Острая грань/Sharp Edge (Смертоносец #2)

«Не пытайся изменить то, чего не понимаешь. Живи на острой грани!» — © Sword, «Life on the sharp edge», альбом «Sweet Dreams», 1988 г. «Упоение сражением часто превращается в сильную и неизлечимую зависимость, потому что война — это наркотик» — кинофильм «Повелитель бури». «Раз за разом разбит на осколки, Ночь за ночью колотит дрожь. Потому что мой мир — это ложь. В каждой клетке сидят иголки. Ночь за ночью лишь боль и слёзы. «-Ты умрёшь», — нашептал мне дождь*» — © The Rasmus, «Night After Night (Out of the Shadows), альбом «Hide from the Sun», 2005 г. «Видишь ли ты меня налитыми кровью глазами? Стоит мне сражаться за то, что правильно, Или позволить этому умереть?» — © Bullet for my Valentine, «The Last Fight», альбом «The Last Fight», 2010 г. *** Полумрак, царивший в номере отеля «Гринвуд Пэлэс» вызывал стойкое ощущение, что номер пустовал. Но негромко играющая в номере музыка и человеческий силуэт, сидящий на кровати, говорили о том, что это ощущение было ошибочным. Мужчина крепко сжимал в руке девятимиллиметровый «Глок-18». Во рту у него медленно тлела сигарета, а мысли его блуждали где-то далеко, то накатывая волной мучительной душевной боли, вызывающей желание кричать в бессилии, то сменяясь тревогой, в свою очередь, перетекающей в гнев. *** You know that it would be untrue You know that I would be a liar If I was to say to you Girl, we couldn't get much higher Come on baby, light my fire Come on baby, light my fire Try to set the night on fire *** «Давай, детка, зажги мой огонь!» Мужчина ухмыльнулся, раздавив окурок в пепельнице. Уж кто-кто, а она разожгла огонь в его сердце. Оживила в нём то, что, как он думал, давно умерло. И он ценил это. Он просто не мог этого не оценить. Призраки прошлого, кошмарные сны, тоска и слёзы. Ярость, страх и депрессия. Целый ад бесновался в душе этого человека, и только она смогла подарить ему успокоение. Бутылки из-под пива и водки, пустые сигаретные пачки, переполненная пепельница, ряд пистолетных магазинов на подоконнике и самодельный радиодетонатор — всё это сейчас было частью интерьера гостиничного номера. Мужчина знал, что за ним придут. Но воспринимал это спокойно. Отчасти это было хладнокровие, которое не раз спасало ему жизнь в самых жарких схватках. Отчасти — смирение. Подобно тому, как жертва кошмарных пыток перестаёт чувствовать боль, впав в забытье и активировав своего рода защитный механизм организма, этот мужчина перестал трястись за свою жизнь. Ярость и отчаяние сжирали его душу, однако, ещё не до конца заглушили инстинкт самосохранения. Он был готов встретить незваных гостей. *** — Этот ублюдок здесь! Готовы? — прорычал худощавый и смуглый мужчина в спортивном костюме «Адидас», сжимавший в руке «Беретту» с глушителем «Джемтек». — Да, босс! — тотчас отозвался один из его людей, прислушиваясь к музыке, лившейся из-за двери. The time to hesitate is through No time to wallow in the mire Try now we can only lose And our love become a funeral pyre Come on baby, light my fire Come on baby, light my fire Try to set the night on fire, yeah — Вперёд! — главный ударом ноги вышиб дверь, врываясь в номер. Первая же пуля калибра 9×19 прошла через его череп, вырвав правый глаз и разорвав затылок. Розовое конфетти из мозга и алая кровь забрызгали пол коридора. Вторая и третья пули, выпущенные невидимым противником, пробили грудь второго вооружённого человека. Кровь хлынула изо рта, и он рухнул на колени. Вместо стона боли прозвучало лишь бульканье, когда струя крови из простреленного лёгкого брызнула на брюки. Третий незваный гость в панике выстрелил навскидку три или четыре раза в темноту номера, но едва слышный хлопок снабжённого глушителем «Глока» ознаменовал конец его жизненного пути, когда пуля вошла в его горло, продырявив сонную артерию. *** — Прощай, ублюдок! — хмыкнула несостоявшаяся жертва убийц и метнулась к окну, где уже была установлена на сошки крупнокалиберная снайперская винтовка «Барретт» М107 с ночным прицелом. *** — Запомните, б**дь! Эта отмороженная сволочь крайне опасна! На его счету огромное количество трупов! Живым не брать! Засадите суке пулю в харю и валите! Отомстим за ребят! — рявкал здоровенный детина в чёрной майке, под которой перекатывались внушительные мышцы, и джинсах, державший в руках дробовик «Джекхаммер», пока его подчинённые выпрыгивали с оружием наперевес из внедорожников, выстроившихся в ряд перед отелем. Эти слова стали последними в его жизни — его голова буквально взорвалась, обрызгав своим содержимым стоявшего рядом боевика с автоматом Калашникова. Не успели сориентироваться его подчинённые, как ещё два выстрела, по своему звучанию сравнимые с раскатами грома, снесли половину головы ещё одного бандита и разорвали туловище водителя одного из автомобилей. *** НЕНАВИЖУ ИХ ВСЕХ! УБЛЮДКИ! ЧТОБ ВЫ СДОХЛИ! КЛЯНУСЬ БОГОМ, Я УБЬЮ КАЖДОГО ИЗ ВАС! Я ГОЛЫМИ РУКАМИ ВЫРВУ ВАМ НАХЕР ГОРЛО И ТРАХНУ ВАС ПРЯМО В КРОВОТОЧАЩИЕ РАНЫ! СДОХНИТЕ, СУКИ! ГОРЕТЬ ВАМ В АДУ! Припадок бешеной ярости затмевал разум, но боевая выучка, которая не была забыта спустя годы, ни капли не препятствовала воплощению в жизнь единственно верного решения — сражаться до конца, а не убегать. Раз за разом палец ложился на спусковой крючок, взрывая чьё-то лёгкое, раскалывая вдребезги череп, вырывая кишки из развороченного пулей пятидесятого калибра живота. Наконец, всё закончилось, и больше никто не шевелился. Парковка перед отелем была покрыта изувеченными мёртвыми телами, а затем и озарилась яркими всполохами взрывов, когда палец стрелка нажал кнопку радиодетонатора, и припаркованные напротив отеля внедорожники, в которых прятались уцелевшие враги, превратились в костры под аккомпанемент Джима Моррисона, певшего о "зажжённом огне". Где-то вдалеке протяжно выли полицейские сирены. Снайпер зажёг очередную сигарету и сделал большой глоток из бутылки виски, стоявшей на подоконнике. Последние несколько часов он был абсолютно трезв, да и сейчас не думал напиваться, но снять излишнее напряжение не помешало бы. Музыка продолжала играть в стереосистеме, на сей раз "The Doors" сменили "Iron Butterfly". In a gadda da vida, honey Don't you know that I'm lovin' you In a gadda da vida, baby Don't you know that I'll always be true Старый рок шестидесятых годов был единственным, что нарушало гробовую тишину гостиничного номера, пока снайпер, неспешно куривший сигарету у окна, не ощутил вибрацию телефонного звонка в своём кармане. — Смертоносец на связи! — Рад тебя снова слышать, Дэмиен! — бодрый голос Мэттью Форсайта, начальника криминально-следственного отдела ФБР штата Аляска, Райден узнал бы из тысячи других. — Откуда у тебя мой номер, Мэтт? — хмыкнул Райден. Форсайт ответил: — Не забывай, где я работаю, парень! Помнишь, что я сказал тебе тогда, в фургоне возле телестанции? — при этих словах голос ФБР-овца стал тише, и причину Райден понял сразу. Эшли… — Ты сказал, чтобы после того, как я спасу Эшли и закончу с Конроем, Тормано-младшим и его людьми, я убрался из штата и больше никогда здесь не появлялся. Так? — пальцы бывшего снайпера спецназа гневно сжали сигарету, сломав её напополам. Вздохнув, Форсайт рассмеялся в трубку. — У тебя отличная память, Дэмиен! А теперь к делу. Обстоятельства изменились. Тебе придётся вернуться. — Уже! — Райден не смог сдержать улыбки, — ФБР уже в курсе о дюжине жмуриков перед отелем «Гринвуд Пэлэс»? Форсайт, сделав глоток из чашки остывшего кофе, произнёс: — Ты не меняешься, Дэмиен. Сваливай оттуда, через полчаса нам нужно будет кое-о чём потолковать. Не обойдётся без шишек из ЦРУ… — На хер ЦРУ! — рявкнул Райден, — сыт по горло этим дерьмом… — Ты не понимаешь… — начал было Форсайт, но Смертоносец уже отключил мобильный и принялся в спешке собирать свои немногочисленные пожитки. Приближался новый этап войны, в которую его втянули помимо его воли, но которая волей случая стала его личной войной… Oh, won't you come with me And take my hand Oh, won't you come with me And walk this land Please take my hand