделай это». Всё это не могло быть правдой — Ли думал так каждый раз, когда что-то такое происходило, невозможно привыкнуть к близости с Гаарой, пока он единственный, кто её контролирует. Ли сделал, что думал. Он почти упал в живот Гаары лицом, но это было мягко. Мазнул по ткани, вдохнул запах одежды, песка и жары — не было и намёка на тело Гаары, но этого было достаточно. На мгновение у Ли закружилась голова. Он не сразу открыл глаза, когда снова поднял голову на Гаару. Гаара выглядел расслабленным, но его тон звучал серьёзно, когда он приказал: «продолжай». И руки Ли потекли дальше, выше. Пальцы задержались на рёбрах, уже еле дотягивались до плеч, когда Гаара наклонился. Ли принял это как одобрение, он позволил себе пойти дальше. Скользнул на шею, погладил её спереди и сзади, очертил линию челюсти, щекотнул за ушами. Потом пальцы утонули в волосах, а Ли утонул в глазах Гаары. Его лицо было близко-близко, и взгляд был пристальным, губы жёстко сомкнуты, Ли чувствовал дыхание на своём лице, оно было неровным. Вдох охлаждал горящие щёки, выдох обжигал губы и нос. Ли сам не мог дышать — он даже задержал дыхание на какое-то время, но потом глупо шумно выдохнул Гааре в лицо. Он знал, что такой роскоши как поцелуй сегодня не стоит ждать: во-первых, Гаара не так благосклонен сегодня, а, во-вторых, он уже дал Ли поцеловать свой живот — это больше, чем Ли рассчитывал. Порой Ли кажется, что если бы он держал язык за зубами и продолжал лелеять образ Гаары в своей голове, он получал бы больше, но это только иллюзия. Конечно, в его фантазиях Гаара не был похож на это чудовищное самообладание, которое сейчас дышало ему в лицо — он был податлив и открыт. Гаара в реальности однако… Реален. И любая фантазия Ли никогда не сравнится по сладости с простым ощущением тепла под пальцами, с осознанием, что это тепло тела Гаары. Волосы Гаары были жёсткими, выжженными солнцем, сухими, и ещё были просто потрясающими на ощупь. Глаза Гаары всё больше походили на бездну или какой-то гипнотический круг, как если бы он владел гендзюцу. — Ты хочешь поцеловать меня. Ли не сразу понял, что прогремело в его ушах. Он был поглощён своими ощущениями и, услышав о своих желаниях в лоб, конечно смутился. Независимо от того, могли ли физически ещё щёки стать ещё более горячими, они сделали это. В голосе Гаары не звучал вопрос, и всё же он ждал ответа. Ли пришлось собрать волю, чтобы ответить, он старался делать это ровно, но дыхание подводило. — Я хочу. — Насколько сильно ты этого хочешь? Ли не понимал вопроса. Не было никакого способа измерить это желание или даже сравнить с каким-то другим. Но всё это не устроило бы Гаару в качестве ответа, он был конкретным в своих вопросах и ожидал конкретных ответов. Слова вроде «очень» не помогали, и Ли растерялся, он чуть даже не отвёл взгляд, но не стал — Гаара нахмурился раньше. Не было правильного ответа. Под взглядом Гаары можно было сказать всякое, но Ли пытался остаться верным себе изо всех сил. Он говорил: — Если ты только разрешишь… Я сделал бы это даже на глазах у всей деревни… Это было глупо, но Гаара усмехнулся. Он прикрыл глаза, повернул голову, сказал: — Хорошо, значит, на глазах у всей деревни. Чтобы подготовиться, можешь сначала поцеловать мою щёку. Щека Гаары была прямо перед лицом Ли, и он не мог осознать, что Гаара имеет в виду. Он просто не мог обработать эту информацию, но мог податься вперёд. Кожа на лице Гаары — точно бархат: она мягкая, тёплая и пахнет чем-то вкусным. Ли не верил собственным ощущениям, собственным губам, он не разрешал себе отодвинуться, пока Гаара сам не отстранился. Он выпрямился, размял шею, глубоко вдохнул и так же глубоко выдохнул. Потом повернулся, чтобы вновь открыть документы. — Надеюсь, ты присоединишься к нам в театре, но это драма. Думаю, тебе стоит заранее запастись платочками. Ли ещё не вполне понимал, о чём Гаара говорит. Он едва набрался смелости облизать губы — на них остался еле ощутимый привкус соли, и это казалось удивительным. Ли пытался это осмыслить: невероятно, но факт, сегодня Гаара дважды позволил поцеловать его. И сейчас он сам выглядит удовлетворённым, он звучит удовлетворённым. — Собираешься ли ты меня игнорировать? — уточнил Гаара лениво, и Ли активно замотал головой. — Конечно, нет! Нелепость! Гаара бросил ещё один лёгкий, почти случайный взгляд, когда уточнил: «Так ты придёшь на свидание?» Раскланившись, Ли почти выбежал из кабинета и умчался в свою комнату — ему нужно было привести себя в порядок перед театром, ему нужно было успокоиться, ему нужно было как-то жить с таким счастьем: в своей специфической форме, но Гаара отвечает ему взаимностью.