Лезвие

      — Отец, почему ты так ненавидишь меня?! Что плохого я сделал в жизни, и теперь расплачиваюсь за это?!       Кричал Ди, нервы которого под конец уже не выдержали, и лопнули, как струны гитары при сильном напоре на них.       По лицу парня стекали черные дорожки слез. Когда они падали с лица то все разбивались об пол, превращаясь в маленькие лужицы. Мда, видок у юноши на данный момент был далек от идеала по простым причинам: потекшая тушь и косметика в общем, красные от полопавшихся сосудов глаза, растрепанные волосы, цвета насыщенной пшеницы и прочие вытекающие последствия. Сейчас подросток чувствовал себя ужасно от сильной боли в горле, дикого шума и боли в голове, медленно поглощающих его сознание.       Не долго длившаяся игра в гляделки между отцом и старшим сыном завершилась уходом последнего, сопровождаемая громким хлопком двери, тем самым закрывая её. Глэм остался один в своем кабинете.

***

      Когда сын металлиста захлопнул дверь, разделяя его и отца этим действием. Он направился в свою комнату, пытаясь остановить поток слез, в итоге лишь все больше и больше размазывая косметику по лицу. Сердце выскакивало из груди, но не от радости, от боли, а в голове всплывал голос собственного отца. «Да пойми же ты наконец! Тебе никогда не быть талантливым музыкантом. У тебя нет этого дара! Даже у Хеви играть получается лучше, не смотря на возраст!» — слова повторялись в голове парня, раздражали, подавляя волю парня и желание к жизни.       Психика и так была расшатана, но после услышанного в сотый раз, крыша начала медленно съезжать с катушек, и ничто не могло его успокоить.       Добравшись до места уединения в этом доме, подросток подошел к своему рабочему столу и начал там что-то активно искать. И спустя минут десять или пятнадцать, в одном из ящиков стола юноша нашел ту вещь, которую искал.       Лезвие. Оно блестело от отражения света на её металлической поверхности. Такое соблазнение было при виде него, и Ди все же решил успокоить себя и свои нервы.       Присев на кровать, и глубоко вдохнув, парень стал оставлять на коже рук длинные, но не глубокие порезы. Из порезов стали тут же показываться алые, как рубины, капельки крови. Они тут же объединялись, создавая речку из крови. Жидкость жизни уже начала капать на пол, образуя тем самым лужицу.       Еще один порез, и парень увидел как кровь, выходящая из него, ускорила ход. Старший сын металлистов понял, что задел вену, и если рану не перевязать вовремя, то наврятли кровь не остановится. Но было уже поздно.       Из-за долгой тишины после ссоры Глэм решил «навестить» сына, но там так и не открывали дверь. Нажав на ручку и пройдя в комнату увиденное поразило и испугало отца семейства.       Ди сидел на кровати и рассматривал как капли капают с руки, и падают на пол, разбиваясь об пол со звонким звуком, поглощаясь лужей из той же жидкости. Со стороны юнца были слышны слабые, истеричные смешки, а глаза наполнены тихим безумием.       Как только Себастьян это увидел, он понял сразу несколько вещей — Первое это то, что надо быстрее спасти сына. А второе это то, что он, как и свой отец, довел сына до безумия. Своими действиями и словами, он доказывал мальчику, что не любит его. Хотя в душе Глэма все было совсем наоборот.       — Ди, не дергай руками! Не делай лишних движений!       Сказал Себастьян и выбежал из комнаты за бинтами, но когда вернулся назад, то застал сына уже мертвым. Его обескровленное тело лежало на кровати, а стеклянный взгляд смотрел в потолок.       — Сынок! Ответь мне! — у Глэма началась паника, — Не притворяйся, п-пожалуйста.       На глаза отца навернулись слезы, ведь его сын покончил с собой, хоть и не преднамеренно, из-за мыслей, что Глэм не любил его, но это отнюдь не так. Его любовь была слишком сильна, из-за этого он расстался с жизнью.

В тот вечер Себастьян лишился частички своей души, своего старшего сына…