И пусть в Древнем Китае не водились амуры...

— Что ж, мы пришли к соглашению. Вэй Усянь из ордена Юньмэн Цзян станет мужем Лань Ванцзи из ордена Гусу Лань. Цзян Ваньинь из ордена Юньмэн Цзян станет мужем Лань Сичэня из ордена Гусу Лань. Дальнейшие вопросы будут оговорены индивидуально на встрече кланов. Толпа одобрительно загудела. Цзян Чэн почувствовал, как у него слабеют ноги и, не сиди он на коленях, склонившись почти до земли, точно бы позорно рухнул прямиком на песок арены. Больше всего хотелось убить склонившегося рядом Вэй Усяня, ставшего причиной всей этой катастрофы. На втором месте было желание, чтобы это просто оказалось кошмарным сном. К сожалению, оба желания были неосуществимы. Если бы Цзян Чэн знал, к чему приведут соревнования по стрельбе, организованные орденом Цишань Вэнь, то наплевал бы на всё и утащил Вэй Ина оттуда ещё вчера. Но увы, начиналось всё вполне мирно, если не считать того, что Вэй Ин, едва увидев Лань Ванцзи после долгой разлуки, сразу стал ему докучать. Отцепить брата от младшего Ланя было неосуществимой задачей ещё в Облачных глубинах, а втолковать ему вести себя хоть немного приличнее — и того бесполезнее. Поэтому, цокнув языком, Цзян Чэн решил не терять время и направился ко входу на стрельбище. Зря, очень зря он проигнорировал эту ситуацию, но кто же знал, что стоило наорать, отругать и пообещать сломать ноги, если Вэй Усянь ещё раз приблизится к Лань Ванцзи? Соревнование шло прекрасно, тут и там то и дело вспыхивали символы разных орденов, Юньмэн Цзян — одним из самых частых. Цзян Чэн старался не выпускать Вэй Ина из поля зрения, но близко не подходил, чтобы не спорить за добычу. Неподалёку были другие ученики их ордена, орден Гусу Лань, какие-то малозначимые ордена, привычное зрелище, когда в одно не слишком большое пространство сгоняют так много народа. Краем глаза он заметил возле Вэй Усяня белое пятно ланевских одежд, но внимательнее глядеть не стал, сосредоточившись на очередном появившемся манекене. И это была вторая его ошибка. В тот момент, когда Цзян Чэн застрелил одного духа и натянул стрелу, чтобы сразу среагировать на другого — Вэй Усянь испуганно вскрикнул. К сожалению, инстинкт защищать этого идиота сработал быстрее здравого смысла, и он развернулся в ту сторону, но пальцы уже отпустили тетиву. Стрела, сорвавшись, устремилась прямиком в Лань Сичэня, кинувшегося к брату. Цзян Чэн ощутил, как замирает сердце, наблюдая за этой картиной, словно время вокруг замедлилось. Он бросился на перехват, понимая, что не успеет даже выкрикнуть предупреждение. Уже через мгновение выпущенная им стрела вонзилась в конец лобной ленты на голове Лань Сичэня. И будь это обычная ткань, она бы прорвалась, не выдержав нагрузки, но усиленная заклинаниями, лента застряла на стреле. Узел распустился, лента оказалась сорвана, уносясь со стрелой до ближайшей скалы. Установившаяся над стрельбищем тишина была такой же мёртвой, каким сейчас ощущал себя Цзян Чэн. Лань Сичэнь, слившийся цветом лица с собственным ханьфу, потерянно обернулся к нему, кажется, силясь что-то сказать, но просто не находя слов. У Цзян Чэна горело лицо, и больше всего сейчас хотелось закопаться прямо в песок арены и не вылезать. Разорвав зрительный контакт, он стремительным шагом подошёл к скале, обломав стрелу. Руки дрожали. — Стой! — выкрикнул кто-то. Освободивший ленту Цзян Чэн обернулся, выискивая говорившего, но все вокруг пялились на него с одинаково шокированными выражениями на лицах. Решив не обращать на них внимания, Цзян Чэн вернулся к Лань Сичэню, протягивая ему продырявленную ленту: — Прошу прощения, Лань Сичэнь, я заверяю Вас, что это вышло случайно, и у меня не было желания как-то Вас оскорбить. — Что вышло случайно? — странным тихим голосом спросил тот в ответ, не спеша забирать ленту. Цзян Чэн нахмурился: — У меня не было желания Вас ранить, стрела полетела в вашу сторону лишь потому, что я услышал вскрик и отвлёкся. И я повредил Вашу ленту, теперь её придётся заменить. Лань Сичэнь напряжённо усмехнулся — ему не показалось? Лань Сичэнь и напряжённо? Наконец из его рук забрали ленту, и Цзян Чэн немного выдохнул. Это не отменяло того, что он опозорился перед столькими людьми, считая человека, который ему нравился. Он вернётся домой, вынесет трёпку от матушки и уйдёт в уединение минимум на десять лет! — Вы двое! — неожиданно раздался разъярённый рёв. Цзян Чэн вздрогнул, оборачиваясь — в его сторону нёсся невероятно злой Лань Цижэнь, за ним едва поспевали главы других орденов, считая отца. — Два бесстыдника! Развратника! Никакого почтения к правилам, предкам, моим племянникам! Никакого самоконтроля, вы, если считаете, что это смешно, то вы не более чем!.. — Господин Лань, давайте без таких цветистых выражений в адрес моих сыновей, — догнал его отец, кажется, останавливая этим не только поток ругательств, но и замах. И постойте, сыновей? Ох, точно, ведь вскрик Вэй Ина и привёл его к этой ситуации. Цзян Чэн обернулся, находя взглядом брата. Тот стоял неподалёку, рядом с ним застыл совершенно белый Лань Ванцзи, а в руке была зажата лобная лента клана Лань. Лобная лента Лань Ванцзи. Вот же блять. — Ванцзи и ты, убожество, подойдите! — Господин Лань, давайте не… — Давайте да! — перебил Лань Цижэнь, едва ли не выдыхая огонь. — К лобным лентам клана Лань могут притрагиваться только семья и спутник жизни! А что сделали ваши сыновья? С разницей в пару мгновений сорвали ленты с моих племянников! Если бы это был один случай, его ещё можно было бы списать на случайность, но два — это уже намеренно! У Цзян Чэна зашумело в ушах. Вэй Ин, споткнувшийся от этой тирады и навалившийся на него, выглядел абсолютно напуганным. Неужели они натворили что-то настолько ужасное? — Откуда б они знали, что эти ваши ленты трогать нельзя? — вмешался в разговор глава Не. — Это одно из важнейших правил, которые зачитываются всем ученикам, прибывшим в Облачные глубины, — прошипел в ответ Лань Цижэнь. — И повторяется несколько раз, чтобы даже совершеннейшие дуболомы усвоили его! Только вот, судя по лицу Вэй Ина, они оба были хуже, чем дуболомы, потому что Цзян Чэн в упор не помнил такого правила. — Я лишь хотел… — подал бесцветный голос Вэй Ин. — Ты! — кинуться на Вэй Ина Лань Цижэню, кажется, мешал только повисший на руке отец. — Дядя, это было недоразумение, — вступился Лань Сичэнь. Он так и не повязал ленту обратно на лоб, продолжая мять её в руках. — Я повторю, можно было бы поверить в недоразумение, но два сына Цзян Фэнмяня с разницей в несколько мяо срывают лобные ленты с двух моих племянников! — со стороны ситуация и правда не казалась случайной. — Да за то, что вы сделали, вас стоит дисциплинарными кнутами выпороть! — Господин Лань, а давайте не будем горячиться, может быть вы с главой Цзян присядите, обсудите всё за чашечкой чая, обязательно найдётся и другое решение, — с чрезмерно довольной улыбкой предложил Цзинь Гуаншань. — Ага, забить мальчишек насмерть за такую чепуху — глупость, — фыркнул Не Минцзюэ. Лань Цижэнь переключил внимание на него, разгневанно вещая о важности правил и традиций, однако позволил увести себя на обсуждение. Отец обернулся, посылая им не слишком уверенную улыбку: — Я постараюсь уладить всё, насколько смогу. Никогда ещё не видел Лань Цижэня в таком гневе. Цзян Чэн лишь кивнул. Ему начало казаться, что весь происходящий абсурд не реален, и он просто спит. Вэй Усянь тяжело опирался на его плечо и, что удивительно, молчал. — Отдай ленту, — хмуро потребовал Лань Ванцзи. — А? О. Я и не заметил, что всё ещё держу её, — протянул требуемое Вэй Ин. Лань Ванцзи резко выхватил ленту, стремительно уходя ближе к адептам своего ордена. Лань Сичэнь направился следом, бросив на Цзян Чэна последний взгляд — полный невысказанного сожаления и поддержки. Похоже, хотя бы он не злился. — В какой же мы оказались заднице, — усмехнулся Вэй Ин с ноткой истерики. Соревнования лучников явно оказались сорваны, теперь всех занимало совсем иное развлечение. Чуть больше, чем через один сяоши, они все четверо стояли на коленях перед главами кланов и выслушивали соглашение, к которому удалось прийти Цзян Фэнмяню и Лань Цижэню. Свадьбы. К счастью, их не забьют кнутами до смерти. Хотя, не стоило быть в этом уверенным, всегда оставалась матушка, которая как раз может это сделать, когда узнает, как они оба опозорили орден. К несчастью — их согласия никто не спрашивал. И ладно он и Вэй Ин, но мнением братьев Лань тоже никто не потрудился поинтересоваться, больше заинтересованные в восстановлении поруганных чести и гордости. Им разрешили подняться — Цзян Чэн бросил взгляд вправо, где Вэй Ин украдкой смотрел на Лань Ванцзи, уставившегося строго вперёд, но алеющего ушами. Влево смотреть было страшно, но он решился — и встретился взглядом с Лань Сичэнем. Тот попытался подбадривающе улыбнуться, но находился в таком смятении, что не смог. Сразу же после им стоит поговорить. — Через пару дней мы прибудем в Пристань лотоса для обсуждения, — уловил он голос Лань Цижэня. — Конечно, мы подготовим всё для встречи вашей делегации, — кивнул в ответ отец. Лань Цижэнь, фыркнув в бороду, ушёл с арены. — Простите, это было максимум, чего удалось добиться, — с сожалением вздохнул отец, тоже уходя. Лань Ванцзи, почувствовавший, что можно удалиться, стремительно пронёсся мимо, куда-то в сторону деревьев. Его потрясение было видно даже со стороны, а уж Лань Сичэнь и вовсе тяжело вздохнул: — Господин Вэй, я советую вам сейчас же догнать Ванцзи и поговорить с ним. Только будьте искренним во всём, не упустите даже малейшей детали, это важно. Если вы не хотите окончательно порушить любые взаимоотношения между вами — бегите. Непривычно молчаливый и серьёзный Вэй Усянь кивнул ему и отправился следом за Лань Ванцзи. — Нам с вами тоже стоит уйти куда-нибудь, где поменьше лишних глаз и ушей, — потянул Цзян Чэна за руку Лань Сичэнь, уводя куда-то в те же заросли. — Я прошу прощения! — сразу же с поклоном начал Цзян Чэн, стоило им остановиться. — Уверяю, что это действительно была случайность, и мы оба не замышляли коварных планов запятнать вашу и Лань Ванцзи честь или честь клана Лань. — Выпрямитесь, Цзян Ваньинь, — устало вздохнул Лань Сичэнь в ответ. — Я и не думал о таком. Но дядя, понимаете, может быть довольно резок в выражениях. Я прошу прощения за него. И за то, что Вам теперь нужно будет вступить в брак со мной без какого-либо выбора. — Извиняться за это стоит мне, я хотя бы виновен, а вот Вы оказались жертвой обстоятельств. — Тогда давайте перестанем друг перед другом извиняться, хорошо? — тепло улыбнулся Лань Сичэнь, кажется, что-то для себя решив. — Признаться честно, такое развитие событий вполне устраивает меня, если, конечно, оно устраивает Вас. Цзян Чэну понадобилось время, чтобы понять, что именно имел в виду Лань Сичэнь. Зато, поняв, он вспыхнул и шарахнулся назад, налетев на дерево. Взгляд Лань Сичэня стал обеспокоенным. — Я вовсе не… То есть, я да… В смысле… Соберись, Цзян Чэн, ты наследник великого ордена, и тот факт, что Лань Сичэнь, который тебе нравится, и с которым вы вступите в брак, подтвердил, что ты тоже ему нравишься — не повод терять контроль: — Меня тоже более чем устраивает такое развитие событий. Вид Лань Сичэня стал совершенно довольным: — Тогда я с нетерпением жду следующей встречи, Цзян Чэн. Думаю, пока старейшины и твои родители будут спорить — мы сможем поговорить без вероятности подслушивания. Цзян Чэн рассеянно кивнул: — В Пристани лотоса есть довольно укромные места. До скорой встречи, Лань Хуань. Тот, улыбнувшись напоследок, ушёл. Цзян Чэн пялился в мелькающее промеж стволов белое ханьфу и больно щипал себя за руку. Каким-то образом кошмарный сон превратился пусть и не в мечту — не стоило забывать, что они с Вэй Ином сорвали соревнования, опозорили орден Юньмэн Цзян и получат огромнейший нагоняй от матушки — но в прекрасный сон. И, может быть, его личная по ошибке слетевшая стрела — вовсе не ошиблась.