Светлый разум

Мидория Изуку

Старшая школа

***

Синдром дефицита внимания (СДВГ) — неврологическо-поведенческое расстройство развития, начинающееся в детском возрасте. Селфхарм — преднамеренное повреждение своего тела по личным причинам без суицидальных намерений.

***

— Ты и правда настолько жалок? — Боже, ну и ничтожество, у него только сраная тетрадка и есть, ха-ха-ха, даже причуды нет. — Беспричудный слабак! — Беспричудный! — Беспричудный! — Беспричудный! Крики слышались со всех сторон. Поток оскорблений, унижений и травли лился на Мидорию без остановки. Но он был этому даже рад, ведь сегодня его не пинали ногами и не били всеми подручными вещами. Настоящее счастье. — Да зачем тратить на него время, вдруг он заразный! — сказал один из зачинщиков травли, демонстративно развернулся и пошёл прочь от Мидории. — Просто умри уже! За ним потянулись и остальные. Когда Деку наконец остался один, он собрал все разбросанные вещи, сложил их в рюкзак и направился домой. — Мама, я дома — оповестил он, разуваясь и скидывая верхнюю одежду. Ответа он, как всегда, не услышал. Мать так же, как и все, стала его ненавидеть после того, как врач сообщил о его «диагнозе». Железным голосом, как будто озвучивая смертельный приговор, он сказал: «Ваш сын не имеет причуды. Он обычный».       Обычный. В новом мире, где герои с самыми разными и необычными причудами стали абсолютно нормальным явлением, слова "уродец", "ничтожество", "слабак" и сотни других, имеющих тот же смысл, стали синонимами слова "обычный". Мидория никогда так не ненавидел себя, как в тот момент. Люди злые; они стали травить не только его самого, но и его маму за слабые гены. И теперь она даже видеть его не желает. Она потеряла работу из-за него и кое-как нашла способ зарабатывать деньги.       Пока мама что-то готовила на кухне, Мидория прошел в свою комнату, переоделся и направился в ванную. У него был маленький секрет — небольшая ниша в стене, прикрытая плиткой. Но он хранил там не оружие, наркотики или что-либо другое запрещенное, а личную аптечку, к которой он обращался практически каждый день. Когда все обычные дети покупали на карманные деньги вкусности, билеты в кино или на концерты, одежду, он тратился на йод, бинты, пластыри, крема, мази и даже специальный крем, маскирующий шрамы и порезы. Он аккуратно отодвинул плитку, уже в тысячный раз достал маленькую коробочку и принялся за повседневный ритуал. Смыв маскирующий крем, он наносит заживляющую мазь и аккуратно бинтует руку. Ведь дома он может ходить так сколько захочет — маме совершенно нет до него дела. Поэтому он стал думать о том, что он никому не нужен. Какие-то чертовы клетки решают его судьбу. Кто придумал этот пиздец? Этот человек вряд ли сообразил, каково будет тем, кто не входит в понятие нормальный. Из-за постоянных насмешек и ужасных стандартов Изуку тщетно пытался выполнять все домашние задания, готовиться к работам и тестам, но что может знать о причудах и жизни тот, у кого отняли и то и другое? Он перестал чувствовать. Его отвергли, все от него отвернулись. Даже Бакуго, с которым он так любил проводить время. Пока тот не сломал ему пару ребер и нос, в то время как одноклассники рвали тетради и ломали все, что видели. Ни друга, ни матери, ни причуды, ни чувств. Но ведь что-то он должен чувствовать независимо от какой-то там части ДНК? Верно — боль. Единственное, что осталось от прежней жизни — физическая боль. Шрамы уже стали привычным делом, хотя поначалу он боялся, что их увидят. Но зря, ведь на него всем было глубоко насрать. Их волновали лишь подвиги героев и они сами. Чертов мир. Чертово общество. И чертово одиночество. Но кое-что его беспокоило больше, чем обычно… Умри, умри, умри! Умри уже наконец! Да, он такая посредственность, пыль, никому не нужный кусок мяса. Его глаза наполнились слезами. — А ну иди ешь! Не придешь через минуту — отдам еду собакам! — прозвучало со стороны кухни. — Да, мама, — на автомате ответил Мидория. С момента похода в больницу он только и говорил «Да, мама» и «Мама, я дома». На большее он был не способен.       Взяв еду с кухни, он вернулся в свою комнату, наспех поел, вымыл всю посуду и принялся за уроки. Когда он закончил, было уже за полночь. Изуку лег в кровать и пару минут смотрел в потолок, размышляя о несправедливости мира. Мидория включил ноутбук, снова и снова просматривая то самое видео со Всемогущим. — «Все хорошо! Почему? Потому что я здесь!» — вторил динамик, порождая ненависть Деку к себе.       Он думал о том, как его, героя, любят люди. Что его признали абсолютно все, ведь в его крови течет такая сила, которая никому и не снилась. Кровь… В крови. Да, точно! Он очень громко рассмеялся, потянувшись к лезвию на полке. — Конечно, это же элементарно! — прошептал Изуку. — Как я раньше этого не понял? У меня же плохая, обычная кровь! Может быть, если ее станет меньше, то я смогу пробудить в себе причуду? С этими мыслями он на дрожащих ногах побрел в ванную. — Да, скоро у меня будет такая же сила… Меня все признают! Никто не посмеет смеяться надо мной, а мамочка снова будет меня любить, как раньше! Легкое движение. Он смотрел на себя в зеркало. Какой же он нелепый, как он ненавидит все эти веснушки, ужасного цвета волосы. Его глаза снова наполнились слезами. Изуку услышал размеренный стук капель о поверхность. Но ведь воды он не включал, а слезы еще не вытекли из глаз. Он улыбнулся. Он понял, что это, и звонко засмеялся. Но в смехе не было радости и веселья, в этом смехе было столько боли, что любой бы уже не выдержал этого давления. Точно, это же капает его собственная неправильная кровь. «Пусть, пусть течет. Меня признают, я стану известным. Никогда еще мир не видел такого, как я. Я — герой!» — думал он.       Сквозь смех он полоснул по руке еще несколько раз. На последнем лезвие вошло так глубоко, что на какое-то время стало видно все слои кожи и даже верхушку мышцы. Пока все это не заполнилось алой кровью. Он совершенно не чувствовал боли, как это было обычно. Не было того резкого жжения и растекающегося по телу напряжения. Наоборот — он чувствовал очищение и свободу. «Вот то, к чему я шел столько времени», — думал Изуку. Она лилась и заполняла все вокруг. Кто-то стучал в дверь. За порог ванной уже текла струйка красной жидкости, оповещая маму о перерождении. Красная пелена заполнила глаза Деку. — Я… Я стану сильным, — прошептал Мидория, прикрывая глаза и ложась в ванную от бессилия, головокружения и поглощающей его разум мглы. — Уже совсем скоро. Дверь открылась.