Питер знает.

В комнате почти темно, только углы ненадолго окрашиваются вспышками неоновых реклам, а с улицы слышны звуки сирен. У Питера на глазах блестят слёзы, но он сдерживается изо всех сил. Нельзя показать свою слабость. Нельзя подставить шею, ведь зверь мгновенно перегрызёт горло. Питер знает. Знает и тут же чувствует, как кожу царапают жёсткие волоски идеально подстриженной бороды Старка. — Я скучал, — бормочет тот, — и почти уснул, мечтая о тебе, малыш. Питер закрывает глаза, сдерживая обвинения. «Ты всех погубишь! Ты всё делаешь неправильно! Остановись! Лжец!» — мысленно упрекает он, но расслабляется, ощущая, как его крепко прижимают к широкой груди и край блока наночастиц упирается в висок. Он светится пронзительным голубовато-белым светом, бросая на их лица жутковатые тени. Нужно перебороть себя. Нужно отвлечь. — Займись со мной любовью, Тони, — шепчет Питер, испугавшись, что голос выдаст, сломается, если он скажет громче. Сегодня предстоит длинная ночь после очередного восстания против экстремиса. Против Тони Старка. Питер знает. Взгляд Старка темнеет, а руки несильно толкают назад, пока Питер не прижимается к огромным панорамным окнам. Он не сопротивляется и слитным движением сбрасывает футболку Старка, в которой обычно спит, обнажаясь, раскрываясь полностью. Выставляя себя напоказ, мечтает исчезнуть из этого шикарного пентхауса. Из этого мира. В идеале навсегда. — Красивый и только для меня, — стонет Тони, опускаясь на колени. Сильные руки обхватывают Питера вокруг бёдер и толкают вплотную к морозному стеклу. Тони не спешит и словно поклоняется телу Питера, оставляя голодные поцелуи на бледной коже, отмечая его как свою собственность. Собственность, которая беспрекословно подчиняется. Которая постоянно рядом. Которая всегда на его стороне. Питер каждый раз вздрагивает, видя самого влиятельного человека на земле на коленях. Старк легко перекидывает его ногу себе через плечо, раскрывая ещё сильнее. Мозолистый палец прижимается к ягодицам, дразнит, пока Питер тихо стонет, прося большего. — Обожаю, когда ты умоляешь меня, — рычит Старк. Он проталкивает язык внутрь и густой влажный жар, разрывающий Питера, заставляет его дрожать. В голове воцаряется спасительная пустота. Никаких мыслей и эмоций. То, что нужно. Руки цепляются за окно, оставляя следы на стекле, и Питер хватает воздух ртом, пока Старк трахает его языком, лениво лижет внутри и дразнит. — Тони, пожалуйста, — скулит он, резко вдыхая, когда Старк плотно прижимает лицо к ягодицам и щетина натирает чувствительную кожу до боли. — Не мучай меня. Старк нехотя отстраняется, с ухмылкой облизывая губы, а в его глазах вспыхивает и гаснет ослепительная серебристая искра, не предвещающая ничего хорошего. Питер знает, поэтому вздрагивает, разглядывая чужое лицо через плечо. Слишком опасно и завораживающе красиво. Нереально. Будто хищная сильная кошка, Тони легко поднимается на ноги и приспускает идеальные костюмные брюки. Пиджак давно скинут прямо на пол, а рубашка с оторванными пуговицами жалкой тряпкой висит на его плечах. Он с силой прижимает бёдра Питера к стеклу и, не давая привыкнуть, быстро толкается внутрь, зная, что тот легко сможет принять его член. Питер старается расслабиться, когда ощущает у своего горла чужое загнанное дыхание. Зверь явно на пределе и сдерживается, пытаясь не причинить лишней боли. Это становится последней каплей, заставляющей Питера громко заскулить. Такая извращённая любовь с яростной мощью бьёт по оголённым нервам, беспрепятственно проникая глубоко внутрь. Он почти на грани и наслаждается тем, что все мысли этого опасного человека в данный момент, заняты только им. — Ты хорошо себя чувствуешь, детка? — стонет Старк, кончиками пальцев зарываясь в волосы, прижимая его лбом к стеклу. — Люблю тебя так сильно, блядь, малыш. Он тянет Питера за шею, целует и кусает его губы, сует язык в рот, грубо имитируя движения собственного члена. Комната вокруг них начинает вращаться, и Питер отвечает, закрывая глаза. Поцелуи не прекращаются, как и движения члена Старка, которым он попадает точно по простате. Утонув в ощущениях, Питер стонет в чужие губы и жалобно мяукает, когда холодные металлические нити обвивают его запястья и осторожно поднимают руки над головой. Глаза в страхе распахиваются, чтобы увидеть, как лицо Старка окутывает серебристый свет, потому что жидкий металл, вытекая из нагрудной части с наночастицами, с любовью обматывает запястья Питера, прижимая его к окну. Член Старка продолжает толкаться внутрь, заставляя Питера жалобно хныкать при каждом движении. Он прогибает спину в немыслимой дуге, когда Тони кусает место соединения горла и плеча, оставляя метку. Член погружается внутрь медленными, влажными хлюпающими шлепками, металлическая броня сгибает тело почти пополам, и Питер чувствует, как нарастающее горячее удовольствие концентрируется где-то глубоко в животе. — Я сделаю всё для тебя, Питер, — выдыхает Старк, прижимая горячую ладонь к его животу. — Я дам тебе, всё, что ты хочешь. — Мне ничего не на-надо. Просто хочу тебя! — кричит Питер, когда Старк с силой толкается внутрь. Он должен отвлечь и забыться сам, чтобы всё стало, как прежде. Питер знает и поэтому выкладывается на полную. — Посмотри сюда. Давай же, сейчас! — приказывает Старк, нежно поглаживая пальцами кожу на животе Питера, и тот опускает глаза. Лучше бы не смотрел. Горло тут же сдавливает болезненный спазм, потому что выпуклость на его животе имеет форму члена Старка и двигается в такт его резким движениям. Тошнота подступает, заставляя Питера несколько раз сдавленно вздохнуть, чтобы немного прийти в себя. — О, боже, — хнычет он, взглядом умоляя остановиться. — Тони, пожалуйста! — Пожалуйста, что? Продолжай? — издевается Старк, явно находя в этом извращённое удовольствие, потому что серебристые нити наночастиц приходят в движение. Они растекаются по телу Питера, проникают в рот, лаская язык, растягивают сфинктер, вместе с членом толкаясь внутрь. — Тебе хорошо? — спрашивает Старк, заглядывая в его лицо. — Отвечай! — настаивает он, но Питер уже не слышит, полностью подчиняясь чужой воле, получая огромную порцию удовольствия от собственной беспомощности. Зверь доволен любимой игрушкой и это становится последним фактором, после которого Питера заполняет абсолютное безграничное счастье и он бьётся в оргазме, почти разрывая ленты из жидкого металла, с силой сжимая член Старка. Тому приходится до боли прикусывать губы, набирая кровь в рот, когда он кончает внутрь Питера, вбивая его в стекло с низким животным хрипом. Всё заканчивается, и комната перестаёт вращаться. Оба не двигаются, ловя последние отголоски оргазма. Питер продолжает крепко сжиматься, выдаивая Старка до последней капли и низко стонет, когда ощущает, что вместо члена его задницу заполняет пробка из наночастиц, не давая сперме вытечь. — Ты только мой, — рычит Тони. — А я твой. И мы собираемся править миром вместе. Ты же со мной? Глядя на него сквозь потяжелевшие веки, Питер задыхается, чувствуя, как броня проталкивается внутрь, наполняя и растягивая до боли. «Цель оправдывает средства», — бьётся в его голове давно известная истина, предупреждая об опасности быть раскрытым. Только после оргазма слишком сложно собраться с мыслями, и Питер никак не может вспомнить, почему должен быть осторожным и какую цель преследует, поэтому он просто тянется за поцелуем и слизывая с губ чужую кровь, отвечает: — Конечно, Тони. Я с тобой. Он не догадывается, с чем соглашается, знает только то, что любит Тони Старка всем сердцем, и с радостью отдаст себя всего до последней частицы. Глаза Старка светятся в темноте знакомым голубым светом, успокаивая, погружая в глубокий сон. Питер уже ничего не знает.